Но вот что интересно: этнические требования и, в частности, агрессивные действия, на Востоке и на Западе направляются по-разному. На Западе, по свидетельству ряда авторов[206], они направляются не на этническое большинство (доминирующий этнос) и не на другие социальные группы, а на правительство. И правительства в Западной Европе, исходя из своих национальных целей, вполне серьезно относятся к таким требованиям.
Этот любопытный факт требует объяснения. Предварительно можно сказать, что механизмы трансформации межэтнической агрессии во внутриэтническую (и механизмы обратного процесса) имеют свою специфичность в многоэтнических обществах Запала и Востока. Но все-таки, почему агрессия направляется скорее на государство, чем на враждебную этническую группу? Да потому, что государство взяло на себя функцию регуляции межэтнических отношений. Люди доверяют государству и не идут путем незаконных враждебных действий. На Востоке же это не всегда возможно. Что это именно так, можно убедиться, если ознакомиться с национальной политикой в Турции, Азербайджане и других государствах Востока. Перенос агрессии людей на государство всегда в определенной мере имеет место, но в различной степени.
§ 7.4. Межэтническая агрессия, ее объекты и разновидности
А. Объекты межэтнической агрессии
Очевидно, что объектами межэтнической агрессии определенного этноса и его представителей (этнофоров) являются другие этносы, входящие в их состав группы и индивиды. Но вопрос в том, каждый ли этнос становится объектом агрессии? Одинаково ли интенсивно этнос Э1 ненавидит все остальные этнические группы, одинакова ли его готовность к агрессивным действиям при встречах с различными этносами? Очевидно, что нет! Если так, то вопрос сводится к следующему: каким образом выбираются объекты этнической агрессии?
Нетрудно видеть, что нет стандартного ответа на данный вопрос. Многое зависит от того, каковы взаимоотношения этносов и в каком обществе они живут. Одно дело, когда этносы входят в состав ранжированного многоэтнического общества, другое дело, когда многоэтническое общество не ранжкировано (не стратифицировано) и отношения этносов имеют равноправный, “горизонтальный” характер. Наконец, другая ситуация имеет место, когда этносы Э1 и Э2 живут в своих моноэтнических государствах. Во всех этих случаях возможности выбора объектов этнической агрессии различны.
Если брать очень важный случай ранжированных многоэтнических обществ, то об условиях выбора объекта межэтнической агрессии очень хорошо писали еще авторы многократно упомянутой нами книги “Авторитарная личность” Т. Адорно и другие[207].
Этноцентричные и авторитарные члены доминирующего этноса при выборе объектов своей агрессии руководствуются не столько действительными качествами и признаками представителей этнического меньшинства, сколько своими стереотипными представлениями о них и собственными потребностями. Свою агрессивность, которая у них является следствием многих и постоянных фрустраций, им не удается разрядить на подлинных фрустраторах и поэтому они ищут “козлов отпущения”. Как происходит такой поиск – мы уже знаем. “Козел отпущения”, как объект замещаемой агрессии, выбирается из числа ряда возможных объектов. Какими качествами должен обладать объект именно межэтнической агрессии?
Как показали исследования “калифорнийской группы”, для того, чтобы с большой вероятностью стать объектом агрессии авторитарной этноцентрической личности, будущая жертва должна иметь следующие особенности: а) она должна быть заметной, но не очень, не чрезмерно заметной; б) она должна иметь свою историю, т. е. должна быть традиционной; в) про нее должны быть уже готовые и достаточно жесткие стереотипы; г) жертва должна обладать (или ей должны быть приписаны, атрибутированы) такие черты, которые соответствуют разрушительным тенденциям этноцентрической личности (палача). Такой чертой может быть, например, приписываемая “клановость” представителей другого этноса. Подобные требуемые черты приписываются и рационализируются; д) для палача с деструктивными мотивами очень удобным объектом являются те люди и группы, которые отличаются слабостью и мазохизмом.
Всем этим требованиям, писал Т. Адорно, очень хорошо соответствует образ еврея. Есть много людей, которые считают евреев удобными жертвами, хотя вряд ли можно утверждать, будто сами евреи вызывают на себя действие разрушительных импульсов этноцентрических представителей других этносов. Евреи являются удобными жертвами только в сознании белых расистов, а не сами по себе, отметил еще Т. Адорно[208].
Следует отметить, что в мире таких “удобных жертв” для расистов и религиозных фанатиков – немало. В Османской империи и даже в современной Турции такими жертвами стали греки, армяне, ассирийцы, в одно время – даже арабы, а теперь уже и бывшие союзники турков – курды. Такие образы “удобных жертв” и “козлов отпущения” специально создаются. Вспомним совсем недавние попытки турецких и азербайджанских расистов создать об армянах стереотип “мазохистов” (в это неблагородное дело включился писатель Анар). Каким образом создаются и в каких целях используются такие отрицательные гетеростереотипы, мы уже знаем.
Б. Разнообразие межэтнической агрессии
Межэтническая агрессия может быть прямой, косвенной, замещенной, словесной и т. п. В этой области человечество было занято активным “творчеством”, процесс этот полным ходом идет и сейчас. Правда, новых открытий мало, старые формы с некоторыми вариациями вновь и вновь повторяются.
1) Межэтническая прямая агрессия в многоэтнических ранжированных обществах – обычное дело. Объектами такой агрессии становятся представители этнических меньшинств: они для недовольных из доминирующих групп – удобные “козлы отпущения”. Об этом и идет речь в приводимой ниже заметке журналиста Н. Месропяна.
“Молодой человек летел транзитом из-за границы в Ереван. Не захотев ночевать в аэропорту, поехал в Москве к родственникам. Следующим утром по пути в аэропорт его на улице взяли милиционеры. Порядком поиздевавшись, они “кинули” его на 100 долларов и только после этого отпустили.
Уверен, мало кто возмутится, прочитав эти строки. Даже, возможно, наоборот – вздохнет с облегчением: в наши дни такие истории часто имеют более печальный финал. Особенно в период “великой лебедевской зачистки”. Обещал бороться против преступности “головой”, а оказалось, что речь – об обыкновенной дубинке. И страдают в основном невинные, среди которых, как всегда, много армян…
Чужестранец всегда вызывает реакцию отторжения. Именно в них в первую очередь ищут первопричину всех бед. И не только в Москве. В США к армянам лояльно относились лишь до поры. Точнее, до той поры, пока их не стало слишком много. И пока они, прежде растворявшиеся в огромном котле национальностей, не стали концентрироваться в определенных местах. Например – в Гленделе. Как только их число переходит “опасный рубеж”, реакция становится враждебной. В том же Гленделе на стенах армянских заведений недавно появились угрожающие надписи: “Уберитесь, не то…”.
А на днях, по сообщению радиостанции “Свобода”, полицейские задержали на улице двух армянок и долго издевались над ними. Говорят, именно потому, что те были армянками…”[209].
2) Замещение агрессии подчиненного этноса. Мы уже видели, каким образом фрустрированные представители доминирующего этноса замещают свою агрессию и выбирают своих жертв среди этнических меньшинств.
Каким образом выбирают объектов своей агрессии сами этнические меньшинства? Здесь тоже играет роль механизм замещения агрессии и не только потому, что основной фрустратор силен и может наказать за агрессию, но нередко еще и потому, что подлинный фрустратор чисто пространственно недоступен, защищен, находится далеко и т. п.
Поэтому агрессия направляется на близких и слабых, т. е. на другие этнические меньшинства, а если последние были сообщниками главного фрустратора, сила агрессии бывает еще больше.
Приведем исторический пример. В 1949 году в южноафриканском городе Дурбан чернокожие подняли восстание. Но что удивительно: свою агрессию они направили главным образом не против белых эксплуататоров, а против эмигрантов из Индии и других этнических меньшинств, занимавших в колониальном обществе этой страны средние статусы. Они занимались торговлей и оказывали другие профессиональные услуги, в первую очередь, конечно, диминирующему этносу. Именно с этими людьми ежедневно имели дело африканцы при решении своих повседневных задач. Между ними имело место непосредственное соперничество в сфере торговли и других услуг. Негры считали их самыми непосредственными и зримыми своими “эксплуататорами”. И на них направили свою агрессию, когда терпеть лишения уже стало невозможно. Исходя из подобных фактов исследователи считают, что социальная и этническая стратификация общества непосредственно связана с экономической жизнью, с теми отношениями, которые создаются для того, чтобы заработать средства для повседневной жизни.
