Новая затяжка, и брюнет коснулся раскрытой пачки, что я протянул к нему, вытягивая одну сигарету. Не смотря в его сторону, я передал зажигалку, позволяя зажечься никотиновой сестрице. Дыма стала в два раза больше, и я позволил закрыть глаза.
— Давно куришь? — И снова этот тихий голос, который как дым окутывал меня.
— Давно. — Я стряхнул пепел прямо за окно, и обхватил свободной рукой ногу, прижимая её ещё тесней к себе. — Просто забыл об этом.
— Дерьмовый вкус. — Эта фраза заставила меня улыбнуться.
— Вынужден согласиться. — Аккуратно отклеив пластырь я наконец раскрыл ослепший глаз. Вкус у этих сигарет действительно был ужасным, поэтому сделав ещё пару затяжек, я выбросил бычок за окно, которое тут же закрылось, по мановению пальцев брюнета. Как бы я этого не хотел, но мне придется наведаться к Какудзо, потому что терять зрение, не входило в мои планы, или может сразу к Пейну…
— Ты изменился. — Я потерял бдительность и забыл о наличии ненавистного мне объекта, позволяя себе немного расслабиться, видимо мне совсем не хорошо. — Или, наконец, вернул все свои воспоминания? — Светская беседа или ты пытаешься подловить меня на чем-то?
— А ты ни черта не изменился. — Я даже не повернул голову в его сторону. — Такой же невыносимо высокомерный придурок. — За окном была самая настоящая метель, из-за которой дороги было видно метров на десять вперед, но мы уверенно двигались в потоке автомобилей. — Ну, разве что водить стал лучше.
Красноглазый докурил и выбросил бычок, а я рефлекторно среагировал на его движение застав слишком довольную улыбку. Я сказал что-то смешное, или он себе в сигарету добавил травку? Такое выражение лица казалось совсем не уместным, я даже не до конца понимал, что именно не так. Стандартная мелодия и брюнет аккуратно извлек свой мобильный телефон, зажимая его между ухом и плечом.
— Да, минут через десять… — Видимо пробки, мы миновали, я нагнулся и не без труда раскрыл свою сумку, извлекая японскую сладость «Поки». Соломка, покрытая молочным шоколадом с мелкорублеными орешками, захрустела между зубов, и я лениво стал грызть «палочку» извлеченную из небольшой упаковки. Конечно, от её первоначального вида совсем ничего не осталось, шоколад растекся и слипся комками, а сами палочки были переломанными. Но ведь на вкус то это, не влияет. — Нет. — Мой извозчик уже нервничал, и я стал находить это забавным. — Не нужно… Да… Не делай из мухи слона… — Значит, звонит Кисамэ, по крайней мере только с ним красноглазый может так «мило» разговаривать. — Мне-то откуда это знать? — Это уже неприкрытое раздражение, и это интересно. — Нет… Нет… Не убивал… Жив… Да не трогал я его!
— Здаров, Кисамэ! — Я выдернул теплую трубку из захвата брюнета, заставляя его, ошарашено перевести на меня взгляд.
— Ахахах, а я думал, что у тебя там проблемы. — Да я и так понял, какого ты обо мне мнения, подумал я, и достал новую палочку.
— Судя по всему проблемы у твоего напарника. — Итачи дал по тормозам, так, что вырвал у меня болезненный стон, заставив ремень безопасности сильно ударить по ребрам. — Совсем с катушек съехал?! — Два обезумевших взгляда встретились.
— Эй, что там у вас?! — Итачи нагнулся и поднял выпущенной мной телефон.
— Всё в порядке, позже поговорим. — Даже не дав своему напарнику время возразить, красноглазый сбросил вызов и спокойно убрал телефон. Хорошо что мы находились на обочине, верней что мы на неё вырулили, а то стали бы зачинщиками пробки. Из-за этого кретина, моя «еда» практически вся оказалась на полу, портя настроение и заставляя внутренне кипеть. — Почему ты лезешь туда, куда не просят?
— А что мне молчать, когда вы про меня говорите? — Машина плавно пристроилась в ряды своих собратьев, и мы продолжили дорогу.
— Ты взял мой телефон. — Брюнет говорил вкрадчиво, как будто объясняя непреложную истину несмышленому ребенку.
— А ты взял мой. И что-то я не припомню, что бы ты за это извинялся. — Понятия не имею, почему я об этом вспомнил, но в салоне снова повисла молчаливая пауза.
— Открой бардачок. — Осталось всего три сладкие палочки, и, взяв одну в зубы наподобие сигареты, я протянул свободную руку к указанному месту. Сомневаюсь, что мне собирались показать ворох бумаг, спрей для стёкол и ещё всякую мелкую ерунду. — Черный мешочек на завязке, твой. — Я повернулся к Итачи и с хрустом прикончил своё лакомство.
— Только не говори, что ты делаешь подарки на Рождество. — Я съехидничал, но, ни одна мышца не дрогнула на его болезненном лице, и от этого стало как-то не по себе.
Ухватив указанную вещь, я захлопнул бардачок и от нетерпения, абсолютно по-детски и неосознанно закусил нижнюю губу. Ослабляя две веревочки, горловина расползлась, открывая обзор на черную кожу с чем-то серебряным. Вытянув это «нечто», до меня только спустя несколько секунд дошло, что это была повязка на глаз. Черная натуральная кожа и серебряный пиратский знак были приятны на ощупь и абсолютно подходили мне, лично по моему вкусу. И как это собственно понимать?
— В чем подвох? — Я вернул вещицу в мешочек и затянул веревки.
— Разве в твоей стране не принято делать подарки окружающим людям на Рождество? — Местность уже стала знакомой, и сердце в предвкушении ускорило свой стук. Я отчетливо понял, что одна моя история окончена. Конец, никаких многоточий. Мне всё ещё больно, но интересно, как долго меня будет душить изнутри?
— Было что-то такое. — Я опустил ногу и со скрипом обулся, отправляя «подарок» к себе в сумку. Фраза красноглазого как обычно была двоякой и по одному из значений, я явно должен был подарить что-нибудь ему в ответ. Можно конечно дождаться приезда и найти что-нибудь в комнате, но «поздравить» его тайно у меня точно не выйдет. — Ну и тебя тогда с Рождеством.
Я попытался придать голосу безразличие и протянул зажатый кулак. В Японии я купил черный лак для ногтей, и по какой-то акции мне досталась вторая упаковка этой ерунды в подарок. Так как я даже не знаю, буду этим ли пользоваться или нет, с одной из двух штук я могу со спокойной душой распрощаться, подарив это красноглазому.
— Лак? — Мы уже заезжали за ворота нашей базы, когда «подарок» попал к своему новому владельцу, находившемуся в странном замешательстве. Неужели ожидал от меня чего-то большего? Хотя…
— Ну и ещё кое-что. — Я улыбнулся и достал полосатый леденец красно-белого цвета, стилизованный под изогнутую клюку, что имела явно рождественскую тематику. Правда он тоже растекся, но, по крайней мере, слюда не повреждена, да и вообще, не моя это проблема. — Что б было что сосать, когда захочется чего-нибудь необычного.
Машина въезжала в гараж, а я вложил в ту же руку к черному лаку ещё и конфету. Улыбнувшись ещё шире, я даже зажмурился от теплого чувства, что разлилось внутри, от сказанного мной. Ох и язва я. Ты же любишь говорить такими фразами, и если ты чувствуешь хотя бы половину от того что я, то я с легкостью могу понять, почему ты это делаешь. Сломав «Поки» пополам я забросил её в рот и надел толстовку. Последняя палочка была зажата губами на манер сигареты, и я её медленно отгрызал, растягивая удовольствие, параллельно застегнув свою походную сумку.
— Дейдара. — Машина остановилась на своем парковочном месте, и я повернулся к красноглазому, что окликнул меня. Доля секунды и свободная часть шоколадного лакомства скрылась во рту Итачи, отчего наши губы соприкоснулись. Глаза моментально распахиваются, и прежде чем я успеваю сообразить, что сотворила эта сволочь, он с хрустом ломает палочку и отстраняется. — Спасибо за подарок.
Я ненавижу эту самодовольную улыбку! Ненавижу! Тень отделилась от стены, и только сейчас я понял, что к машине направляется Кисамэ.
— Сука. — Я процедил это сквозь сжатые зубы. — Ненавижу тебя, мразь. — Резко подхватив сумку, я вылетел наружу, оставляя за спиной лишь фразу «я знаю».
Пуховик остался в машине, и громила смотрел на меня, ничего не произнося, а это значит, что он всё видел. Не собираюсь оправдываться, за поведение этого больного на голову субъекта, и почему я не прирезал его? Бесит! То, что в гараже было холодно я понял, лишь когда шел по коридору первого этажа нашей базы. Меня немного лихорадило и потряхивало не то ярости, не то от того что тело постепенно согревалось. Почему эту красноглазую скотину встретили, а меня нет? И вообще где все? Я без посторонних глаз поднялся на второй этаж и ноги сами направились по привычному маршруту к нашей комнате. Я старательно избегал любых мыслей о Сасори, но теперь продолжать это делать было просто невозможно. Закрыв глаза и вдохнув полную грудь воздуха, я повернул дверную ручку и одним шагом переступил порог, чтобы банально не передумать и не дать деру. Шатен сидел за столом, обложенный книгами и бумагами, резко подняв голову, наши взгляды пересеклись, и в горле застряло приветствие с примесью претензий.
