Прошло не меньше десяти часов, прежде чем Сора, резко проснувшись, вдруг сел в кровати, тяжело и часто дыша, словно после пробежки. Он судорожно начал вспоминать произошедшее ранее, ненадолго замерев и устремив потухший взгляд в плед, которым был укрыт. Когда же к Ямаруте пришло осознание того, что его кто-то забрал, он стал оглядываться, лихорадочно соображая, где же он оказался, ведь это место не было похоже на больничную палату и, уж тем более, на полицейский участок. Сора находился в самой обычной комнате. Немного обшарпанной — последний раз ремонт здесь делали, наверное, лет двадцать назад, — но всё же простой и довольно маленькой комнате. Кроме кровати, на которой расположили беловолосого, присутствовали ещё письменный стол и шкаф. Парень сглотнул, услышав приближающиеся к закрытой двери шаги, и напрягся, уставившись на поворачивающуюся ручку.
— Ты наконец-то проснулся? — послышался приятный женский голос. В комнату зашла длинноволосая блондинка, которой на вид можно было дать лет тридцать пять. Голубые глаза поблекли, видимо, уже давно, а в золотистых кудрявых прядях виднелась преждевременная седина. Девушка прикрыла за собой дверь, держа в одной руке стакан с водой, и медленно подошла к кровати. — Пить хочешь?
— Кто ты? — просипел Ямарута, проигнорировав вопрос, смотря на абсолютно незнакомую ему девушку.
— Меня зовут Хана, — чуть улыбнувшись, представилась блондинка, а затем протянула парню стакан. — Может, всё-таки попьёшь? Ты проспал больше десяти часов.
— Сколько?.. — еле слышно выдавил Сора, округлив глаза. — Я… я думал… — запнулся он, решив не говорить о том, что его должны были забрать Охотники. Железный не понимал, стоит ли ему опасаться эту Хану, да и чего ей вообще нужно?
— И всё же? — девушка качнула рукой, улыбнувшись чуть шире. Сора с подозрением глянул на стакан, а затем на блондинку. — Что? Это просто вода, — опешила Хана.
Сора хотел протянуть руку, но резкая вспышка острой боли заставила его согнуться пополам и зашипеть сквозь зубы. Парень рефлекторно прижал левую ладонь к правому ноющему плечу и, почувствовав под пальцами шершавый бинт, нервно сглотнул и опустил взгляд. Правой руки не было по локоть, а он этого даже не понимал, пока не попытался двигаться.
— О, я остановила кровь и перевязала рану, — объяснила девушка. — Ты мог и умереть…
— Зачем это всё? — Сора постарался сказать это как можно твёрже, но голос всё равно предательски дрогнул. — Зачем ты пытаешься сделать вид, будто хочешь помочь? Тебе что-то нужно от меня?
Хана растерялась, раскрыв рот, но так и не найдя нужных слов для объяснения причин. Она поставила стакан на стол, вздохнула, а затем снова улыбнулась, но уже слишком ненатурально и натянуто:
— Давай поговорим об этом, когда поедим, хорошо? Если можешь ходить, то вон там есть одежда, — кивнула она на шкаф, — выбирай любую. Ванная и туалет прямо по коридору и налево, а я буду на кухне, но, думаю, ты не заблудишься.
Сора ничего не ответил, буравя блондинку недоверчивым взглядом и продолжая держаться за плечо правой руки с рваной зудящей раной. Когда девушка вышла и закрыла за собой дверь, Ямарута в пару глотков осушил стакан и рискнул подняться с кровати. Первые две попытки закончились неудачей, потому что Сора, изрядно ослабев, не мог устоять на ногах и падал обратно, но на третий раз у него получилось. Голова слегка кружилась, левая ладонь дрожала, а рана всё ныла и ныла, раздражая беловолосого.
В одном из пакетов он нашёл свою одежду и порылся в карманах в поисках таблетки, но находки, которая могла бы обрадовать парня, не обнаружилось. Тогда Сора заглянул в шкаф и вытащил из него белую рубашку с рукавами три четверти и чёрные штаны, чем-то напоминающие галифе, которые должны были подойти ему. Парню никогда бы и в голову не пришло, что одеться — такая трудновыполнимая задача, особенно если у тебя в наличии только одна рука, а ты не амбидекстер. С горем пополам Ямарута облачился в выбранную им одежду и огляделся ещё раз: обычная комната, как ни глянь, но за окном…
В зданиях трущоб для Соры ничего необычного не было: он видел их десятки раз, эти серые невысокие дома с самыми обыкновенными квадратными окнами, без хитрых и ярких вывесок по бокам, со старыми подтёками под крышами после многочисленных дождей. Парня привлёк не облупившийся неровный асфальт, который он также видел уже не один раз, не свинцовые тучи, нависшие над городом, и даже не люди, проходящие мимо, а редкие, но огромные и белоснежные медленно летящие вниз снежинки. Сора смотрел на завораживающее зрелище несколько минут, прежде чем вспомнил, что последний раз в Тэррозе шёл снег примерно пятнадцать лет назад. Будучи почти семилетним мальчиком, беловолосый так удивился увиденному тогда, что ещё несколько дней расспрашивал старших о том, что такое снег. Однако сейчас впечатлительность парня резко сошла на нет, потому что от разглядывания снежинок его отвлекла слабая вспышка боли в руке и очередной приступ кашля с кровью.
Сора дёрнул ручку двери и потянул на себя, осторожно выглядывая в коридор и осматриваясь по сторонам. Слева доносились дребезжание посуды и детский голос, поэтому Ямарута решил зайти в соседнюю дверь, и оказался в ванной. Он смыл кровь и умылся холодной водой, сгоняя усталость и сонливость, а затем посмотрел на своё отражение в старом зеркале. По иронии на нём была трещина как раз с той стороны, на которой отражалась забинтованный остаток руки парня. Беловолосый поморщился, мысленно спрашивая себя: «Вот так себя чувствуют обычные люди, неспособные быстро залечиться?». К боли он быстро привык, но она никуда не делась, он чувствовал её и раздражался: ему хотелось снять бинт или расчёсывать это место в попытке избавиться от неприятных ощущений, но он понимал, что так он сделает себе только хуже, поэтому терпел.
Приятный запах в коридоре, мгновенно вызвавший аппетит, изначально намекал на приготовленную Ханой еду, и когда Сора вышел из ванной, то уже не смог проигнорировать урчание в желудке и по-кошачьи тихо прокрался на кухню, с интересом попутно оглядываясь. Кухня оказалась просторной, пусть и небольшой — ни в какое сравнение с кухней Томо не идёт — и с не слишком новыми предметами мебели. Не удивительно, раз парень находится в трущобах. За прямоугольным деревянным столом сидел темноволосый мальчишка и что-то мастерил из карандашей и канцелярских резинок, а Хана уже расставляла тарелки с приготовленным.
— Садись, — кивнула блондинка на один из стульев, улыбнувшись.
Сора нерешительно отодвинул стул от стола, скользя по нему подозрительным взглядом, и осторожно опустился на него, посматривая на девушку исподлобья.
— Ты будешь чай или кофе?
— Чай… — неуверенно пробормотал Ямарута, чувствуя себя крайне неловко.
Спустя пару минут он всё также нерешительно уплетал предложенный ужин, ожидая какого-нибудь подвоха и параллельно размышляя о том, кем могла оказаться эта женщина. Сора предполагал самые невероятные варианты: от его собственной матери до матери железнорождённого, от простой умалишённой, помешанной на железных, до главы какой-нибудь ещё более сверхсекретной организации, решившей взяться за дело о железных. Но последние два предположения быстро отмелись в сторону, тогда как по поводу первых двух ещё ничего не было ясно.
— Так кто ты такая? И что я здесь делаю? — заговорил Сора, буравя девушку взглядом.
Она удивлённо посмотрела на него, а затем как-то смущённо улыбнулась.
— Ты не помнишь, да? Столько лет прошло… — размыто ответила она, глянув на мальчика, увлечённого своим занятием. — Я всё думала: «Странный железный, работающий на полицию… Какой-то он знакомый, где же я могла его увидеть раньше?». И вот, сегодня, когда ты лежал там и истекал кровью, я наконец-то вспомнила… Когда-то давно ты хотел меня убить…, но не сделал этого. Не думала, что когда-нибудь встречу тебя ещё раз, но вот, это произошло.
Сора проследил за тем, как Хана потянулась рукой к мальчику и стала поглаживать его по волосам. Он не отвлёкся на действия матери, но и не сбросил её ладонь со своей головы, бормоча что-то себе под нос.
