— Это он, — ответил доктор, осматривая пациента в ответ на мой вопрос о том, не этот ли человек к нему обращался. — Он приходил ко мне месяц назад, сказал, что его укусил волк. Ну, якобы с тех пор у него начались галлюцинации, лихорадка была несколько раз, приступы агрессии, потеря памяти. Но я, откровенно говоря, был уверен, что это результат его беспробудного пьянства, — развел недоуменно руками Александр Францевич.
— Он Коробейникову руку прокусил, — сказал я доктору. — Втроем его вязали. Откуда только сила такая!
— А что, если он правда оборотень? — перепугано спросил мой помощник.
— Антон Андреич! — сердито одернул его Милц. — Это противоречит здравому смыслу! Анатомии, в конце концов. Ну, впрочем, — сказал мне доктор задумчиво, — мне потребуется некоторое время для полного обследования.
Да, наш доктор был истинным ученым. Будучи абсолютным материалистом, он отвергал возможность существования оборотней, но, я уверен, столкнувшись с непонятным ему феноменом, изучит его со всей тщательностью и признает свою ошибку, если таковую обнаружит.
Но в этом случае не обнаружит, точно. Голощекин сумасшедше силен, возможно, подвержен галлюцинациям, но он не оборотень. В конце концов, хоть он и кусался, он же ни во что не превратился и даже шерстью не оброс. И когтей у него нет. А у убийцы были когти, и немалые.
— В последнее время он, почитай, не ест ничего, — сказала доктору жена Голощекина. — Только пьет. С флягой своей не расстается.
Фляга Голощекина меня весьма заинтересовала. Я все-таки склонялся к мысли о том, что странное его поведение было вызвано употреблением какого-то вещества, нам пока неизвестного. Во фляге оказался, судя по запаху, самогон с какими-то неизвестными добавками. Дух от фляги шел ужасный.
— Откуда только такую отраву берет? — спросил я жену.
— Да кто ж его знает, — махнула она рукой огорченно. — У него, почитай, полгорода в собутыльниках ходит.
— Возможно, сюда что-то подмешали, — сказал я доктору Милцу, передавая ему флягу. — Но уж очень сложная комбинация для простой кражи денег.
— Доктор, я очень боюсь, что он мог меня чем-то заразить! — понизив голос, чтобы я не слышал, сказал Коробейников Милцу. — Он же меня укусил!
— Кто? — притворился непонимающим Милц.
— Ну, не Яков же Платоныч! — волновался мой помощник. — Оборотень!
Я только вздохнул тяжело и отвернулся. Вера моего помощника в сверхъестественное неискоренима. Но я вмешиваться не стану. Сейчас доктор Милц сам сделает все, что требуется.
— Антон Андреич! — сказал Александр Францевич, сохраняя полную серьезность. — Согласно всем легендам, оборотни боятся чеснока. Поэтому я Вам советую есть больше чеснока. Вот, Якову Платонычу это понравится.
Я представил себе день в кабинете вместе с благоухающим чесноком Коробейниковым и понял, что доктор мне только что отомстил за то, что я попытался переложить на его плечи воспитание моего подчиненного.
В этот момент распахнулась дверь, и вбежал городовой.
— Ваше Высокоблагородие, — доложил он, — труп в лесу!
Оказалось, что пока мы искали Голощекина, купец Привалов решил самостоятельно поймать оборотня, чтобы отомстить тому за смерть жены. На охоту за чудовищем с ним отправились окрестные охотники да и просто мужики, вооружившись, кто во что горазд, кто ружьем, а кто и вилами. Оборотня они не нашли. Но вот он нашел одного из них. Охотник, лежащий передо мной на земле, был убит точно так же, как приказчик Вешкин и Ирина Привалова.
— Что ж за зверь такой! — проговорил Коробейников, стоящий рядом со мной.
— Кто-нибудь что-нибудь видел, слышал? — обратился я к мужикам, мрачно толпившимся поодаль.
— Да что тут услышишь, — ответил за всех Привалов. — Охота, стреляли. Смотрю, лежит кто-то. Думал, волк раненый.
— Приказывать никому не могу, — сказал я, обращаясь ко всем сразу, — но настоятельно советую всем разойтись по домам. Скоро стемнеет, и могут быть новые жертвы.
Охотники смотрели на меня молча, мрачно. Может, кто и послушается, но точно не все.
— Михайловская усадьба далеко отсюда? — спросил я Привалова.
— Версты две, — ответил тот.
Отличная для меня возможность. В лесу, неподалеку от усадьбы, совершено зверское убийство. К тому же, серийное. Как представитель власти, я просто обязан предупредить обитателей усадьбы об опасности. А заодно мне представится случай взглянуть самому на этот объект и на англичанина тоже.
— Антон Андреич, — обратился я к Коробейникову, — я в Михайловскую усадьбу, нужно оповестить охранников и постояльца.
— Я с Вами! — с готовностью ответил мой помощник.
— Нет, — ответил я, — Вы сопроводите труп в город.
— Но как Вы пойдете один через лес? — испуганно спросил Антон Андреич.
— Коробейников, у меня же револьвер, — попытался я урезонить беспокоящегося помощника.
— Яков Платоныч! — Антон Андреич указал на труп на земле. — Он тоже был при оружии. Скоро стемнеет!
— Выполняйте! — приказал я, пресекая дальнейшие споры, и, перехватив поудобнее саквояж, пошел по лесу в указанном направлении. В этой экскурсии мне напарник был не нужен. Хотя, слов нет, забота моего помощника где-то даже растрогала меня. Ведь сам он оборотня боится до дрожи, но готов был идти со мной через лес, лишь бы защитить. Вот только в защите я не нуждаюсь. Да и в оборотня не верю ни минуты. Не бывает оборотней и прочих злых тварей. Потому что твари злее, чем человек, не создала природа. И в этих убийствах, я уверен, был тоже повинен человеческий умысел, который я непременно разгадаю рано или поздно. Лучше бы, конечно, рано, пока никто больше не погиб.
Когда я подошел к ограде Михайловской усадьбы, и вправду уже стемнело. Я даже рад был выйти на свет. В ночном лесу, полном неясных звуков и шорохов, которые я не умел различать, и впрямь было слегка жутковато. Впрочем, револьвер в руке легко придал мне уверенности.
Ворота усадьбы были, разумеется, заперты. Но после недолгого убеждения, начальник охраны согласился меня пропустить и проводил в дом.
Там меня ожидала неприятная неожиданность: за столиком вместе с хозяином дома сидела, держа в руке бокал с вином, Нина Аркадьевна Нежинская.
— Яков Платоныч? — удивилась Нежинская.
Она меня не ждала и, кажется, тоже не слишком обрадовалась моему появлению. Похоже, Разумовский снова обогнал меня, добравшись до Брауна первым. А особенно неприятно было то, что, явившись в усадьбу именно в этот момент, я раскрыл им то, что тоже интересуюсь англичанином. Уверен, князь ни на минуту не поверит, что я оказался в доме Брауна лишь чтобы предупредить того об опасности. Очень плохо, просто отвратительно!
Гордон Браун поднялся мне навстречу. Он был типичным англичанином до мозга костей, своего рода эталонным типажом английского ученого.
— Позвольте представиться, — сказал я ему. — Начальник сыскного отделения уездной полиции, Штольман Яков Платоныч.
— Гордон Браун, — представился в ответ хозяин. По-русски он говорил с кошмарным акцентом. — Цел Вашьего визьита?
Нежинская улыбнулась мне едва заметно. Видимо, ей тоже была интересна та цель. Или то, как я объясню свое появление.
— Я бы хотел предостеречь Вас, — сказал я Брауну, — в последние двое суток в округе произошли три зверских убийства. Я бы настоятельно советовал Вам не покидать усадьбу. И от лесных прогулок воздержался бы.
— Благодарью Вас за предупреждение, — ответил Браун, — но у менья хорошая охрана, как Вы виделы. Но я бил би Вам очьен признатьелен, — продолжал он, — есльи бы Ви проводьили до города мисс Нежински!
С этими словами он припал к ее руке с явным восторгом. Нина Аркадьевна приняла жест восхищения с поощряющей улыбкой. Ну, понятно теперь, каков их план.
— Под такой охраной я буду в полной безопасности! — сказала Нежинская Брауну. — Thank you so much.
— С удовольствием, мисс Нежински, — сказал я ей с усмешкой.
Мы ехали в пролетке по ночному лесу. Как выяснилось, для того, чтобы попасть в дом к Брауну, Нина Аркадьевна использовала старый как мир трюк «Дама в беде». Подъехала к воротам и, изобразив ужас, рассказала, что видела оборотня, кучер ее в страхе сбежал, чудовище преследует, в общем, даме нужна защита. Разумеется, военные, охранявшие усадьбу, не могли оставить даму в беде и впустили. Ну, а там и хозяин захотел с ней познакомиться. Причем, судя по тому, что я увидел, господин Браун оказался под властью чар госпожи Нежинской очень быстро.
