Если так, открывается возможность для этического, морального дуализма. Если враги – неполноценные люди, разрушители или противники цивилизации и человечества, тогда во взаимоотношениях с ними моральными нормами и принципами можно проигнорировать. Появляются двойные моральные стандарты, открываются широкие возможности для совершения аморальных и разрушительных действий. Контрастные этнические я-концепции и двойные моральные стандарты, образовавшиеся в результате последовательной работы патологизированных защитных механизмов (проекции, атрибуции, вытеснения и других) – еще одна психологическая основа межэтнической жестокости.
В таких случаях даже самые гнусные действия, строго осуждаемые внутри своей этнической группы, поощряются, когда направлены на противников. Отсутствие эмоционального сопереживания с врагом позволяет обращаться с ним крайне жестоко. Вследствие подобных действий контрастные этнические образы подтверждаются: враждебность рождает враждебность, на агрессию отвечают агрессией, и через некоторое время противник действительно становится таким, каким его с самого начала хотели представить. Отсюда ясно, что использование чрезмерных, патологизированных этнозащитных механизмов чревато опасностью для этносов: вместо самозащиты и обеспечения безопасности можно нажить себе врагов и новые конфликты.
Е. Контрастные образы и сплочение этносов
Мы рассмотрели ряд отрицательных последствий формирования контрастных этнических идентичностей. Однако эти явления и порождающие их механизмы не могли бы быть живучими, если бы не приводили к положительным последствиям для этносов. Чтобы сохраниться, они должны получить положительное подкрепление. Одним из таких результатов работы проективной атрибуции и связанных с ней защитных механизмов является сплочение этноса. Контрастные образы приводят к тому, что члены каждого этноса изолируются от чужих и устанавливают более тесные связи с членами своей группы. В подобных ситуациях увеличивается число людей, готовых принести жертвы ради общих интересов своего этноса. Усиливается внутриэтнический конформизм. Значительно больше людей, чем раньше, выражает готовность бороться за автономию или полную независимость своего народа. Одновременно эти же люди приобретают психологическую готовность дискредитировать противников и подвергать их агрессии. Появляется желание и воля – бороться до конца. Исключается возможность добровольной сдачи в плен или признания себя побежденными, поскольку каждый убежден: враг жесток и сдаваться равносильно мучительной и позорной смерти. “Лучше умереть стоя, чем жить на коленях” – говорят революционеры. Эта ментальность – обычное явление во время межэтнических и религиозных войн.
В такой ситуации очень трудно не только добиваться каких-то мирных соглашений: иногда не удается даже начать мирные переговоры. Стороны конфликта становятся крайне подозрительными и сверхосторожными: каждая мелочь, каждое неосторожное слово приобретают особое, обычно – зловещее значение. Выдвигаются догадки о мотивах друг друга, каузальная атрибуция приписывает противнику злые умысли и желание нечестными путями добиваться преимуществ. Установки сторон носят самозащитный характер и им трудно общаться как обычным человеческим существам. Если во главе групп стоят авторитарные экстремисты и если конфликт затрагивает важные интересы сторон, заключение мира становится чрезвычайно трудным делом. Поэтому в таких случаях необходимо преодолеть психологические предпосылки конфликта в виде конкретных этнических идеологий и лежащих в их основе (образующих и поддерживающих их) защитных механизмов.
§ 3.15. Рационализация и этнозащита
А. О природе рационализации
Когда человек претерпевает фрустрацию и неудачи, у него появляется потребность оправдать себя, объяснить себе и другим причины своего поражения. В таких случаях человек очень часто сочиняет с виду логичные, но по существу ложные объяснения. Этот процесс назван психоаналитиком Э. Джонсом рационализацией, хотя его лучше было бы назвать защитной аргументацией или защитной мотивировкой. Ложность этих процессов обусловлена тем, что подобные суждения исходят из ложных предпосылок, хотя дальше по форме могут выглядеть безошибочными. Мотивы и выбор аргументов обычно производятся подсознательно, поэтому не всегда рационализация является сознательным обманом. Это заблуждение ради психологической самозащиты и сохранения положительной самооценки.
Проблему рационализации более широко мы обсудили в другом месте[109]. Поэтому здесь отметим еще несколько аспектов этого явления, которые нам необходимы для понимания этнозащитных процессов. Это, во-первых, то, что рационализации могут быть не только индивидуальными, но и групповыми защитными процессами. Например, можно себе представить, как после военного поражения в среде определенной нации распространяются самооправдывающиеся аргументы вроде того, что бог таким способом наказал нацию за какие-то грехи, или что не наши армии плохо управлялись, а виновата природа и т. п. Подобные процессы самозащиты широко распространены и на уровне малых и средних социальных групп. Правда, сначала эти защитные аргументы кто-то сочиняет, и потом только они распространяются, поскольку люди чувствуют в них потребность.
Люди пользуются защитными аргументами не только в качестве средств освобождения от личных фрустраций. Они могут осуществлять защитные словесные процессы также в пользу тех индивидов и групп, с которыми имеют положительную психологическую идентификацию. Поэтому мы различаем рационализацию для себя от рационализации для других. Эти разновидности рационализации могут существенно отличаться друг от друга по своей логической структуре, сложности мотивации, длительности, надежности и по другим параметрам.
Поскольку человек может не только переживать актуальную фрустрацию (здесь и сейчас), но и предвидеть свои будущие неудачи и лишения, он может заранее подготовиться к психологической самозащите и даже частично осуществлять ее. Поэтому следует различать еще две разновидности рационализации: актуальную и предвосхищающую.
Рационализация, как сложный процесс, вовлекает в свою сферу много других психических явлений, в том числе – другие защитные механизмы. Она очень часто сочетается с вытеснением и поэтому становится преимущественно подсознательным процессом: осознаются лишь результаты тех процессов мотивации и выбора, которые происходят на уровне подсознания. И поэтому умственные операции очень часто как бы навязываются человеку, осуществляются помимо его воли и нередко ему очень трудно их остановить: он вновь и вновь оправдывает себя, ищет все новых собеседников, а на самом деле – послушных слушателей. Он сильно нуждается в объяснении своего поведения и неудач, в их оправдании. Иррациональность этого процесса состоит в том, что даже после длительных защитных мотивировок потребность в психологической самозащите сохраняется.
Кроме описанной вытесняющей рационализации, этот процесс, преимущественно сочетаясь с проекцией, приобретает характер проективной рационализации. Возможно, что стоит говорить о более широкой категории этого явления – атрибутивной рационализации. Эти защитные механизмы становятся средствами осуществления рационализации.
Кроме разновидностей рационализации, следует говорить и о средствах или способах рационализации. Очень часто используются такие способы, как дискредитация цели, от которой пришлось отказаться. Это то явление, которое называют, используя образ из притчи Эзопа, механизмом “зеленого винограда”: лисе не удается достать спелый виноград и она объявляет, что “виноград зелен”. Это явление имеет в реальной жизни очень много различных вариантов проявления. Дискредитация жертвы – другой очень распространенный способ самозащиты с помощью рационализации: агрессор, чтобы оправдать свои насильственные действия, объявляет, будто жертва сама виновата в том, что навлекла на себя его гнев, что она обладает многими недостатками и даже животными чертами и т. п. Короче говоря, с целью самооправдания дискредитируют жертву. Как мы уже видели, этот механизм широко применяется в межэтнических отношениях.
