— Это не важно, — в его голове всё ещё ядовитый, разъедающий осадок.

Он почти не воспринимает то, что говорит Тор.

Лишь думает о том, как давно не вспоминал о матери. Как давно не думал о ней, как давно не вспоминал своё детство…

Он думает, думает об этом, но мысли медленно вновь ускользают. Ему не хочется вспоминать и хочется вспомнить одновременно. Он так боится забыть её, что… Готов мириться с болью, что приносят те кадры, те маленькие картинки из прошлого, те острые осколки его счастья…

Но счастья ли?

Можно ли назвать счастьем жизнь, когда… Так много всего. Очень. Много. Всего.

И всё - в смысле, боль.

В смысле, человек, что должен был стать одним из самых дорогих в твоей жизни, стал твоим ужаснейшим кошмаром и врагом…

В смысле, твоя мать, которая была единственным светом в твоём собственном мраке, была убита этим самым человеком…

Была убита человеком, что должен был научить тебя кататься на велосипеде и общаться с девчонками, что должен был стать твоим идеалом, но… Что-то просто пошло не так.

Такое случается.

— Хей… — Тор следит за отголосками эмоций, что мелькают на непроницаемом лице, и понимает, что своей твёрдостью и напором ничего не добьётся. Его ладони расслабляются и подтягивают чужой таз ближе. — Это важно. Для меня важно, — сев ровнее, он медленно забирается руками под тонкую ткань чужой футболки и кончиками пальцев касается тонкой талии.

Оглаживает поясницу, с мягким нажимом ведёт вдоль позвонков.

Локи вздрагивает. Сглотнув, будто возвращается назад, в реальный мир, но не двигается. И не отталкивает.

Просто ждёт. И чувствует.

Тор ведёт кончиком носа по его шее, еле заметно касается губами кожи. Его руки гладят мальчишеское тело под футболкой, горячие ладони касаются прохладной кожи, заставляя довериться, расслабиться.

И Локи поддается. Слабо, совсем чуть-чуть приподняв уголки губ, поднимает руки и кладёт их на сильные плечи. Прикрывает глаза, отпуская всё в самый последний раз…

Ладно. Пусть будет, как будет.

Правда, дорога назад исчезнет. И пути отступления тоже.

Но если Тор так хочет знать, пусть узнает, а потом… Потом будет потом.

Сейчас же…

Как говорится, удача сопутствует дерзким. И Локи дерзкий.

Дерзкий, но такой маленький, почти крошечный по сравнению с проблемами, что одна за другой падают на его голову. И он слабый, чувствительный и глупый.

И всё ещё дерзкий.

Поэтому зажмурившись, он сам пробивает свою защиту. Он дерзко и без спроса перекладывает часть непосильной ноши на чужие плечи.

Может, в этот раз ему повезёт… Ведь Тор же сильный. Ведь… Сильный же?..

Он же не испугается и сможет защитить его, да?.. Ведь… Сможет же?..

— Тор… — Локи обнимает его сам.

Обнимает первым, хватаясь и ища поддержки. Парень слышит, как с оглушительным грохотом рушатся непроницаемые, годами возводимые стены/баррикады/крепости. Как камень трещит и разламывается.

Как Локи судорожно задерживает дыхание.

— Это действительно важно. Для меня, — он в последний раз проводит ладонями по чужой спине, от лопаток до самой поясницы, и вытаскивает их из-под футболки. Опустив поверх неё, обнимает мальчишку в ответ.

Они сидят так несколько минут. Локи старается дышать, старается собраться с мыслями. Даже несмотря на расслабленность организма, теперь эмоции будто переполняют его. Соединяясь с пустотой, соседствуя с ней, они создают что-то, что вообще не может существовать.

Контроль развевается по ветру. Изнутри разрывается сердце/душа/надежда.

И мальчишка вдруг пугается.

Внутри него так много эмоций…

— Нужно убрать… — наконец, дёрнувшись, он мягко выпутывается из объятий и, поднявшись, возвращается к кальяну.

Убирает уголь на небольшое блюдце, отставляет сам кальян подальше.

Уходить куда-то, забираться на постель отчего-то не хочется, но Локи совсем не знает, как сказать об этом Тору. А тот в свою очередь, будто обладая телепатией, уже спускает на ковёр две подушки. Кладёт их рядом, за спиной мальчишки.

— Только не уходи от разговора, — парень укладывается на спину, кладёт голову на подушку и тихо стонет, потягиваясь, чувствуя, как немного затёкшая спина выпрямляется.

— Я не ухожу, я убираю уголь, чтобы здесь всё не сгорело… — он наигранно нелепо фыркает, но с места не сдвигается.

Делает какие-то странные движения руками над медленно остывающим кальяном.

— Я прекрасно вижу, что ты уже всё убрал, Локи. Давай, это не так уж и страшно… — Тор вздыхает и, сев, подтаскивает его назад, перехватив поперек талии.

Тот чуть пищит, вздрагивает.

— Тебе легко говорить… — Локи фыркает, медленно ложится на спину и складывает руки на груди. Ставит одну ногу в упор. Якобы недовольно, но на самом деле лишь бы подольше растянуть время, бормочет: — Ты вот никогда передо мной душу не выворачиваешь.

— Хочешь послушать о моём скучном обыкновенном детстве и нормальных ро… — он чуть закатывает глаза, но спотыкается в самом конце фразы. Замирает с приоткрытым ртом.

— Ну давай же. Договаривай, Тор. Это не так уж и страшно, — мальчишка поворачивает голову набок и смотрит на немного покрасневшего от стыда «брата».

Хмыкает. От неловкости Тора, от странности всей этой ситуации у него на душе почему-то становится легче.

Хоть эмоции и переполняют, но пустота никуда не исчезает. Точнее не исчезала. Сейчас же, смотря, как парень рядом пытается «выпутаться» из дурацкой фразы, что сказал, Локи чувствует тепло и вакуум уменьшается.

Дышать становится легче.

Рядом с Тором. Уже несколько месяцев кряду. Дышать становится легче.

— Извини. Я не это имел в виду, — Тор проводит рукой по лицу, понимая, что ему хочется дать себе подзатыльник, а ещё лучше ударить побольнее.

— Я знаю.

— Просто… Я могу рассказать тебе, но… В следующий раз?.. — он мило поджимает губы и просительно смотрит на серьёзного Локи.

Тот в ответ лишь легонько качает головой.

— Ты пытаешь манипулировать мной с помощью якобы милой мордочки?..

— Совсем нет, — Тор отрицательно мотает головой, сдерживая улыбку.

Рядом фыркает Локи.

— Ты такой придурок, боже… — зажмурившись, он зевает, ощущая медленно накатывающую сонливость.

Прекрасно зная о таком побочном эффекте, Локи понимает, что нужно начинать говорить, что дальше тянуть уже нельзя, ведь потом, скорее всего уже завтра, Тор потребует рассказать и… Мальчишка вряд ли сможет сделать это на «ясную» голову. Уж лучше сейчас, а завтра оправдываться, чем…

Уж лучше сейчас.

— Так… С чего мне… — он прочищает горло, откашливается. Головы не поворачивает. — С чего мне начать?..

— Я думаю… С начала… — Тор смотрит, как на красивом бледном лице появляется серьёзность. Вздыхает.

— Хорошо, только… Ничего не говори, ладно?.. Совсем-совсем ничего. Просто… молчи, — в последний раз посмотрев на «брата», он получает утвердительный кивок и стискивает зубы. Первая фраза даётся не так легко, как может показаться. — Мой отец… меня никогда… не любил.

+++

Хоть Локи и предупредил, что может отключиться в любой момент, они разговаривают ещё около полутора часов. Правда, в основном, как и предполагалось, говорит лишь сам мальчишка.

Он рассказывает о том, что происходило в его жизни с самого того момента, когда он родился. Пытаясь «сглаживать» некоторые углы, тем не менее он говорит честно.

Не выдумывает, но и не скрывает чего-то реально важного.

На Тора, правда, даже не смотрит. В то время, как сам Тор только и делает, что раз за разом поглядывает на Локи.

Несколько раз, в самые «острые» моменты истории, он незаметно пытается взять мальчишку за руку, но тот постоянно отдёргивает ладонь, сжимая её в кулак. Когда он говорит о том, что его мать пропала, а отец обвинил в этом его самого, парень не выдерживает.

Берёт чужую ладошку в свою и не выпускает. Локи дёргается.

— Не нужно держать меня за руку, колючка, я не ребёнок и не слабак, — он смотрит в потолок, а Тор смотрит на него и буквально выкипает и разрывается от боли, сострадания, нежности и сочувствия. От желания хоть как-нибудь сделать чужую боль, проскальзывающую в каждом слове, чуть меньше… — Мне не нужна твоя жалость и…