Я устало прислонилась к стене. Почему же мое тело не проходит сквозь нее? Меня не существует только для родителей?

Грудь сдавило от тяжелых, надрывных рыданий, стало трудно дышать. Присев на корточки, я стиснула рукой ставшей такой тугой водолазку и немного оттянула от себя. Что же происходит? Как мне все исправить? Или, быть может, уже нечего исправлять? Быть может, меня действительно больше нет на этой земле?

Спустя несколько секунд послышались тихие шаги, и в комнату вошел отец. Сгорбленный и утомленный он неторопливо прошел к середине гостиной и сел в кресло. Я поднялась на ноги и приблизилась к нему.

Некогда яркие, а теперь сильно выцветшие зеленые глаза бездумно уставились куда-то вдаль, мимо всего, что окружало его в доме. Крепкие загорелые руки с чуть вспученными венами на тыльной стороне ладони расслаблено лежали на подлокотниках, и я не смогла сдержать порыва и чуть коснулась его правой руки, при этом вновь испытав страх отчаяния, когда мои пальцы прошли сквозь него.

- Чуть больше года назад ты еще была с нами, – неожиданно заговорил папа; я замерла. – Чуть больше года назад ты оказалась здесь, раненая, полностью обессилившая, а после операции, которую провела тебе Цунадэ, превратилась будто бы в другого человека. Потом, едва набравшись сил, ты стала пропадать на бесконечных тренировках, возвращалась всегда поздно, зачастую даже не ужиная и ничего нам не говоря.. Что же они сделали с тобой, дочка? Куда они тебя отправили? В каком еще аду ты была?

Он накрыл ладонью лоб и откинулся на спинку кресла. На последних словах голос его дрогнул, и я поняла, что сейчас отец пытается спрятать подступившие слезы.

Почему ты хочешь скрыть это, папа? Здесь никого нет, никто тебя не слышит.

- Я никогда себе не прощу, что не уберег тебя.

В комнате повисла мертвая тишина. С трудом передвигая ставшие свинцовыми конечности, я направилась к дверям. Остановившись у выхода в коридор, я в последний раз обернулась к отцу и тихо произнесла:

- Я люблю тебя, пап. Береги маму.

После чего покинула родной дом.

Пробуждение было тяжелым, мучительным, но очень желанным. Пошевелившись и разбудив сломанные ребра, я распахнула глаза и уставилась на лепной потолок. Вчера я, кажется, даже успела выучить на нем некоторые узоры.

- Как ты?

Я повернула голову к сидящему на стуле Дейдаре.

- Ты здесь..

- Конечно. – он встал и подошел ко мне. – Я всегда рядом, Сакура.

- Ты принес? – я указала подбородком на стол, где стоял поднос с едой.

- Конан.

Дей помог мне подняться. С трудом удерживая каменное выражение лица, чтобы не пугать его гримасами боли от ноющего тела, я спустила ноги с кровати.

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально.

Вздох.

- Поешь?

- Поем.

Когда с завтраком было покончено, я молча встала и медленно пошла к двери.

- Ты в ванную?

- Да.

- Сакура, подожди.

Я уже держалась за дверную ручку, как вдруг он подскочил и легонько взял меня за локти, как бы призывая отступить назад.

- В чем дело? – хоть мне и не хотелось делать ему больно, но говорить не своим голосом у меня никак не получалось.

- Скажи хоть, как ты себя чувствуешь? Отдохнула ли ты, набралась хоть немного сил?

Я прислонилась лбом к деревянной панели и прикрыла глаза.

- Сакура? – парень стоял за моей спиной и тихонько потряс меня за руки.

- Сегодня я видела во сне маму и папу. Я приходила к ним призраком и увидела, что с ними случилось спустя год после моей смерти.

Несколько секунд молчания. Затем блондин аккуратно развернул меня к себе.

- Ты не плачешь. – скорее констатировал, чем спросил он.

- Нет. Но мне очень больно.

- Сакура, послушай. – Дей внимательно на меня посмотрел. – От этого никуда не деться. Ты должна была предполагать подобный исход событий.

- Что? – я будто окаменела.

- Я говорю даже не про Пейна и Акацки, а о судьбе шиноби. Ты осознанно выбрала путь воина и твои родители знали, на что ты идешь. Ты сама выбрала свою судьбу, так к чему теперь все это? Ступая на тропу войны, ты должна была быть готова к самому худшему, разве нет?

Я зажмурилась.

- Перестань терзать себя, Сакура. Просто смирись с обстоятельствами. Для нас всех уже всё потеряно.

Последняя его фраза, казалось, прошлась по сердцу заточенным ножом.

- Как ты можешь мне такое говорить? – глухо отозвалась я, сверкая разожженным пламенем глаз. – Разве ты не видишь, каково мне сейчас? Не ведешь подсчет всем страданиям, которые проливаются на меня безумным ливнем?

- Почему ты видишь всегда лишь одну сторону происходящего? Не ты ли решила быть сильной и не сдаваться? Не тебя ли все время поддерживают Итачи, я и Конан? В чем дело, Сакура? Откуда столько пессимизма?

- Пессимизма? – взвилась я. – Да о чем ты вообще, Дейдара?! Пейн обладает огромной силой, даже все шиноби моей деревни не смогут его одолеть! Мою технику запечатали, Итачи ушел на смерть, вчера погиб Джирайя-сенсей, не сегодня-завтра, лидер уже пойдет войной на мою деревню, а ты говоришь о каком-то чертовом пессимизме??? Да я в полнейшем отчаянии! Оглядись вокруг, все рушится, все катится в пропасть, все мои планы, все надежды и мечты, все это рассеивается прахом! Я не смогу ему противостоять! Я снова осталась одна!

Блондин резко от меня отпрянул и принялся мерить комнату шагами.

- А ты еще мне говоришь, – продолжала распаляться я. – Чтобы я примирилась с обстоятельствами. Что для нас все потеряно… Как ты можешь в эти минуты так поступать со мной? Разве ты не видишь, как я нуждаюсь в поддержке, чтобы окончательно не потерять себя?

- А что ты от меня ждешь, Сакура? – громче чем следовало, отреагировал подрывник. – Хочешь тешить себя иллюзиями? В самом деле? Открой глаза: ты – нукенин, и даже если не было угрозы войны, ты бы не смогла вернуться домой. Они не примут тебя, потому что для них ты – предатель, и спустя какое-то время верхушка твоей деревни уже бы стала посылать на твои поиски наемных убийц. А теперь задумайся вот над чем. Коноха полагает, что ты мертва, и это значит, твоя кандидатура на скорейшую ликвидацию снята со счетов, ведь так?

Меня испугал лихорадочный блеск его решительного взора и то, как он теперь стал разговаривать со мной.

- К чему ты клонишь? – напряглась я.

- Ты м-е-р-т-в-а. – страшно растягивая это слово, произнес он. – А это значит, что тебе выпадает уникальный шанс начать свою жизнь с чистого листа.

Я прислонилась спиной к двери.

- Что за бред ты несешь?

- Бред? Бред, говоришь? – Дейдара в мгновение ока оказался почти вплотную ко мне. – Тут уже ничего не попишешь, Сакура. Пейн победит при любом раскладе, а семицветную тебе никто не вернет. Теперь, когда больше некому тебя вербовать, ты стала для него потенциальной угрозой и промаха он в любом случае не допустит. Ты бессильна, ты же сама это понимаешь. А идти и наблюдать, как гибнуть твои друзья – выше твоих сил.

Я вздрогнула.

- А после того, как свершится его месть, он избавится от тебя. Да-да, и не смотри так на меня. Зачем ему в Акацки человек, который не разделяет его идеалы? Зачем ему человек, который по своей природе не может быть убийцей и отступником? Теперь ты для него помеха и приговор он уже свой вынес. Так зачем же ждать его исполнения? А? Сакура?

- К чему ты клонишь, Дей? – мое сердце сжал болезненный спазм.

- Нужно бежать. – в голубых глазах заполыхало пламя. – Бежать, Сакура. А потом затеряться и начать жизнь с чистого листа. Сменить имя, внешность, преобразиться в другого человека. Только так ты сможешь выжить.

- Бежать… – эхом откликнулась я, почувствовав неприятный звон в ушах. – Как это, бежать?..

- Со мной. – тихо сказал он, наклонившись к моему лицу. – Я помогу тебе. Я все сделаю, лишь бы сберечь тебя.

Я замотала головой.

- Нет, это не выход, я так не смогу, нет..

- Сакура, – акацки взял мое лицо в ладони. – Очнись. Это единственный вариант.