§ 6.7. Наследственна ли сверхагрессивность?
С. Марголин исследовал воинственное индейское племя Ута. Эти жители североамериканских прерий до появления белых вели непрерывные войны против других племен. В племени произошел отбор агрессивных индивидов, вследствие чего оно стало сверхагрессивным. С. Марголин считает, что такая агрессивность может унаследоваться биологически, и К. Лоренц соглашается с такой возможностью. Известно, что с помощью целенаправленной селекции домашние животные могут меняться за более короткое время.
Однако в настоящее время данное племя живет в совершенно других условиях, условия воспитания новых поколений другие, но у его представителей сохранились та же агрессивность и те же патологические черты, которые были у их предков. Причем эти патологические черты, появившиеся вследствие невозможности разрядки агрессии, сходны у разных племен, живущих в прериях[199].
Подобные факты сразу же подсказывают нам мысль о том, что те этнические группы, которые были кочевниками и жили за счет разбоя, формировались в результате отбора наиболее агрессивных индивидов, следовательно их сверхагрессивность имеет генетический характер. Для понимания этногенеза тюркских и других народов, данный подход может быть весьма плодотворным.
Исследование показало, что в племени ута больше невротиков, чем в других этнических и социальных группах. Как мы уже сказали, С. Марголин считает, что причина этого – невозможность свободной разрядки агрессивности. Нападения на представителей других племен и их убийство считаются в порядке вещей. Но агрессивность к членам своего племени – редкое явление: существует строжайшее табу, запрещающее убийство сородичей. Каждый, кто совершает убийство члена своего племени, должен совершить самоубийство. Был даже случай, когда ута, служащий полицейским, защищаясь, убил другого ута и был вынужден совершить самоубийство[200].
§ 6.8. Агрессивность и подверженность несчастным случаям
Вопрос, который мы здесь рассмотрим, возможно, откроет дорогу для исследования определенных этнопсихологических аспектов так называемой виктимологии, науки о жертвах преступлений. По нашему разумению, эта наука находится на границе между юриспруденцией и психологией, но, как и почти все остальные проблемы, касающиеся человека и межличностных отношений, она имеет свои этнопсихологические аспекты.
Речь идет о следующем: С. Марголин обнаружил, что члены племени Ута чаще подвержены несчастным случаям, чем представители других племен. Он доказал, что эта склонность попасть в происшествия, стать жертвой несчастных случаев, является следствием подавленной агрессии. Члены племени Ута создают значительно больше автоаварийных ситуаций, чем представители других человеческих групп.
Подхватив данные факты, К. Лоренц привел, в подтверждение выводов С. Марголина, ряд дополнительных аргументов: когда сердитый человек ведет машину, у него появляется сильная склонность к саморазрушающему поведению. В таких случаях, считает К. Лоренц, даже уместно сказать о наличии у этих людей “желания смерти”[201].
Можно поставить и более широкую проблему о связи самовиктимизации с подавленной агрессивностью. Развитие этого направления может привести к созданию очень интересной области науки – психологической виктимологии. Фактически у таких людей суицидальные склонности сочетаются со склонностью убивать других. В более мягких случаях речь идет о сочетании склонностей стать жертвой и других превращать в жертву. Эти две сильные тенденции у сверхагрессивных людей сосуществуют, что делает их социально опасными.
Вообще быстрое развитие науки и технической культуры приводит к тому, что возникшие в ходе эволюции адаптивные механизмы выходят из строя. Функция морали – восстановить потерянное равновесие между инстинктами и требованиями социальной жизни.
Литература
1. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. “Питер”, Санкт-Петербург и др., 1997.
2. Хайнд Р., Поведение животных. М., “Мир”, 1975.
3. Тинберген Н. Поведение животных. М., “мир”, 1985.
4. Deaux. K., F. C. Dane, L. S. Wrightsman. Social Psychology in the 90s. 6th ed., Broks/Cole, Pacific Grove (CA):1993.
5. Latanй B. and Darley J., The unresponsive bystander: Why doesn’t he help? New York: Appleton-Century-Grofts, 1970.
6. Lorenz K. On Aggression. 4th printing, Harcourt, Brace and World. New York, 1967.
Глава 7. Межэтническая и внутриэтническая агрессия
Общее представление о психологических особенностях агрессии и агрессивности мы уже имеем из предыдущих глав. Здесь и в следующей главе подробно рассмотрим межэтническую и внутриэтническую агрессию и их преобразования, предлагая целый ряд новых гипотез и концепций. Но чтобы сделать это, нам необходимо чуть подробнее рассмотреть явление замещения агрессии, т. е. переноса агрессии с одного объекта на другой. Это универсальный психический процесс, имеющий место в жизни каждого человека, каждый день и многократно. Это, конечно, вовсе не значит, что в данном процессе все ясно и понятно: и тут еще налицо много загадок, тем более, что процессы, о которых, вместе с их результатами, будет идти речь, преимущественно подсознательны и о них трудно получить достоверные данные.
§ 7.1. Замещающие формы агрессии
Когда прямые агрессивные действия против подлинного фрустратора, т. е. враждебного объекта, сдерживаются из-за чувства вины или страха, внутренний мотив совершения таких действий не исчезает.
Чаще всего человек не отказывается совершить агрессивные действия, а переносит эти действия на другие объекты. Происходит то, что называют замещением агрессии. Исследования показали, что замещение агрессии нередко принимает вид поиска “козла отпущения”, причем данное явление имеет несколько разновидностей, которые довольно подробно описаны в психологической и социологической литературе, а также в настоящей книге.
1) Направление агрессии против членов других социальных групп. Когда человека фрустрируют члены своей эталонной или референтной группы, он, особенно в ответственных социальных ситуациях, осознавая, что ответные действия могут разрушить сплоченность группы, начинает поиск других объектов. В таких случаях хороший “козел отпущения” мог бы привлечь к себе его агрессию, способствуя подавлению агрессивных действий против своей группы. Группа для человека является средством удовлетворения разнообразных потребностей (в работе, средствах существования, безопасности и т. п.) и многие стараются сохранить с ней нормальные отношения.
2) Преобразование агрессии в косвенные и мягкие формы. Даже когда фрустрированный в группе человек находит удобный невинный объект и замещает значительную часть своей агрессии, все же не освобождается полностью от своей враждебности, направленной на других членов группы. Враждебные чувства остаются. Каждый случай лишения каких-то ценностей, требование вести себя конформно, критика и другие неприятные действия членов группы вызывают в психике состояние враждебности и тенденцию к совершению агрессивных действий. Значительная часть возникающей враждебности выражается в форме язвительности или поддразниваний, сочетаемых с чувствами товарищества, близости и т. п. Итак, в подобных случаях объект агрессии не меняется, но она преобразуется в более мягкие, в значительной мере вербальные формы.
Такое преобразование грубой агрессии в более мягкие словесные формы шуток, язвительных выражений и т. п. можно считать первым шагом к сублимации агрессии. Правда, это еще очень низкий уровень сублимации, которая может быть обратимой: человек легко может перейти от агрессивных словесных выражений к конкретным физическим действиям, если будут устранены психологические и иные барьеры на этом пути. Происходит то, что мы однажды назвали антисублимацией[202].
Итак, если солидарность внутри группы велика, то агрессия здесь принимает более мягкие словесные и невербальные формы, но возвращается к своим грубым физическим формам, когда направляется на членов других групп.
