— Я просто шла за… — Анна замешкалась, не желая, видимо, вновь объясняться со мной насчет духов.

Головы бы я посворачивал всем ее духам! Уж если они направляют ее куда-либо, то пусть хоть предупреждают, что там может быть опасно.

— Мне показали этот дом, — нашла приемлемую формулировку Анна Викторовна. — А почему я не могу туда войти?

— Там может скрываться опасный преступник! — раздраженно пояснил я ей, в который уже раз, опасность подобных действий. — Его намерения мне не известны. А Вы со своими расспросами…

— В таком случае, я приду сюда позже, — сердито сказала Анна Викторовна и попыталась уйти.

Ну, нет! Никуда я ее не отпущу! Или я добьюсь, чтобы она отказалась от этого расследования, или уж сам буду за ней присматривать.

— Подождите! — остановил я ее. — Я жду объяснений.

В этот момент мое внимание оказалось отвлечено. Возле все той же двери притормозила пролетка, и оттуда резво выскочил мой помощник. И направился, разумеется, все к той же заветной двери. Да что за день сегодня такой!

— Коробейников! — резко окликнул я его, одновременно стараясь не дать Анне Викторовне уйти. — Идите сюда!

Слава Богу, он хоть слушается. Отпустил ручку двери и быстро подошел ко мне. Увидел Анну, расплылся в радостной улыбке:

— Рад Вас видеть!

Я в одно движение отправил его все за ту же спасительную колонну. Полагаю, со стороны мы смотрелись в высшей степени комедийно: три человека прячутся за колонной и осторожно поглядывают на дверь мирной гостиницы. Игра в казаки-разбойники. И я снова в этом участвую! Вот как им это удается?

— Что случилось? — не понял Антон Андреич ни моих действий, ни моего заметного гнева.

— Есть подозрение, — пояснил я ему, — что в этом доме скрывается поручик Кожин.

— Именно так! — обрадовался Коробейников. — Вот то, что он забыл в церкви!

И Коробейников предъявил офицерскую фуражку. Сей предмет немедленно заинтересовал Анну Викторовну, и она без труда забрала его у Антона Андреича, внимательно рассматривая. Я в раздражении отобрал у нее улику.

— Вы уверены, — спросил я Коробейникова, — что эти вещи принадлежат поручику?

— А кому же еще? — удивился он. — Самозванец забыл их в церкви. Я съездил в офицерское собрание, и там один капитан просветил меня по поводу дуэли между Львовым и Кожиным. И там же мне дали адрес Кожина.

Ну да, и он, не раздумывая, по этому адресу помчался! Так бы и предстал перед вооруженным поручиком с фуражкой в руках. Ею и от пуль бы отмахивался, надо думать!

Но все же он молодец. Действует все лучше и проявляет все больше самостоятельности. Так что я, так и быть, отругаю его за неосторожность позже, наедине. А за все остальное похвалю прямо сейчас.

— Отличная работа, Антон Андреич, — сказал я ему.

— Стараемся! — осветился радостной улыбкой Коробейников.

— Что-то госпожа Львова долго из дома не выходит, — задумчиво произнес я, наблюдая за дверью.

— А она здесь? — удивился мой помощник.

Ну да, он же последним пришел. Так что не в курсе, что я тут делаю.

— Она привела меня сюда, — пояснил я ему.

— Сестра Львова! — изумился Антон Андреич.

— Вот что, — велел я ему, — Вы зайдите внутрь, разузнайте, что там, да как.

— Понял, — кивнул Антон Андреич и полез в карман за револьвером.

— Да только аккуратно! — остерег я его. И добавил, специально для оживившейся было Анны Викторовны: — Нечего туда всей компанией являться!

Лучше бы мне, конечно, самому пойти. Мало ли что. Но мысль о том, что эта парочка авантюристов может натворить, если я хоть на десять минут оставлю их без присмотра, меня пугала. Коробейников справится. Для расспросов нет лучше его безобидного вида. А я тут пригляжу за барышней Мироновой. Как говорится, divide et impera. Не лучший принцип, возможно. А что прикажете мне еще делать?

Оставшись наедине с Анной, я вновь попытался выяснить причину, по которой она опять вмешалась в мое расследование.

— Анна Викторовна, я жду объяснений, — строго сказал я. — Кто Вас втянул в эту историю на этот раз?

— Лида Колчина, — нехотя созналась она. — Ее привез ко мне доктор М…

Осознав, что только что подставила под мой гнев и доктора, Анна испуганно зажала рот рукой. Но было поздно, я мгновенно вскипел! От кого угодно ожидал, но чтобы… Да они все с ума посходили, что ли?

— Доктор?! — я не смог сдержать возмущения, да и не пытался даже. — Я поговорю с ним!

— Пожалуйста, не трогайте хотя бы доктора! — немедленно кинулась на защиту Анна. — Он просто хотел девушке помочь. Вы же видели, в каком она состоянии? В ужасном!

Меня задело это ее «хотя бы». Все вокруг добрые и сострадательные, желающие помочь. И лишь я, тиран и деспот, всем мешаю творить добро!

— Если Вы что-то узнали от Лиды Колчиной, — спросил я с некоторой обидой, — почему не обратились ко мне?

— Чтоб Вы отмахнулись от меня по обыкновению? — возмутилась Анна. И добавила, с демонстративным вздохом: — Все приходится делать самой!

— Что значит, самой! — моему самообладанию, кажется, наступал предел, и я даже голос повысил в ярости от подобного ее заявления. — Кто Вам дал полномочия вести самостоятельное расследование?!

— Не кричите на меня! — одернула меня Анна Викторовна не менее гневно. — Я не Ваш фельдфебель!

— Извините, — выдохнул я, стараясь взять себя в руки.

И в самом деле, как бы зол я не был, самообладание терять не следует. И уж тем более повышать голос на даму. И вообще, достоинство следует соблюдать. Вы, господин надворный советник, взрослый выдержанный мужчина, более чем способный держать себя в руках. Вот и держите. Даже если в результате этих усилий Вас удар хватит!

Дверь гостиницы отворилась, и по крыльцу к нам сбежал Коробейников.

— Кожина нет! — поделился он новостями. — Но квартирная хозяйка сказала, что он заходил утром, пьяный, и без головного убора. Львовой нет, она покинула помещение несколько мгновений назад. Вероятно, что через черный ход.

Итак, мы зря прятались за колонной. Ни одного из наших подозреваемых тут не было. Мне требовалось подумать спокойно, и я увлек моих помощников в ближайшую таверну. Обоих. Пусть лучше будут на глазах. До управления далеко, а тут можно посидеть и выпить чаю.

— Он несколько дней в загуле, — рассуждал Коробейников, когда мы устроились за столиком. — Все сходится!

Я слушал его без должного сосредоточения, позволяя строить любые версии. А сам смотрел на Анну Викторовну, устроившуюся напротив меня, и не мог глаз отвести. Вот ведь! А мне уже стало казаться, что я справился со своей тоской. А увидел — и наглядеться не могу.

— Пьяный ночью он поехал в церковь вместо своего врага Львова! — продолжал рассуждать Антон Андреич.

— Зачем ему это нужно? — прервала его Анна Викторовна.

— Месть! — пояснил Коробейников.

— Да что за месть такая — обвенчаться с чужой невестой? — недоумевала она.

— Он рассчитывал, что его не узнают, — ответил мой помощник.

— Значит, Евгения Львова приходит вечером к своему брату в гостиницу, — попытался я сосредоточиться на деле, — и подсыпает ему снотворное в шампанское. А ее несостоявшийся жених Кожин явился в церковь, где венчался с бедной Колчиной, сковав ее тем самым до конца дней.

Анна слушала меня внимательно, не отводя глаз. Сейчас в ее взгляде не было ни обиды на меня, ни злости. Это было… приятно. Я поймал себя на желании рассуждать как можно дольше, лишь для того, чтобы она вот так на меня смотрела. И чтобы я мог смотреть на нее.

— Месть! — вмешался Коробейников, нарушая, к счастью, лирический мой настрой. — Я же говорю, месть.

Так, господин Штольман, а возьмите-ка вы себя в руки немедленно. Вам об убийстве следует думать, а не… В общем, нужно думать о деле. Я взял фуражку Кожина и принялся внимательно рассматривать. Пусть хоть глаза при деле будут, если разум меня подводит.

— А за что можно с такой жестокостью собственному брату отомстить? — спросила Анна Викторовна с недоумением.