Таким образом, наша общая идея ясна: защитные механизмы во всех тех случаях, когда они способствуют гуманизации и персонализации членов своего этноса, выступают в роли внутриэтнических ингибиторов агрессии. Эту линию исследований следует, конечно, продолжить, поскольку на этом пути возможны новые открытия и, кроме того, идя этим путем мы сможем обнаружить новые, до сих пор неизвестные формы взаимодействия защитно-адаптивных и других психологических механизмов. Иначе говоря, это один из путей углубления наших представлений о внутренней психической жизни индивидов, групп и этносов.

Поскольку, как мы убеждены, психическая эволюция человечества продолжается, есть надежда, что внутриэтнические и даже внутривидовые ингибиторы агрессивности человека будут развиваться и станут более эффективными. Многочисленность случаев насилия и убийств показывают, что они пока что недостаточно надежны и мощны. Во многих случаях насильственные действия людей предотвращаются лишь благодаря страху перед возмездием, т. е. ответной агрессией – будь это агрессия жертвы или государства.

В. Различия внутриэтнических и межэтнических ингибиторов

Нам неизвестны научные труды, в которых обсуждалась бы поставленная в заголовке данного параграфа проблема. Но это новая для этнологии и этнопсихологии и достаточно актуальная проблема, которую мы затронули в предыдущих разделах. Здесь же мы предлагаем ряд идей, которые могли бы способствовать началу новых исследований. Дело касается генезиса защитных механизмов и представляет значительный интерес. Итак, нижеследующие идеи могут способствовать исследованию тех различий, которые существуют между внутриэтническими и межэтническими защитными механизмами. 1) Существуют общечеловеческие видовые тормозные механизмы (ингибиторы), которые применяются в процессах взаимодействия людей независимо от их этнической принадлежности. Речь идет о том, что если перед нами человек, который по каким-то причинам вызывает у нас враждебное отношение и желание совершить агрессивные действия, то сразу же включаются какие-то ингибиторы, которые предотвращают агрессию, смягчают агрессивность и т. п. Мы осознаем, что перед нами человек, и уже только восприятие его образа достаточно для торможения агрессии. К сожалению, эти тормозящие механизмы недостаточно надежны. О некоторых из них мы говорили в предыдущих параграфах. 2) Существуют межэтнические ингибиторы: мы агрессивны и знаем, что перед нами не просто человек, но человек определенной национальности. Это дополнительное обстоятельство (этническая идентификация человека), которое возникает вследствие восприятия этнических и расовых маркеров, сообщает избирательность нашим чувствам и действиям. Если установка к этносу, представителя которого мы воспринимаем, положительна, тогда наша агрессия подавляется в большей степени, чем тогда, когда эта установка амбивалентна или отрицательна. В последнем случае агрессия даже усиливается, но она подавляется, если человек предвидит страх наказания. Подавляют нашу агрессию признаки страдания другого и ряд других факторов[225]. 3) Существуют внутриэтнические ингибиторы: они состоят из общечеловеческих и расово-этнических маркеров, которые показывают, что воспринимаемый человек принадлежит своему этносу. Но самым сильным ингибитором является, по-видимому, идентификация с этносом, а следовательно, в какой-то мере и с этим человеком, который почему-то стал мишенью нашей агрессии. Положительная идентификация создает чувство братства, которое является мощным тормозным механизмом, внутриэтническим ингибитором агрессии.

В качестве обобщения следует сказать, что как межэтническая, так и внутриэтническая агрессия сдерживается и подавляется как общечеловеческими, так и специфическими для каждого из этих случаев тормозными механизмами.

Нам представляется, что предложенные выше идеи создают предпосылки для формировании концепции о различных видах и уровнях активности ингибиторов, сдерживающих агрессивные действия человека. Для создания такой концепции необходимо привлечь новый эмпирический материал. Такая задача выходит за рамки настоящего исследования.

Литература

1. Бауэр Т. Психическое развитие младенца М., “Прогресс”, 1979.

2. Лебон Г. Психология народов и масс. СПб., 1896.

3. Московичи С. Век толп. М., 1998.

4. Налчаджян А. А. Личность, психическая адаптация и творчество. Ереван, Изд-во “Луйс”, 1980.

5. Смелзер Н. Социология. М., “Феникс”, 1994.

6. Adorno T. W. et al., The Authoritarian Personality. Abridged Edition, New York, 1982.

7. Allport G. The Nature of Prejudice. Reading (Mass.), Addison-Wesley, 1954.

8. Aronson E. The Social Animal. 7th ed., New York, 1996.

9. Brown R. Social Psychology. The Second Edition. New York, 1986.

10. Horowitz D. L. Ethnic Groups in Conflict. University of California Press, Berkley et al., 1985.

11. Janis I. Groupthink. 2nd ed., Boston, Houghton Mifflin, 1982.

12. Lorenz K. On aggression. New York, 1965.

13. Milgram S. Obedience to Authority. New York, I974.

14. Wilson E. O. Sociobiology: The new synthesis, Cambridge (MA), Harvard University Press, 1975.

15. Zimbardo P. G. Psychology and Life. IIth ed., Glenview and London, 1985.

Глава 8. Агресивная этнозащита

В различных главах настоящего труда мы неоднократно касались проблемы агрессивности человека и этносов, насилия над людьми и народами и других вопросов психологии агрессивности и насилия. Об агрессии мы говорили также в связи с другими этнозащитными механизмами. Здесь мы более подробно рассмотрим специфические этнозащитные функции человеческой агрессии и ее соотношения с другими психическими явлениями. Агрессия присутствует во многих процессах этнической самозащиты, однако есть немало случаев, когда она становится ведущим механизмом самозащиты и адаптации.

§ 8.1. Фрустрации этноса и его агрессивные ответы

Одной из первых теорий в области исследования фрустрации была так называемая теория фрустрации-агрессии[226]. Согласно авторам этой концепции, когда человека фрустрируют, он отвечает агрессивными действиями, а когда мы видим, что кто-то совершает агрессивные действия, мы можем сказать, что он фрустрирован.

Однако ознакомление с материалом предыдущих глав настоящей книги легко убедит читателя в том, что такая концепция выражает только часть истины. Да, во многих случаях как отдельные люди, так и социальные и этнические группы отвечают на воздействие фрустраторов и стрессоров агрессивными действиями и гневом. Но существует целый ряд других, неагрессивных защитных механизмов, которые не менее интересны и эффективны, чем агрессия. Наконец, во многих случаях человек совершает агрессивные действия не потому, что непосредственно фрустрирован, а только потому, что или подражает агрессивным действиям других, или же совершает агрессию вынужденно, например, по приказу своего начальства, которое при неповиновении наказало бы его.

На фрустраторов люди отвечают такими неагрессивными действиями, как сублимация, проекция, атрибуция, рационализация, фантазия, психическая регрессия и другие. Кроме того, следует иметь в виду, что агрессия чаще всего выступает не в виде грубых физических действий, а словесно, причем в замаскированных формах критики, недооценки достижений людей и этносов, распространения дискредитирующих сведений и т. п. Наконец, агрессия фрустрированного человека направляется также на собственную личность в виде самокритики, самобичевания, раздумий о целесообразности совершения самоубийства и реальных попыток ухода из жизни. Фрустрированные и агрессивные люди становятся также склонными оказаться в неприятных ситуациях, стать жертвами несчастных случаев и т. п. Они склонны проецировать свои внутренние конфликты на внешний мир и реально создать конфликты с другими людьми. Ответы личности на воздействие фрустраторов зависят также от их индивидуальных различий: есть люди, которые даже на слабые фрустраторы отвечают агрессией, тогда как другие более терпимы.