— Привет. — Его голос, казавшийся забытым, чуть ли не до стона заставил меня втянуть воздух в и без того саднящие легкие. Зрачок, перекрывающий радужку и взгляд, практически пожирающий меня, полностью выбили все мысли из моей головы.
— Привет. — Я отозвался, наконец, позволяя себе выдохнуть, и отвести взгляд от своего напарника. — Уже разобрался со своими заданиями или ещё планируешь уйти? — Подойдя к комоду я поставил сумку, и повернувшись спиной к Сасори расстегнул толстовку, сбрасывая её на пол.
— Готовлю отчет. — Я чувствовал, как он смотрит на меня, но я никак не мог выбрать для себя правильную и удобную модель поведения. — Как твоё задание?
— Ходил в женских шмотках. — Я раскрыл ящик, чтобы найти свою чистую одежду. — Выполнил основное задание. — Белье нашлось сразу, так же как и джинсы. — Убил старшего сына императора Японии. — Немного поворошив одежду, я нашел черную футболку с черепами и извлек всё, что мне было необходимо, закрывая комод. — Проспал следующее задание, но успел его выполнить, чуть не опоздав к вылету. — Я замолчал и повернулся к шатену, который был, казалось в полном замешательстве. — Ах да, ещё меня накачали наркотиками, и я уже третий день испытываю жуткую ломку. — Я стянул обувь, оставаясь босиком. — И возвращаясь домой, самолет захватили террористы, но я смог его посадить, правда попал в больницу. — Лицо напарника едва ли не дергалось от нервного тика. — Зато меня подлатали и зашили пулевые ранения, но, из-за этого я и опоздал.
— Тебя не было меньше недели. — Такой тихий и обреченный голос, что я даже улыбнулся, тому, сколько сил он прикладывает, чтобы понять хоть что-то, из того что я успел озвучить.
— Мне нужно в душ. — Я направился в указанное место, оставив полностью растерянного шатена наедине с самим собой. — Сасори-дано, если у вас есть какой-нибудь препарат, который сможет убрать это похмелье от наркотиков, то я буду весьма признателен.
Я сказал это, уже закрывая дверь, и, по сути, мне было не важно, что он ответит. В очередной раз я предпочел сбежать, но я просто не знаю с чего начать. Механически я разделся, отправив грязное белье в корзину, а чистую стопку положил на бочок унитаза. В зеркале меня встретило лицо в мелкую паутинку разрезов, думаю, шрамов не должно остаться. Включив воду в раковине, я аккуратно вымыл ладони, что уже не болели и щипали только от мыла. Почистив зубы, я снял с волос японский подарок и положил его сверху чистой одежды. Душевая кабина встретила меня холодным полом и сухостью, а значит, в ближайшее время ей не пользовались. Теплые струйки стекали от затылка по позвоночнику, и я закрыл глаза, прислушиваясь к тому, что происходило внутри. Бинты и пластыри размокли, и я вяло отметил, что нужно будет их потом сменить. Как много я должен ему рассказать? Что я должен чувствовать находясь рядом с ним, после того что произошло, в этой неправильной стране «восходящего солнца»? Бритвенный станок, и лишняя растительность покинула моё тело, оставляя новые маленькие порезы. Мысли в голове приняли хоть какой-то упорядоченный вид, и я вытерся чистым махровым полотенцем, покидая душевую кабину. Провозившись с бинтами ещё около десяти минут, я пытался успокоиться, но прекрасно осознавал, что вести себя рядом с ним, точно так же, как и раньше, я просто не смогу. Я и в правду…
— С Хиданом совершенно невозможно работать. — Я вышел полностью одетый, вытирая влажные волосы полотенцем. — Мне даже немного жаль Какудзо. — Сасори сидел на стуле, полностью развернувшись к двери ванной комнаты. — Или точней будет сказать, что я не представляю, как он управляется с этим ненормальным.
— Хидан примерно с этими же словами влетел на базу. — Сасори улыбнулся. — Вот только говорил он так про тебя.
— Говорю же, ненормальный. — Я сел на край кровати и оставил волосы в покое. И снова эта неловкая пауза. Обычно такая тишина казалось нормальной и мне не хотелось её заполнять, а теперь я чувствовал неправильность происходящего, и мне хотелось уйти.
— Я нашел то, что тебе поможет. — Шатен встал и взял со стола чашку, уже явно наполненную. Подойдя ко мне на расстоянии вытянутой руки, я взял неприятно пахнущий напиток. — На вкус не жалуйся. — Не разрывая контакта глаз я просто опрокинув в себя это ужасное пойло, и вернул назад чашку. — Ты изменился.
Только из-за того, что я не стал причитать из-за вкуса? Или ты видишь больше? Что ещё здесь пел Хидан? Неужели ты меня проверяешь сейчас? Или ты просто не знаешь как себя вести со мной? Что произошло, пока меня не было? Сасори уже собирался вернуться на своё место, вот только я широко распахнул глаза, от внезапной догадки, и слишком резко схватил его за запястье. Ты боишься меня? Не так. Ты боишься меня и поэтому так осторожен. Легко поднявшись я наконец выпустил его кисть из своего захвата, лишь для того чтобы усилить свою хватку. Мои руки легли на плечи шатена, прижимая к себе казавшееся застывшим тело.
— Я вспомнил, то, что казалось, было забыто навсегда. — Приподняв голову, я смотрел только на его губы. Мой голос был тихим, а дыхание медленным и глубоким.
Теплые и сухие губы, они слишком нежные, и такие послушные. Поцелуи с Сасори всегда мягкие, кажется, что даже в такие моменты он себя сдерживает. Раздражает. Легко проникнув языком внутрь, я вжался в него сильней и только теперь почувствовал его руки, что легли замком на мою поясницу. Маленький шаг назад и удар в щиколотку моему напарнику, заставил его потерять равновесие, а мне вывернуться и толкнуть его, приземляя спиной на кровать.
— Дей… — Я не даю ему закончить фразу.
В одно мгновение я уже оказываюсь сверху, легко усаживаясь на его бедрах. Опираясь на локти, по обе стороны головы шатены, я снова целую его. Это мне уже нравится больше, ведь его пальцы с силой скользят по моим джинсам, и даже сквозь грубую ткань я чувствую его желание. Ощутимо зарываясь в его волосы, я дергаю их, зажимая в кулак, заставляя запрокинуть голову. Моё лицо расплывается в самодовольной улыбке, потому что теперь я вижу эмоции на этом кукольном лице, как он жадно дышит ртом. Медленно склонившись к его губам, я не касаюсь их, дразня и не отвечая на его жалкие попытки дотянуться до меня. Язык облизывает шею, а зубы едва ощутимо прикусывают гладкую кожу. Я слишком поздно осознал, что под моей футболкой гуляют скользящие прикосновения пальцев шатена, и когда они стиснули мои соски, я позорно застонал и обжег чужие губы своим дыханием. Я хочу утонуть в этом и больше ничего не чувствовать. Мне нужно это.
Шатен поймал меня, и новый поцелуй лишь нарастил наш темп. Подушечки пальцев не приносили вреда моей коже, но они были так ощутимы, что я почувствовал себя глиной в руках опытного скульптора. Футболка слетела в одно мгновенье, едва я урвал свободную секунду, позволяя рукам Сасори расстегнуть пуговицу и ширинку на моих джинсах. Я не был столь аккуратен и оставлял на его коже алые царапины от ногтей, стягивая ненужную сейчас одежду. Его рука сжала мои ягодицы, проникая под ткань джинс, и я закусил губу, рефлекторно плотнее пахом прижавшись к опоре в виде чужих бедер. Что если Хидан соврал, и на самом деле Сасори не скрывал от меня ничего?
Мои губы опустились ниже, и я стиснул зубами сосок шатена, возвращая ему должок. Слух ласкал тихий скулеж моего напарника, а тело уже горело от его прикосновений. Дорожка из поцелуев опустилась ещё ниже и теперь его руки были вынуждены переместиться на мои плечи и до боли сжать их. Провозившись с его ширинкой, я негнущимися и трясущимися пальцами всё-таки расстегнул собачку. Нет, Хидан не врал.
— Дей, послушай… — Я с силой расчертил его ребра одним взмахом, оставляя алые отметки от ногтей. Шатен выгнулся и одной рукой накрыл мой затылок, явно давая зеленый свет, на происходящее.
Мои руки высвободили возбужденный член Сасори, оттянув тугую и широкую резинку белья, у меня внутри всё разрывалось от желания заставить его кончить. Язык прошелся по всей длине, заставляя член реагировать на такие легкие прикосновения. Обхватив головку, я стал посасывать сочащийся смазкой и дрожащий от возбуждения орган. Боги, мне кажется, что я кончу от происходящего гораздо быстрее моего напарника. Нужно остановиться…
