— Кожин и Львова убил, — продолжил строить предположения Коробейников, радуясь, что я в кои-то веки не вмешиваюсь и его не одергиваю. — Сестра усыпила братца, после явился Кожин и задушил. И в церковь!

Разглядывание фуражки, отвлекшее мой взгляд от прекрасных глаз напротив, наконец сработало, и я сообразил, что нужно делать дальше.

— Складно, — похвалил я рассуждения Коробейникова. — Осталось только найти Кожина.

— Да! — ответил мой помощник и посмотрел на меня выжидающе.

— Задача для начинающего сыщика, Антон Андреич, — усмехнулся я ему. — Где можно найти офицера, который уже в запое несколько дней?

— В борделе! — немедленно отреагировал Коробейников. И тут же смутился, взглянув на Анну Викторовну виновато.

— Браво! — похвалил я его догадливость.

— К Маман? — осведомился Антон Андреич, залпом допивая свой чай.

Мы с ним поднялись, собираясь уходить. Но зря я надеялся, что Анну Викторовну отпугнет место, в которое мы направлялись.

— Я с вами! — поднялась она следом.

Черт! Нужно было заранее продумать этот момент. Не могу же я, в самом деле, допустить, чтобы она пошла с нами туда! Теперь придется импровизировать, да так, чтобы и не обидеть ее, и делом занять, дабы не совалась, куда не надо.

— Нет, — возразил я ей, пытаясь выиграть время на раздумье.

— Почему? — спросила Анна упрямо. — Вы о моей нравственности печетесь? Я вообще-то там уже бывала, Вы забыли?

— Я хотел Вас попросить об одолжении, — нашелся я, наконец, — Вы поговорите с Евгенией Львовой.

Возмущение и упрямство мигом исчезли с милого лица, и теперь Анна Викторовна слушала меня с полным вниманием.

— Вы хотите узнать, подсыпала ли она снотворное брату? — уточнила она.

— Вы расспросите ее, — попытался я сформулировать то, что хочу якобы узнать. — Ну, сделайте вид, что сочувствуете. Скажите, что можете устроить встречу с ее братом.

— Я, вообще-то, это могу! — обиженно напомнила мне Анна.

— Тем более, — сказал я и откланялся.

Будем надеяться, общение с Евгенией Львовой займет Анну Викторовну на время. А при некоторой доле удачи, ей и в самом деле удастся узнать от сестры погибшего поручика что-либо, что та от меня предпочла скрыть.

В доме терпимости нас встретила сама Аглая Львовна.

— Добрый вечер, Яков Платоныч, Антон Андреич! — с истинным радушием приветствовала нас Маман. — Надеюсь, ничего не случилось, и Вы просто зашли на огонек?

— Поручик Кожин, случаем, не у Вас гостит? — спросил я, усмехаясь ее шутке.

— Ох, как же-с! — вздохнула Аглая Львовна. — В восемнадцатом нумере, три дня, как отдыхает.

— И в каком градусе пребывает? — поинтересовался я.

— В постоянном! — ответила Маман, слегка поморщившись. — Но к разговору способен. А что-то случилось?

— Да вот, поговорить с ним нужно, — ответил я.

— Ах, нет! — воскликнула Аглая Львовна, увидев, что Коробейников полез в карман. — Только без стрельбы, я прошу Вас!

Антон Андреич с улыбкой предъявил ей свой блокнот, который поспешил достать, услышав мое «поговорить».

— А что, он вооружен? — насторожился я такой реакцией Маман.

— Револьвер при нем, — сообщила она. — Давеча пытался устроить стрельбу по бутылкам, едва уняли!

— Мадам! — послышался вдруг голос со стороны комнат девушек. — Я просто решил немножко разрядить напряжение!

Поручик Кожин стоял в дверях гостиной, пьяно покачиваясь и пытаясь опираться на висящую на нем девицу. Да уж, отдохнул поручик изрядно, сразу было видно.

— Для этого у Вас здесь есть другие возможности, — строго сказала Кожину Аглая Львовна.

— Доброго здоровьичка, Яков Платоныч! — приветствовала меня пьяненькая Паша, тоже сопровождавшая поручика. — Давненько к нам не заглядывали!

— Фараон? — не стесняясь меня, спросил у Паши Кожин.

— Ой, но душевный! — утешила она его. — Яков Платоныч, он душа-человек!

Интересно, должен ли я чувствовать себя польщенным в такой ситуации? Пока что ничего, кроме некоторого смущения, я не ощущал.

— Что-то поздно Вы, господа! — обратился к нам с Коробейниковым Кожин. — Я целый день Вас жду!

— Поручик Кожин? — уточнил я, пристально его разглядывая.

— Так точно, — ответил он, наливая себе шампанского. — С кем имею честь?

— Следователь Штольман, Яков Платоныч, — представился я, — а это мой помощник, Коробейников. У нас к Вам несколько вопросов.

— Валяйте! — согласился поручик, отсылая от себя Пашу и награждая ее поцелуем на прощанье. — Шампанского?

Очень мне не нравилось его поведение, если честно. Не люблю пьяных, особенно тех, кто ведет себя вызывающе.

— Так Вы нас ждали? — приступил я к расспросам, устраиваясь в кресле.

— Разумеется, — ответил Кожин. — К кому Вы еще пойдете после самоубийства Львова?

— А откуда Вы знаете, что это самоубийство? — усмехнулся я.

— Говорят, — ответил поручик, — он же отравился.

— Где Вы были сегодня ночью? — спросил я его, решив пока не спорить насчет причин смерти Львова.

— Здесь, разумеется! — рассмеялся Кожин.

— Однако этой же ночью Вы потеряли свою фуражку и перчатки, довольно далеко отсюда.

— Откуда Вы узнали? — спросил поручик, явно пытаясь сосредоточиться.

— Нам все известно, — солидно произнес Коробейников и положил на стол перед Кожиным вышеупомянутые предметы. — Вы оставили это в церкви.

— В какой еще церкви? — недоуменно спросил поручик Кожин, внимательно рассматривая фуражку.

— В той самой, — ответил Антон Андреич высокопарно, — в которой Вы совершили неправедную месть свою.

— Это не мое, — сказал поручик, возвращая фуражку на стол. — Она слишком новая, и у меня вот здесь пятно было. Да, я отлучался этой ночью, зашел в пару кабаков, где-то потерял фуражку. Но ни в какую церковь я не заходил!

— Антон Андреич, — велел я, — опросите девиц, когда здесь точно был поручик и в какое время отлучался.

— Значит, говорите, это не Ваша, — спросил я Кожина, вертя в руках фуражку, чья принадлежность снова стала неясной, — и Вы не венчались с невестой поручика Львова…

— Я?! — изумился Кожин. — Да черт возьми, господин следователь, кто из нас пьян?

— Значит, Вы не были в церкви сегодня ночью? — продолжал я давить на него. — В полусотне верст отсюда?

— Нет, — ответил поручик, снова наполняя свой бокал. — Конечно же, нет.

— Вы заходили к поручику Львову в гостиницу?

— Нет!

— Почему он вызвал Вас на дуэль?

— Это я его вызвал! — возмущенно ответил Кожин. — А причины Вам знать необязательно.

— Ошибаетесь, — усмехнулся я. — Сейчас мы поедем в участок, Вы там проспитесь в камере, и после этого мы с Вами спокойно поговорим.

Я оглянулся в поисках Коробейникова, которого послал собирать свидетельства у девиц, и выяснил, что моего помощника нужно немедленно спасать. Он стоял в кольце улыбающихся девиц, которые наперебой что-то ему рассказывали, пытаясь встать как можно ближе, и явно проигрывал им в напоре.

— Антон Андреич, — окликнул я его. Он бросился на мой голос, как за спасением, смущенный донельзя, рдеющий, как маков цвет. — Сопроводите поручика в нумер.

— Собирайтесь! — поторопил я потягивающего шампанское Кожина. — И оружие сдайте, чтоб без глупостей.

— Нет у него никакого алиби, — сказал мне Антон Андреич, пока поручик прощался с девушками. — Девицы путаются, они числа сегодняшнего не помнят. Мог вполне отлучиться на всю ночь, а они даже не заметили бы.

Поручик Кожин наконец-то закончил нежное прощание с дамами и в сопровождении Коробейникова прошел в нумер, дабы собрать вещи и привести себя хотя бы в относительно приличный вид.

— За что его? — обратилась ко мне Аглая Львовна.

— А он Вам не говорил, какое горе здесь заливает? — спросил я ее.

— Ах, ну как же-с! — с готовностью поведала Маман. — Три дня только об этом и плачет. Разрушился его брак.

— Так значит, к Вам утешаться пришел, — усмехнулся я.

— А куда же еще? — улыбнулась Аглая Львовна. — Где еще раненное сердце выслушают, обласкают, обогреют?