Б. Социальные нормы и этническая агрессия
Каким образом описанные выше нормы регулируют этническую агрессию? Как они влияют на поведение человека в процессе преобразования межэтнической агрессии во внутриэтническую и наоборот?
Мы можем задать, например, такой вопрос: если человек дает отпор представителю другого этноса, который действует агрессивно, то это справедливо и отвечает также норме взаимности. Но когда он, не сумев разрядить свою агрессию таким путем, переносит ее на членов своего этноса, то справедливо ли это? Соблюдается ли при этом норма справедливости? Ответ однозначен: нет! При этом не соблюдается также норма взаимности, поскольку представитель своего этноса выбирается в качестве “козла отпущения”, т. е. из числа таких людей или групп, которые не способны на адекватный ответ, на акт возмездия. Не соблюдается и норма социальной ответственности: агрессор действует безответственно, без учета тех плачевных последствий, какие его действия могут иметь для жертвы. И жертва агрессии, естественно, не согласна, чтобы с ней так обращались.
Таким образом, когда межэтническая агрессивность, возникшая вследствие столкновения интересов этнических групп, переносится на членов своего этноса, все три основные социальные нормы, регулирующие внутриэтнические межличностные и межгрупповые отношения, нарушаются.
Мы считаем, что в основном то же самое имеет место при переносе или преобразовании внутриэтнической агрессии в сферу межэтнических отношений. Это положение можно проиллюстрировать следующим образом: допустим А и Б – члены одного этноса. У А внутри этноса – более высокий статус, чем у Б, и он имеет возможность эксплуатировать Б, что он и делает охотно. У Б возникает возбужденное, агрессивное психическое состояние с тенденцией к совершению агрессивных действий. Если бы Б направил свою агрессию на своего фрустратора А, то это психологически было бы понятно и отвечало бы уже рассмотренным нами нормам: взаимности, справедливости, а возможно и ответственности, хотя здесь есть дискуссионные вопросы. Таким образом, все три основные нормы были бы соблюдены со стороны Б. Но когда вместо этого Б направляет свою агрессию на представителей другого этноса, которые не имеют никакого отношения к его фрустрации, тогда сразу нарушаются все три нормы: его действия несправедливы, жертва может не иметь возможности дать равноценный ответ; безответственны, так как могут иметь разрушительное влияние на межэтнические отношения. Это означает, что попытки преступников оправдать геноцид и другие массовые преступления против других народов, идут наперекор основным нормам социальной жизни. Но тут необходимо одно условие: надо, чтобы этнос-агрессор или хотя бы его лидеры обладали достаточной морально-психологической зрелостью, чтобы считать упомянутые нормы важными. Если этого нет, они могут руководствоваться нормами субкультуры преступников-психопатов.
В. Разные виды этнической агрессии, разные нормы
Тут внимательный читатель вправе спросить: а разве в межэтнических и внутриэтнических отношениях действуют одни и те же нормы? Ответ, конечно, в целом отрицательный, хотя и мы признаем, что существуют общечеловеческие нормы регуляции взаимоотношений людей. Но внутриэтнические и межэтнические агрессивные действия, как формы социальной активности, регулируются разными нормами. Когда внутриэтническая агрессия личности переносится в сферу межэтнических отношений, происходит переход от одного уровня нормативной регуляции социального поведения человека на другой. Если между этносами есть вражда и потребность мести, то межэтнические нормы позволяют быть жестоким, а внутриэтнические в такой ситуации этого не позволяют. Вследствие этого внутриэтничаская агрессия находит более мягкие формы выражения или даже сублимируется. Критика, стремление к доминированию, конвективы, сублимация – спектр возможностей достаточно широкий.
Данный аспект нашей концепции представляет особый интерес и еще не раскрытые возможности, поскольку здесь должны существовать тонкие механизмы преобразований, переноса, субституции, адаптации враждебности и агрессии к иным нормам и другие процессы.
Приведем общеизвестный обобщенный пример: во время войны нормы требуют от солдата вывести из строя врагов, убивать их, если они не сдаются в плен. Такое поведение считается законным, выражением патриотизма. Но если солдат, вернувшись к гражданской жизни, начнет вести себя как на войне, то его поведение будет оцениваться как преступное. Но ведь у него может быть сильная остаточная агрессивность. Что происходит с ней, как выражается и каким новым преобразованиям подвергается? Для ответа на данный вопрос необходимо исследовать участников войн, их социальное поведение, то, сколько из них устанавливали связь с преступными группами или создавали такие группы и т. п. Это весьма интересное направление исследований, имеющее прикладное значение.
§ 9.16. Межэтническая агрессия и борьба за власть
Агрессия между социальными и этническими группами возникает в ходе соперничества и конфликтов ради различных ценностей, например, за обладание определенной территорией. Но здесь нас интересует следующая проблема: к каким изменениям внутри группы, в том числе этнической, приводят такие конфликты и превращение межэтнической агрессии во внутриэтническую. Данный вопрос в более широкой постановке мы уже рассмотрели. Теперь поставим вопрос более специфично и посмотрим, как эти процессы влияют на борьбу за власть внутри этнической общности.
Исходя из анализа некоторых фактов, мы предлагаем следующую гипотезу: при острых межэтнических конфликтах и агрессивности во внутренней среде конфликтующих групп происходят многие социально-психологические изменения, одним из которых является усиление внутригрупповой агрессивности, а последняя выражается в усилении иерархичности общности и доминантности в ней определенных лиц и групп. Иначе говоря, внутригрупповая агрессия в значительной мере (но не полностью) превращается в доминантность и усиление определенных видов власти. В первую очередь речь идет о насильственной власти, поскольку эта разновидность агрессии вообще только в незначительной степени сублимируется.
Вследствие этих динамических процессов в обществе усиливается борьба за власть, за высокие статусы. Это чисто агрессивное стремление к власти и доминированию часто оправдывается проекциями и атрибуциями и маскируется различными рационализациями. Например, с целью придания борьбе за власть видимости легитимности и возвышенности эксплуатируются идеи патриотизма, идея необходимости беспощадной борьбы с внешним врагом и т. п. В дни, когда пишутся эти строки, в Азербайджане развернулась острая предвыборная борьба за кресло президента, и кандидаты рационализируют свое властолюбие националистическими лозунгами. Особенно часто эксплуатируется лозунг “освобождения Карабаха” от “армянских агрессоров”. Политики знают, что такая ложь может способствовать вербовке сторонников.
В то же время борьба против внутренних политических противников так усиливается, доходит до такого ожесточения, что для дискредитации противника некоторые идут на неординарные аморальные шаги, которые можно квалифицировать как предательство. Так, для обеспечения своей победы или удержания уже захваченной власти, одна из конфликтующих сторон (а иногда – обе стороны) могут призвать на помощь внешние силы, даже такие, которые враждебно относятся к своему народу. Например, когда конфликт между Л. Тер-Петросяном и его кликой, с одной стороны, и партией Дашнакцутюн, с другой, достиг высокого накала, президент Л. Тер-Петросян публично обвинил Дашнакцутюн в международном терроризме и других преступлениях. Если иметь в виду отношение международного сообщества к терроризму, то такое обвинение фактически прозвучало как обращение к иностранным государствам (в том числе к “потомственному” врагу Армении – Турции) за помощью в борьбе против самой патриотичной политической партии Армении и армянской диаспоры.
Таким образом, межэтническая агрессия, трансформируясь во внутриэтническую, в значительной своей части направляется на других членов своего этноса, а именно на тех, кто воспринимается в качестве политических противников. Тем самым обоюдно усиливается мотив борьбы за власть. Данное явление характерно для целого ряда стран Закавказья, для России, государств, возникших на территории бывшей Югославии, ряда африканских стран и т. п. Политическая борьба может целиком поглощать этническую агрессию, поскольку эта борьба не менее эмоциональна и жестока, чем межэтническое соперничество.
