- Не знаю, могу ли я выдержать хоть что-то из этого! – отвернувшись, уже словно самой себе пробормотала Корнелия. – Или превращусь в такой же кошмар, что и Тереза. Если верить Элли и этому маленькому кошмару – Соли, у меня уже сейчас трудности со взаимопониманием, а потом будет только страшнее. Это мне только кажется, что жизнь сейчас летит кувырком!

А тут при чем еще Маки? Да и Элион? Про то, что сестра и сейчас периодически напоминала свою свекровь – Питер пару раз даже подшучивал по этому поводу – Лилиан решила не уточнять, кажется, для Корнелии это было наиболее неприятным моментом.

Ноябрь тянулся своим чередом, больше ничего странного не происходило – видно, даже мистические похитители не желали себя утруждать серыми промозглыми днями, когда нудный мелкий дождик изредка сменялся лишь приносящимися с моря бурями. Расследование Стражниц быстро зашло в тупик, зацепиться им было не за что. Ирма, о чем-то туманно посудачив с знакомыми отца и Стефана в полиции, пыталась разузнать, кто и откуда поставляет необычных кукол, но тоже особенно в этом не преуспела, отслеживать продажу каждой не позволяли никакие волшебные способности, хотя Вилл «договорилась» с системами наблюдения в магазинах: то ли электроприборы не могли улавливать направленные на человеческое сознание чары, то ли игрушки и впрямь вели себя до безобразия… нормально. Время от времени Лилиан посещала мысль, что, раз уж неведомый Кукловод заинтересовался ей – должно быть, считая практически ребенком – то это можно было бы использовать, чтобы его спровоцировать. Корнелия пришла бы в бешенство, но, может быть, Лили удалось бы убедить остальных Стражниц, даже если они и попытаются ее сперва отговаривать, но должны же понять, что это – необходимый риск? И – что Корнелии не обязательно знать этот план в деталях? В конце концов, сама ее сестричка держала всю семью в неведении несколько лет удивительных событий! Девочка непременно попыталась бы рискнуть, если бы только…

Если бы только это и впрямь не оказалось сущим ребячеством, при каждой мысли о котором в голове словно сам собой включался голос сестры, снова и снова об этом напоминающий. К тому же, разве произошедшие события не заставили Лилиан повзрослеть? Теперь-то она не хуже самой Корнелии понимает, что волшебство – это по-настоящему, это серьезно, не для того, чтобы играть с ним! Наверное, больше ею и Кукловод-то не заинтересуется… Открывшееся неведомое знание словно бы поставило Лилиан слегка особняком. Она по-прежнему оставалась общительной в классе и в команде, но осознание того, что знаешь о мире больше даже старшеклассников и учителей, что у тебя теперь есть свое место – пусть и тоже преимущественно «в запасе» – в команде гораздо более значимой и удивительной, нечего удивляться, что ничего в отношении к другим подросткам уже не остается по прежнему.

Хотя тут дело могло быть еще и в том, как изменились отношения Лили с Кристофером. Конечно, они отдалились друг от друга еще в сентябре, после его неуклюжего признания, но после Хэллоуина девочка впервые почувствовала, что не только она сама держит теперь дистанцию с когда-то задушевным приятелем. Совсем немного раньше ее переезд к сестре не стал бы таким уж препятствием в общении, к тому же в школе они проводили достаточно времени… проводили достаточно времени – нет, теперь не «вместе». Рядом. За последнее время трудно было не понять, в чем отличие одного от другого. Лилиан старалась смотреть вперед с оптимизмом, ведь ее замысел насчет Марлы явно срабатывал, и меньше всего сейчас хотелось бы самой все испортить, не давая этим двоим толком время проводить вдвоем. Просто Лили как-то и в голову не приходила, что она сама же и окажется в роли возможной помехи, но девочка старалась не навязывать свое общество Марле и Крису, когда они были все вместе. А по отдельности… по отдельности с новой подругой общаться приходилось чаще и, оптимизм там или нет, а по прежней дружбе с Кристофером Лилиан постоянно тосковала. Может быть, в этом хмуром ноябрьском времени и было все дело – чертовски трудно сохранять оптимизм, когда у самой природы на это нет никакого настроения.

- Что у вас такое случилось? – как-то между ходом полюбопытствовала Ирма, которой, может быть, новообретенное собственное счастье и окрасило мир иначе, но все же не настолько, чтобы совсем уж не покрутить носом относительно жизни подруг и близких. – Вы с Крысем поссорились?

- Нет, – с искреннем недоумением откликнулась тогда девочка, но вопрос отчего-то прозвучал неприятнее, чем должен бы был.

- Знаешь, когда в девятом классе к нам приехала учиться по обмену Мишель! – Ирма хихикнула, как-то странно дернув плечами. – Меня просто из себя выводило, что Мартин стал все время проводить с ней… хотя меня совершенно не интересовал Мартин, уж поверь, ни до, ни после, да и вообще – я тогда встречалась с Джеем, ну, то есть, это уж точно никак не могла быть ревность, но все равно меня просто взбесило, что его внимание раньше целиком доставалось мне – и вдруг…

- Все в порядке! – почему-то внутренне поморщившись от бойкой болтовни, тверже повторила Лилиан. Кажется, не зря Корнелия не самым лестным образом поминала эту черту подруги. – Просто… столько всего произошло – у всех нас. Разумеется, как раньше, все быть уже не может.

- Но вы ведете себя так, словно за что-то друг на друга сердитесь…

- Не припомню случая, чтобы Кристофер не говорил прямо, если вдруг ему что-то не нравится.

- Я тоже… в том-то, наверное, и дело. Но – как знаете. Просто имей в виду, если вдруг понадобится совет – я, без ложной скромности, своего рода эксперт по вопросу взаимоотношений! Уж не с Корни же тебе откровенничать… Слушай! Может быть, тебе понравился Маки?

«С другой стороны, у Корнелии и Ирмы не так мало общего, как могло бы показаться на первый… и на любой взгляд!»

- Просто Крысь, кажется, решил, что ты, ну…

- Но ты-то точно знаешь, что мы пары дней толком не были знакомы!

Может быть, и нравился… но сколько нужно было времени, чтобы это что-то начало значить, времени, которого не было и просто быть не могло. Интересно, будь Маки настоящим учеником по обмену, может быть, иностранцем, но задержавшимся бы здесь достаточно надолго – и с которым потом можно было бы поддерживать общение… меняло бы это вообще хоть что-то? Симпатичных людей полно. В окружении каждого их достаточно, что уж говорить о целом мире – а теперь и целом множестве миров – вряд ли одно только это может хоть что-то значить.

- Пары дней! Знала бы ты свою сестричку, когда… э-э, не важно.

- При чем здесь она? – припомнив разговор после Хэллоуина, еще сильнее удивилась Лилиан. Корнелия ко всему относилась архисерьезно. – С Питером, кажется, они года четыре были знакомы, прежде чем она перестала хотя бы скрывать, что все это время он ей нравился…

Питер просто не мог не нравиться, это точно, но уж Корнелия-то тем более даже мысли не допустила бы нырнуть с головой в едва вспыхнувшую симпатию.

- Э-э-э… да! Конечно, с Питером, верно! Терпению некоторых можно только позавидовать. Но – между нами – это как раз потому, что Корнелия чуть ли не до паранойи боится совершить ошибку. Считает, что все рухнет, если хоть что-то будет не так, а люди, знаешь ли, не идеальны – и она сама тем бо… тоже!

Корнелия… сколько Лилиан только помнила, ее старшая сестра всегда такой и была. Что-то в тоне Ирмы выдавало отчаянное юление, но Лили слишком хотелось закончить этот разговор, чтобы пытаться ухватить этого налима. А вот с Кристофером, наверное, следовало все-таки поговорить. Возможно, Ирма и сама дофантазировала его «подозрения» насчет Маки, но – стоило быть с собой честной – и до разговора с ней Лили саму покалывало ощущение, что старый приятель не просто не находит для нее столько же времени, как прежде, а за что-то сердится. Покалывало и отметалось, как слишком уж беспричинное.

Но как и что тут правильнее будет спросить и вообще – сказать?