— Ну да, мертвец.

— Это тоже не доказано.

— Ну и что же вы здесь делаете, господин не генерал? — продолжал гнуть свою линию Ной.

— Кто вы такой, что знаете так много обо мне? — Кросс наконец-то обернулся.

Либо данные Самми были неверны, либо мужчина успел прилично похудеть, да и выглядел в тёмном, скрывающем его фигуру плаще, глухой маске, закрывающей всю правую сторону лица, с недельной небритостью и спутанными волосами, небрежно заколотыми в хвост, несколько жалко. Потому что нельзя было обойти взглядом некоторую сутулость, усталость на сером лице и небрежность по отношению к собственному виду.

— Странно. Знаете, Мариан... Я ведь могу вас так называть?

Кросс в ответ нетерпеливо кивнул.

— Вы удивитесь, но я знаю о вас гораздо больше, чем вы думаете. И это касается самых разных тем и периодов вашей жизни.

— О чём вы?

— Называйте меня на «ты», иначе я ощущаю себя стариком. А я ещё очень молод. — Самми показалось, что не одному ему хочется уйти от нормальных обращений.

— Отлично, но это так и не даёт понять, что именно ты имеешь в виду. Может, наконец-то перейдёшь к чему-то более конкретному.

— А то что? — усмехнулся Самми, стараясь, чтобы подобный жест не выглядел слишком агрессивно или не дружелюбно. — Чистую силу ты отдал, не так ли?

— Ной.

Мариан Кросс тут же расслабился и, пренебрежительно отмахнувшись, отвернулся, запрокидывая голову и продолжая наблюдать за медленно уползающим за горизонт солнцем.

— И что это было? — Самми был обижен и удачно вложил в голос собственные эмоции. Судя по звуку, Кросс усмехнулся. — То есть Нои тебя уже не интересуют?

— Я просто подозреваю, что это именно вы связались с Книжником и попросили его подсказать мне, как избавиться от Приговора. Не думал, правда, что вы ещё и лично решите побеседовать. И тем более не представляю, о чём.

— О тебе, к примеру. Я ведь сказал, что знаю о тебе гораздо больше, чем ты можешь себе позволить.

Рука Мариана непроизвольно сжалась в кулак.

— Это прозвучало, как угроза.

— А кое-кто недавно признал, что практически безоружен.

Самми замолчал, давая Мариану Кроссу возможность поразмыслить над сказанными словами как следует и решить, как относиться дальше к неожиданному гостю.

— Я всё ещё не услышал, о чём идёт речь и зачем ты посетил меня?

— И как нашёл? — напомнил Самми.

— Как нашёл — очевидно. Не ты ли сам говоришь, что много обо мне знаешь. А о том, что я здесь, не знает разве что тот, кто меня ищет, а таких в последнее время всё меньше и меньше.

— Не пользуешься популярностью?

— Ты пришёл трепать мне нервы?

— По-моему, меня до сих пор не воспринимают всерьёз, — отозвался Самми. — А это обидно.

— Обижайся и дальше. Я-то тут причём? — откровенное раздражение в голосе Кросса заставляло улыбаться и ощущать себя едва ли не счастливым. — Впрочем, не суть важно. Я говорил, что знаю многое, и говорил это на полном серьёзе. Я, например, знаю, что, несмотря на бесконечное нытье и ругань в адрес Ватикана, работаешь ты именно на них.

— Какое забавное предположение, мне становится всё интереснее. С чего ты это взял?

— С того, что я это знаю? Да ладно тебе, Мариан, я знал тебя ещё в те времена, когда ты примеривал свой первый плащ экзорциста, я отлично вижу, когда ты врёшь!

— Не помню, чтобы я был знаком с Ноями, — резко развернулся Мариан, делая шаг навстречу Самми.

— Хм.. а я не слишком много времени у тебя отнимаю? — Самми обеспокоенно заозирался по сторонам, будто в надежде обнаружить где-то под ногами часы и пришпиленным к высоким соснам расписание ближайших встреч и дел Кросса.

— Говори уже по делу или проваливай, — похоже, Кросс уже отлично понял, что Самми не то издевается, не то просто очень расслаблен и в слишком хорошем настроении хочет испортить его всем, кого встретит. — Я не знаком с Ноями.

— Да брось, даже с моим сынишкой? — Самми расплылся в умиленной улыбке, которую так часто примеривает на себя Шерил Камелот, если речь заходит о Мечте. Тоже довольно болезненная привязанность, но им нравится, и они никому не мешают.

— Тринадцатый Ной? — слегка побледнев, произнёс Кросс.

— Ну да, он самый, — усмехнулся Самми, — и мне льстит даже, что ты так выделяешь меня из моей семьи. Что, раны от чистой силы так долго и плохо заживают, в самом деле? Я слышал, правда, что мои братья действительно вынуждены возиться с оставленными шрамами и нередко проклинают и экзорцистов, и чистую силу, когда раненые конечности снова начинают ныть. Но это всё лирика. Я так понимаю, ты действительно работаешь на Ватикан?

— Я бы так не сказал.

— Или на отдельных личностей из Ватикана, так? С Апокрифом знаком?

Кросс коснулся рукой своей глухой маски и зло оскалился.

— Ещё бы мне не быть с ним знакомым.

— Да уж. В курсе, что, по слухам, он сейчас зализывает раны после драки с твоим учеником? Не стыдно?

— Учителю за ученика, который его превзошёл? Мне казалось, таким должно гордиться…

— Что-то я перестаю тебя понимать. Это что, всё игра на публику? Вы с Неа что, два обормота составили один план и… — Самми вздохнул. Тяжело было осознавать, что предоставленная тебе информация о человеке оказалась ложной. И давние собственные представления – куда более близкими к правде.

— Так что, Аллен действительно дрался с Апокрифом?

«А тебя действительно волнует его судьба?» — хотелось спросить Самми, но тот понимал, что это не имеет смысла. Ответ и без того был очевиден. Да — волнует. Просто Мариан Кросс не показывает свои чувства так, как это делают другие.

— Дрался.

— Тупица... — в голосе Кросса послышалась горечь. — Тупица, вышедший против Апокрифа, против того, кто с лёгкостью может победить практически любого экзорциста, кроме тех, кто носит истинную силу. Да ещё и победил. Значит, связался-таки со своим.. — Кросс неопределённо и резко махнул правой рукой, морщась. — Его дело. Что ты от меня хотел-то?

— Поболтать?

Мариан демонстративно отвернулся и медленно пошёл по узкой тропинке, возвращаясь к трёхэтажному, просевшему и перекосившемуся особняку с проломленной крышей. Самми только сейчас осознал, что они находились не просто у кромки леса, но на заднем дворе некогда шикарного строения, и что среди травы можно даже высмотреть расколотый и обросший травой камень широких дорожек. А ближе к оврагу они превращались в грязевую жижу у тоненького, едва журчащего и теряющегося на дне ручейка.

Самми так засмотрелся на окрестности, что едва не потерял Кросса из виду и, спохватившись, едва успел его нагнать.

— Так что там в Ватикане-то?

— Я что тебе, информатор, что ли? — сердито отозвался Мариан, едва заметно вздрагивая, -видимо, не услышал тихих шагов подкравшегося Самми.

— Нет, но похож ведь. Надо, чтобы ты кое-что проверил.

— Ной предлагает экзорцисту что-то проверить? А не слишком ли нагло?

— А не слишком ли нагло было дружить, заниматься исследованиями и строить планы с одним из нас? Неа рассказывал тебе о своей проблеме, о том, зачем ему необходимо было спровоцировать Тысячелетнего?

— Нет. Такими подробностями он не делился.

— Тогда откуда ты знаешь о браслетах и о том, как они угрожают своим носителям?

— Я общался с Приговором и с Апокрифом. И последний утверждал, что эти браслеты и есть ключ, единственное слабое место Сердца, и что только так можно его поймать и заставить работать на себя. Это ведь была конечная цель Папы. — На одном дыхании выпалил Кросс, гневно сверля Самми взглядом единственного видимого глаза. — Теперь ты доволен?

— Теперь многое сходится… Но вы вряд ли смогли бы управлять Сердцем так просто..

— Апокриф мечтал занять её место, — пожал плечами Мариан Кросс, останавливаясь у чудом сохранившихся выездных ворот и предпочитая не встречаться с Ноем взглядом.

— Это я уже просчитал.

— Значит, заодно с Графом?

— Значит, Неа немало обо мне рассказывал, так? Нет, я всё ещё в опале. Меня всё ещё считают безнадежно больным. Третий срок, иду на рекорд, но зачем вам эти ненужные подробности!! — хлопнул руками по бокам Самми, когда ворота душераздирающе скрипнули, а Кросс, не оглядываясь, довольно быстрым шагом направился прочь, подальше от этого места.