А заодно готовится к тому, что Тор вышвырнет его оттуда. Что он накинется на него с кулаками. Что он… Сделает все чего пожелает. А Локи ему позволит.
Потому что боли и горечи внутри все ещё слишком много. И желания увидеть того, кого любишь. И желания просто дотронуться до его плеча и…
А к черту.
Он даже почти не тормозит у ворот кладбища, просто спрыгивает с мотоцикла, оставляя его валяться на земле, а затем рывком сдирает шлем, кидая его рядом.
Большинство уже возвращается назад к машинам. Он видит Клинта, Нат, Ванду, ещё кого-то… Но не тормозит. Идёт дальше. И дальше. И дальше.
Последними встречает Бальдра да Тюра, но и рядом с ними не останавливается. Лишь отмахивается.
Банально, но Тор стоит на пригорке под ветвистым деревом и его видно издалека. Видно его широкую спину, его плечи, голову.
Локи приостанавливается в десяти шагах до, пытается успокоить дыхание, а затем лениво засовывает руки в передние карманы джинс. Неспешно доходит до Тора, встаёт бок о бок.
Свежая, только-только насыпанная земля выглядит печально и колко. Локи читает надпись на надгробие, вздыхает, но ничего не говорит.
Тор не говорит тоже. По крайней мере первые пару минут. Затем звучит:
— Бальдр позвонил?..
Локи молчит пару мгновений, собирает себя/свою силу воли/свою выдержку, а затем сдержанно и спокойно отвечает:
— Да. Я не знал. Соболезную…
Он пытается вложить в это слово больше сочувствия, но это просто не получается. Он просто не чувствует это так, как чувствует Тор и…
Чуть впереди, где нет прохладной тени от деревьев, а все могилы располагаются в ряд, раздается больной, полный скорби крик. Какой-то мужчина падает на колени перед ещё одной свежей могилой.
Тор говорит:
— Тебе ведь не больно, да?.. Я думал сдохну просто, когда узнал, и…
— Она со мной семь лет не разговаривала, а Один… Он ведь…
— Я знаю, что он тебе завещал. Это честно. Но все же…
Мужчина все ещё стенает, и Локи смотрит на его горе. Судя по высоте могильного камня, там два его родственника. Жена и сын или дочь.
Локи не собирается спрашивать, что именно произошло, но через десяток минут Тор говорит:
— Это он их убил. — а затем кивает на того самого мужчину. Что удивительно он не срывается, не бежит избивать его или выяснять отношения. Он, даже судя по тону голоса, вымотан. Лишь добавляет: — Папа с мамой ехали с какого-то званного вечера, он ехал с семьёй навстречу и… У него жена и дочь погибли, а мама с п-папой…
Его голос вздрагивает, но Локи не поворачивает головы. Тор имеет право быть слабым прямо сейчас.
Мужчина все ещё рыдает и это выглядит больно. Очень и очень больно.
Локи делает шаг, Тор его не останавливает. Неспешно он доходит до мужчины. Тот не замечает его ровно до того момента, пока на землю рядом с ним не падает пистолет. Заметив его, незнакомец поднимает ошарашенный, непонимающий взгляд.
Локи размеренно говорит:
— Боль не пройдёт. — а затем разворачивается и идёт назад. Обычному, не обладающему связями человеку достать хороший пистолет довольно непросто, и в какой-то степени он даёт этому бедняге спасение. В какой-то степени выбор.
Локи не заставляет его, лишь даёт возможность. Возвращаясь назад, он невольно переводит взгляд на глаза Тора и не видит в них порицания. Видит в них лишь боль.
Проходя мимо он не останавливается, но все же знает, что Тор пойдёт следом. Точно пойдёт.
Локи смотрит лишь перед собой, понимает, что совсем не видит выхода из всей этой ситуации и из всех её переплетений. Затем слышит чуть позади:
— Я могу подвезти тебя туда, куда захочешь…
— Нет, спасибо, я на мотоцикле.
Коротко. Четко. Он просто дает понять, что Тор ему не нужен. Ничего, что связано с Тором, ему не нужно.
Они доходят до ворот, парковка почти пуста, а позади раздает выстрел. Ни один из них не вздрагивает.
И на этом всё вроде бы заканчивается. Тор садится в машину, Локи, не оборачиваясь, идёт к мотоциклу.
Вместо того, чтобы ехать в офис, он лишь набирает Филла, справляется заключена ли сделка и едет домой. В их с Тором дом. Бывший дом?..
Вроде бы спорно, но все же правдиво. Между ними больше ничего нет.
Заходя в квартиру, он не находит Тора и понимает, что тот ещё не доехал. Неспешно переодевшись, Локи успевает поставить чайник и только после слышит хлопок входной двери. Он не выходит сразу, а выйдя…
Видит Тора, который просто медленно съезжает по двери, вжимая ладони в своё лицо. Его плечи вздрагивают, ноги подгибаются.
Локи дергается, но не срывается с места. Медленно, шаг за шагом, он подкрадывается и тихо шепчет:
— Эй, колючка…
Тор дёргается, поднимает на него пораженный, ошарашенный взгляд и, еле шевеля губами, бормочет:
— Т-ты… Тут?..
Ох, сколько же в его голосе шока и боли. Почему опять так много боли?..
Локи мягко улыбается, чувствуя, как у самого глаза намокают от чужой, но такой родной боли, а затем опускается рядом с ним на колени. Медленное берет его лицо в свои ладони, стирает слёзы, пытаясь улыбнуться более искренне.
— Я никуда не денусь, колючка, слышишь?.. Всегда буду тут…
Тор поджимает губы таким детским, пугливым жестом и дёргает его на себя, просто обнимая и пряча своё лицо в изгибе его шее. Он трясётся, захлебываясь всхлипами и просто… Просто разваливается в руках Локи.
У него же родители…умерли, черт побери! У него же…
— Тихо… Тихо, тихо, тихо… Все будет в порядке, колючка… Все будет в порядке…
Он не знает, как долго они сидят там, на полу в прихожей, но когда поднимаются у Тора глаза красные, воспаленные и все ещё влажные. Локи переодевает его в домашнюю одежду, Локи укладывает его в постель и уже хочет принести чаю, но Тор не пускает его. Тянет на себя, заставляя забраться под одеяло, а затем, спустившись чуть ниже, обнимает его за талию и прижимается где-то около сердца.
Он плачет будто ребёнок, но «будто» здесь кажется не уместным. Локи гладит его по голове до самого вечера и чувствует, как под ним самим намокает наволочка.
Тор все ещё плачет. И сжимает его в своих руках так безнадёжно, так сильно… Будто бы боится, что отпусти он хоть на мгновение, и Локи тоже исчезнет. Провалится под землю, никогданикогда не выберется.
У него заканчиваются слова утешения, потому что… Потому что просто заканчиваются. Как глупо.
Родители Тора мертвы. Что тут можно сказать? Что боль пройдёт? Что она закончится?
Больше никто не обнимет так тепло, как Фригга, и никто не скажет, наконец, что гордится, как Один. Больше никто не соберёт их всех на Рождество, приготовив самый вкусный пирог в мире, и никто не похвалит за хорошо проделанную работу, пожав руку так крепко.
Несколько часов спустя Тор скатывается в тихий побитый скулеж, но Локи все ещё не решается поцеловать его даже в макушку. Точнее попросту не собирается этого делать.
Их больше нет.
Он убеждает себя в этой аксиоме без остановки и свято верит, что рядом с Тором он ненадолго. На то время, пока он вновь не встанет на ноги. Пока хотя бы не успокоится.
Но проходит день… Затем ещё один… И ещё…
Неделю спустя он находит на пороге сумку со своими вещами, которая стояла в его кабинете. Тор все ещё не подает признаков жизни, сутки на пролет спя или же просто пялясь в стену. Иногда он отказывается есть, иногда вновь плачет.
Локи не винит его и знает, что никогда не будет стыдить за это. Фригги больше нет. И Одина тоже.
Если бы у него прямо сейчас умерли родители, которые любили и заботились о нем, он бы раскололся на кусочки. Развалился.
Но Тор держится. На десятый или около того день он берет ноутбук и пытается вернуться в рабочий режим.
Его хватает на час, а затем он, похоже, вспоминает, что работает в компании своего мертвого отца. Локи все ещё находится рядом.
Раз-два в день созванивается с Филлом, только бы узнать, как идут дела. Пару раз звонить Ванде, только бы спросить как там Тюр, да поселившийся неподалёку от них вместе с Сигюн Бальдр.
