И снова в ответ презрительный взгляд.

— Это Муген вдруг разговорился, — неохотно всё же пояснил мечник, — похоже, он дал Аллену важную роль. Что без него Дом некогда рассыпался на части. Что он так же важен, как и хранитель. Это имеет смысл?

— Для Мугена точно имеет. Он всегда так болтает? Я удивлён тем, что ты ещё не взбесился и не вышвырнул его подальше, или вы всё-таки нашли общий язык?

— Он редко говорит.

— Значит, он переживает за Аллена, — Неа снова вернулся к теме, которую пытался избегать, — совсем не понимаю, почему он не приходит в себя, если уже подчинил себе чистую силу.

— А что с Апокрифом?

— В нокауте, кажется. И я надеюсь, что это действительно надолго. Если не навсегда. Алме придётся восстанавливаться и познавать новые силы довольно долго. Кстати, как вы с ним?

— В психологи заделался?

— Пытаюсь отвлечься от вот этого! — Неа махнул рукой в сторону Аллен и, пошатываясь, приподнялся на ноги. — Он должен очнуться.

— Зачем?

— Чего? — опешил Неа.

— Зачем тебе очнувшийся Уолкер? — уточнил Канда и, видя, что Неа не спешит с ответом, продолжил свои рассуждения, — ты ведь должен преследовать свои цели. Возможно, те же цели, что ты преследовал, когда нападал на семью Ноя и пытался убить Графа.

— Слухи и до сюда дошли?

— Это уже общеизвестная и очень мутная история.

— Я выгляжу очень подозрительно?

— Как будто пытаешься втереться в доверие.

— Было бы неплохо, если бы вы не представляли какую-то гадость от каждого моего шага. Согласись, мне неудобно жить в одном месте с кучкой параноиков, которые в любой момент могут меня прибить, просто что-то заподозрив.

— Что-то не замечал, чтобы кто-то так поступал, — поднимаясь на ноги и не сводя испытывающего взгляда с Неа, произнёс Канда.

— Вдруг решил разобраться с окружающими тебя людьми? Муген так на тебя подействовал, что ли? Так вот, на самом деле мне просто интересно, чтобы вы жили, развивались и далее по списку. Какая мне выгода с вашей смерти? Никакой. Тысячелетний победит и либо уничтожит мир, либо устроит разрушительную резню с Сердцем. А я вообще так и останусь там, за зеркалом.

— Может, тебе там и самое место, уж больно подозрительным способом ты выбрался.

— Я вообще воплощение подозрительности, — не удержался от смешка Неа. — Нои и экзорцисты не враги. Спроси об этом у своего Мугена, он, возможно, даже помнит об этом, а я просто ощущаю, потому что появился не так давно и без того завихрения мозгов, что преследует всех старых Ноев. Тринадцатый, кстати, в этом вопросе был тоже почти без завихрений, но он тоже, вроде бы, был новым Ноем когда-то. Значит, со старыми Ноями что-то случилось.

— На них напала Нрид, Сердце.

— А ты ещё сомневаешься, — Неа позволил себе немного расслабиться, — сначала с собой разобрался бы, а потом пытался анализировать мои поступки! Я — Ной, и я действую во благо нашей семьи и буду действовать так, пока могу, это часть моей природы, которая подсказывает, что совсем скоро момент, который всё закончит. И если всё получится, как то представляю я, никакого конца света не будет. Никакой перестройки в духе Нрид тоже не будет. Те, кто должен будет остаться в прошлом, там и останутся, а вы продолжите историю… Кстати, где Лави?

— Заблудился в трёх столбах, — Канда был настолько удивлён резким переходом, что просто ответил на вопрос, не пытаясь спорить или влезать со своими репликами.

— Когда он вернётся, надо будет посмотреть, действительно ли возможно подогнать под него Приговор. И ещё один момент, Канда, — Неа не удержался и расплылся в улыбке, — я кое-что знаю о книжниках, дай ему действовать, как велит долг, не препятствуй и поверь, всё сложится как можно лучшим образом.

Неа отвернулся, намереваясь снова подключиться к Ковчегу и узнать, насколько большой переполох Аллен с Апокрифом умудрились устроить, и притягивая к себе кипу бумаг с пианино. Необходимо было просчитать более широкую защитную схему и надо было бы обучить Аллена реальному управлению Ковчега, отбирать его обратно уже как-то и не хотелось.

— И почему мне кажется, что ты только и делаешь, что манипулируешь здесь нами всеми, — послышался сзади раздражённый голос Канды.

— А он только об этом и помышляет…

Неа с Юу вздрогнули и одновременно резко развернулись: Аллен всё так же и всё в том же виде лежал на полу, но теперь глаза с узким кошачьим зрачком были открыты, а на губах была горькая, вымученная улыбка.

— Кто-нибудь знает, как дезактивировать подобную громадину?

====== Глава 24 -64. «Доброе утро». ======

— Какой он всё-таки милый… — с умильными интонациями произнёс Неа, явно кого-то копируя и притворно вздыхая.

Четырнадцатый находился где-то совсем рядом и настолько явно фальшивил, что хотелось возмущённо фыркнуть. Странно, что он слышит его, ведь Неа на самом деле здесь нет. Здесь только серое марево, изредка пронзаемое разноцветными вспышками, причиняющими боль.

— И не говори... красавчик, — во втором голосе слышалось пренебрежение, и его тоже можно было узнать, но верить, что он мог такое произнести, не хотелось. Иначе можно было считать, что апокалипсис уже наступил, а он, дурак, его тупо проспал. Ведь не может же он такое говорить. Это даже слова с человеком не совместимые. И, кстати, его тоже не должно быть здесь. Совсем не должно быть. Но он есть…

Может быть, тогда они все есть в одном и том же месте?

Но почему же вокруг клубится эта серость, не желая отпускать его из своих объятий?

— И что дальше? — внезапно прозвучал третий голос, и в нём явно слышалось недовольство, и этот голос…

— Я убью тебя!!!

А ведь за мгновение до этого он мирно, тихо лежал, медленно качаясь на волнах забытья и всматриваясь в сероватую темноту бытия. Он был где-то на грани бессознательного и осознанного, он был жив, но совсем не здесь. И это был он сам…

И единственным, что могло вернуть его в естественное состояние, был этот голос, и тут же всколыхнулась внутри ненависть, подступившая к самому горлу и вырвавшаяся на свободу в этих трёх полных эмоций и чувств словах. И плевать было на шокировано отскочивших Неа и даже Канду, плевать на то, что по лицу стекали брызнувшие из глаз слёзы, плевать на то, где и почему он был.

Прямо перед ним стоял Тикки Микк, а его левая рука сжимала вполне материальное горло Ноя, едва сдерживаясь от того, чтобы сжать руку в кулак и сломать эту шею.

— Ну и что ты медлишь?

Аллен сжал челюсть так, что едва не раскрошил зубы. Микк смотрел на него почти насмешливо, и это бесило, но это бешенство было неправильным. На самом деле Аллен был… обижен? Оскорблён?

— Наконец-то пришёл в себя и решил меня прибить? Проследить за твоим успехом? — Ной, судя по всему, продолжал издеваться, и именно это и подтолкнуло Уолкера выпустить свою тёмную ауру, едва сдерживаясь от того, чтобы активировать чистую силу. Он слишком измотан для подобных трюков.

— А ты так желаешь сдохнуть? Я ведь могу это устроить, Тикки… — почти безумная улыбка так и просилась исказить лицо, но Уолкер пока сдерживался. — Чем ты сможешь запугать меня на сей раз?

Он стал сильнее, сила Тикки Микка его совершенно не пугала. Нет, если он не был сильнее Ноя, то он точно стал ему ровней. И может говорить на равных и ощущать, наконец-то понимать, что именно происходит и что именно уже успело произойти. Если Ной надеялся, что и дальше сможет так же втаптывать его в грязь и заставлять шарахать от всего-то пары слов, то он ошибся.

Аллен давно не чувствовал себя так хорошо, несмотря на то, что был слаб.

— Наши браслетики? — деловито усмехнулся Ной, опуская руку на ладонь Аллена, что сжимала его горло, и начиная поглаживать, словно перепуганного кошака по загривку. Аллена прошило ударом тока, прошедшим сквозь всё тело и заставившим, приоткрыв рот, изумлённо вдохнуть. Никогда раньше его левая рука так хорошо предметы не ощущала. Никогда…

— Браслеты? — до него даже не сразу дошло, о чём речь. Он был слишком оглушён резким переходом от полудрёмы к реальности и от собственных действий, которым, конечно, было объяснение, но всё равно странное.