8. - + +

На обширной поляне при выезде из города еще с обеда стоял, готовый к походу, целый караван повозок, набитых сундуками с золотыми украшениями, драгоценными камнями, съестными припасами, какими-то ненужными в дороге вещами вроде позолоченных ванн, чопорных одежд, зеркал, коллекций книг и громоздких часовых механизмов. В других повозках размещался обслуживающий персонал: конюхи, кучера, повара и другие сколько-нибудь нужные.

В отдельном наглухо закрытом фургоне в углах горели светильники. Посреди фургона стояла клетка для узников. В клетке на полу сидела вымытая и переодетая в чистое Альдонса Лоренцо, прислонившись спиной к холодным боковым прутьям и бездумно глядя перед собой. Вокруг несли дежурство трое. Они сидели на лавке и бдительно смотрели на юную, красивую пленницу.

Сопровождать это дефиле предстояло большому конному отряду из личной гвардии Лураса. В ожидании своего кардинала отряд разбился на группки. Кто-то перед ночной дорогой запасливо набирался сна под деревьями, нежась еще теплой осенней погодой и тихим щебетом птиц, кто-то, по-молодецки презирая будущую усталость, гарцевал по поляне и соревновался в обращении с холодным оружием, а кто-то весело балагурил с поварами, справедливо полагая, что их доброе отношение скажется на размере порции.

В повозке-кухне личный повар кардинала с молодым помощником хлопотали об ужине для хозяина, а личный астролог, ожидая ночи, развлекал их рассказами о небесных телах и о забавных курьезах древних времен, когда еще ученые мужи глупо спорили, из чего состоит свет -- из карпускул или из волн -- ведь очевидно, что свет состоит из лучей.

Показавшийся из городских ворот фургон Лураса нарушил непринужденную обстановку. По поляне прокатились командные окрики. Отряд встрепенулся. Все, кому положено, сели в седла и дисциплинированно выстроились для приветствия.

Личный фургон Лураса размерами походил скорее на спальный вагон, правда значительно красивее. Внешнее и внутреннее оформление фургона содержало черты изящной роскоши. Там снаружи и вензеля, и внешняя трехцветная роспись, и треугольные черные с золотом флажки, и вдоль по периметру ряд торчащих из-под крыши горизонтально декоративных конусов размером с локоть, агрессивно загнутых чуть вверх. В задней части веранда со столиком и стульями. Внутри фургона и обтянутые вышитой тканью стены, и мягкие диваны, и напитки, и предметы искусства. Но это всё выглядело уместно и гармонично, и никак не походило на тот ужас, что способны устроить люди, дорвавшиеся внезапно до денег и не сумевшие раздобыть чувство вкуса - богатую цветастую помойку фургон не напоминал ни снаружи, ни изнутри. Свет поступал через широкие окна, забранные в жалюзи. Мягкий ход фургону обеспечивала и особая подвеска, и дорога, что шла в Коллонж ровная, вымощенная, без ухабов.

Фургон остановился и на веранду вышли Лурас с Диппелем. Отряд по команде взревел приветствие и замер. Ветер набежал порывом, зашумев кронами деревьев. Из строя двинул коня вперед суровый командир отряда:

- Мой дон. Разрешите доложить, - сказал он спокойно, без бравой попытки выслужиться.

- Готовы?

- Готовы, мой дон, - ответил он и добавил, - тут один посторонний добивается встречи с Вами. Что прикажете?

- Добивается?! - удивленно произнес Лурас и сдвинул брови. - Ну, раз добивается, давайте его сюда.

Перед фургоном предстал молодой человек. Держался он независимо и даже гордо. Ясный прямой взгляд голубых глаз, расправленные плечи. Одет в чистое и белое, что несколько необычно: просторная рубаха навыпуск и штаны -- всё из грубой беленой ткани. Лурас, оперевшись на поручни, смотрел величественно, как с трибуны.

- Ваше Высокопреосвященство, - проговорил молодой человек твердо. - Прошу Вас выслушать меня.

- Кто ты такой? - спросил Лурас. - Зачем мне тебя слушать?

- Разве важно это?! Я хотел донести до Вашего сведения...

- Именно это и важно!

- Я свободный человек. Странствую. Раньше жил в этом городе. Сейчас вернулся.

- Понятно. Ни денег, ни родни, - заключил кардинал. - Чем ты кормишься?

- Я знаю языки и пою песни, Ваше Высокопреосвященство.

- Все бродяги - воры и плуты, - сказал Лурас. - Честным трудом им не прожить. И я спрашиваю об этом.

- Я живу честно! - вздернув подбородок, ответил молодой человек.

- Ну допустим... И что же ты хочешь мне сказать, свободный, честный человек?

Диппель склонился к уху Лураса и шепотом предположил:

- Нест?

Лурас ответил Диппелю коротким неопределенным взглядом. Молодой человек мог иметь отношение к донне Альдонсе. Но идти прямиком в руки кардинала глупо.

Проситель собрался с мыслями и заговорил. Он сообщил, что вчера вечером разбил на этой поляне лагерь, а сегодня его бесцеремонно и грубо согнали с поляны люди кардинала. Неаккуратно сгребли его вещи и бросили во-о-он там, в кусты. При этом они сыпали насмешками и оскорблениями. И позволяли себе толкать сапогом молодого человека ниже спины. Такое поведение подчиненных бросает тень на кардинала в глазах подданных и в целом не благоприятствует хорошему отношению народа к правителям этой земли, вызывая недовольство, которое, как известно, имеет предел. К тому же имеет место естественное право свободных людей. И есть закон, определяющий, что в частности эта поляна не является феодом, а принадлежит городу и потому для всех горожан в равной мере общая. Кроме того, следует отличать свободных людей, способных сказать за себя слово, от зависимых крестьян, которые необразованны и не могут пока еще отстаивать свои права и свободы. Так вот, если кардинал намерен исправить возмутительную ситуацию и наказать своих подчиненных за грубое обращение и нарушение закона, то молодой человек укажет на нарушителей, которых, кстати говоря, он видит сейчас в строю перед Его Высокопреосвященством. В противном случае, если кардинал полагает, что сильные мира сего могут нарушать закон...

- Закон?! - переспросил Лурас.

- Да, закон, - ответил молодой человек с гордо поднятой головой.

- Кто тебя научил всем этим свободам?

- Я узнал об этом из книг! Это называется либерализм, Ваше Высокопреосвященство.

- Ясно... А в тех книгах ничего не было написано про гарантии? Кто и почему должен гарантировать твое право возмущаться, а после гарантировать твою неприкосновенность?

- Там было написано, что высшая ценность - это жизнь.

- Жизнь?! Чья жизнь?

- Жизнь каждого человека, Ваше Высокопреосвященство. Жизнь священна. Это называется гуманизм.

- Ясно, - сказал Лурас со вздохом сожаления. - Ну хорошо. Показывай, кто тебя обижал.

Молодой человек указал на троих из конного строя. Командир отряда быстрым жестом приказал им спешиться, подойти и встать рядом с молодым человеком.

- Властью, данной мне Господом! - подобно иерихонской трубе, заговорил Лурас. Голос звучал мощно, легко достигая ушей самого последнего конюха, заглушая шелест ветра и щебет птиц. - Закон и порядок, - продолжил Лурас с паузой, - обеспечиваю я, верховный кардинал Святой Инквизиции, дон Лурас! - он указал рукой на молодого человека. - Этот человек против порядка! Он глумится над нашей Верой! - Лурас набрал полную грудь воздуха. - Приговор -- казнь через повешение! - и, обращаясь уже к троим обидчикам, стоящим рядом с молодым просителем, произнес: - Исполнять!

Молодой оппозиционер открыл рот и замер. На щеках пятнами проступил нездоровый румянец. Лурас смотрел с жестоким любопытством исследователя креветок, пытаясь уловить в синих глазах предсмертные движения души. Но синие глаза не выражали ничего, кроме непонимания. В книгах о свободе и равенстве не догадались написать про такой поворот, там не предупредили. Обычно креветки совсем не думают о своей смерти. Наиболее тупые лезут в кастрюлю сами. А некоторые в глубине души даже полагают, что будут жить вечно. Лурас позволил себе хмыкнуть молодому человеку на прощание.