Да, Локи приручил его давно. Приручил его ещё десяток лет назад. Но все же до сих пор не подмял под себя.

Тор — его цепной пёс, но стоит Локи не успеть кинуть ему очередной кусок мяса, как он лишится руки. Сначала руки, затем жизни.

Игры уже давным-давно кончились. Они вместе и это никогда не пройдёт и никогда не кончится.

Старк говорит, что они, как лишайник. Смесь гриба и водоросли. Друг без друга просто не существуют. Живы лишь благодаря симбиозу.

Локи не говорит ничего, лишь думает, что это до ужаса глупо, так зависеть друг от друга, что аж прямо жизненно важно. Но тем не менее, как бы глупо это ни было… Он никогда не будет счастливее, чем в момент, когда смотрит Тору в глаза и понимает, что тот рядом и не уйдёт.

Ни сейчас. Ни когда-либо.

Телефон в его руках медленно нагревается от тепла его ладони, но Локи все же не торопится. Рассматривает и тени под глазами Тора, и его взгляд, горящий, будто бы тысячи жертвенных костров.

А затем медленно говорит:

— Я не собираюсь терпеть твоё пренебрежение. Решил, что имеешь право уехать?.. Отлично. А теперь попробуй достань меня.

Ждать ответа — лишняя трата времени. Он вешает трубку, показывает Тору средний палец и поднимается. Выходя не оборачивается. И на Клинта не смотрит.

Отчего-то вспоминает, как три года назад с точно такой же прямой спиной и глубинной болью выходил из их квартиры. В руке была сумка со всеми вещами, что в неё влезли. В шкафу Тора под рубашками было милое обручальное кольцо для Джейн.

~•~

Три года назад.

Филл не спрашивал день, два, три… А затем просто сел напротив и посмотрел этим своим взглядом.

Локи конечно же прорвало. Он не собирался выносить сор из избы, держался которые сутки подряд, но…

Когда месяц назад Тор неожиданно и совсем вскользь сказал, что взял Джейн на работу в компанию, ему сначала подумалось, что это слуховая иллюзия. Локи все ещё помнил, как замер тогда над небольшой горой посуды и с мыльной тарелкой в руках, а затем терпеливо переспросил. Медленно так, спокойно.

Тор определённо был будто бы не в своей тарелке, но это и понятно, ведь… Джей, чёрт бы её побрал, Фостер. Не замужем, без детей, но зато с двумя высшими по экономике и бизнесу.

— Ты же понимаешь, что… Чёрт, Локи, ты же…

— Да. Я. Рад, что ты ещё помнишь как меня зовут.

Тогда ещё было не ясно злость это, ревность или же что-то еще, но позже… Буквально неделю спустя Тони прислал ему заголовок газеты с черно-белой фотографией Тора, который держал Джейн под руку на одном из раутов.

Локи держался до самого вечера, а затем попросту сорвался на мат и оскорбления. Он устроил Тору масштабный разнос, и по-другому это назвать было трудно.

Уже тогда Тор поступил как взрослый, просто заткнув его поцелуем и в буквальном смысле вытрахав из него дурь. И да, это был один из тех моментов, которые даже сейчас Локи все ещё может назвать лучшим в своей жизни, но то, что произошло позже…

Ох, так больно ему не было никогда. Вот прямо никогданикогда.

Это был один из его редких выходных. Локи, будто бы примерная женушка, устроил стирку, уборку, глажку. Он наготовил кучу вкусностей, наконец, даже не задумываясь над существованием какой-то там Фостер.

Он верил, что Тор любил его. Он верил, что тот не стал бы изменять ему. Он верил… Он знал, что Тор все ещё был его.

А затем, зачем-то решив перебрать его вещи, Локи нашёл кольцо. Классическая маленькая коробочка. Золотой ободок и пара камушков.

Он пялился на него минут десять, а затем просто понял, что воздуха не хватает. И боль просто разрывает на куски.

Но слез нет. Слез не было.

Тогда Локи не стал метаться, звонить Тору, требуя объяснений, бить тарелки, выкидывать его вещи. Он никогда не был этаким примером сварливой, но верной женушки, которая могла прибить сковородой за позднее возвращение. По большей части свои ссоры они решали спокойно, просто обговаривая проблему, а затем вместе вынося решение, но…

Они делали это. Делали до того, как Тор приобрёл себе любовницу/будущую жену/бабу для «не просто секса». Делали когда-то тогда, в далёком прошлом.

Он собирал вещи тихо. Он никому не звонил. Он не впал в депрессию или истерику.

В первую ночь в своём кабинете на своей же фабрике по изготовлению лекарств и, подпольно, чистых наркотиков Локи понял, что не зря выбрал пять лет назад этот удобнейший тканевый диван. Он не скрипел, кожа не липла к нему, и он все еще был действительно мягким.

В первую ночь. Во вторую. Во все последующие.

Филл молча потребовал от него объяснений на третий день, а Локи лишь показал ему свой собственный телефон, лежащий в одном из пыльных нижних ящиков в его столе. Там было около двух сотен непринятых. И ни одного смс.

В какой-то степени, если не обращать внимания на грызущую боль, Локи был определённо рад, что отучил Тора от того, чтобы извиняться по смс. Это было слишком дико, странно и ни разу не было так, чтобы чертов двоичный код смог передать чувства, эмоции и тот уровень совестности.

Однако, вместо смс Тор пытался ему дозвониться. Все ещё. Три дня спустя.

Филл только взял телефон в руку, как тот тут же вновь зазвонил. Точнее безмолвно завибрировал.

Локи мог бы признаться, что нарочно не выключил звук, потому что эта вибрация самую малость его успокаивала, но все же… Он лишь сказал:

— Не смей снимать трубку. Он нашёл себе любовницу и успел купить ей обручальное кольцо, в то время пока трахал меня по ночам. — бухнувшись назад в кресло, он развернулся лицом к окну и прикрыл глаза. Он ведь все ещё не позвонил никому. Совсем-совсем никому.

Ни Ванде, ни кому-либо ещё и… Локи лишь закопался в работу. Нашёл новых спонсоров, набрал пару кило, успел провести полную ревизию, как работников, так и лекарств/наркотиков.

Он пытался отвлечься. Засыпал в слезах, просыпался с желанием умереть прямо здесь и никогданикогда больше не жить. И он не звонил друзьям, потому что не хотел слышать этих дурацких «о боже, мне так жаль» или «чёрт, а ты уверен, Тор ведь любит тебя» или «это очень странно, хочешь я разберусь» или «ну, не раскисай, все будет в порядке».

А трубку не брал, потому что… Потому что…

Филл со стуком опустил телефон на поверхность стола, а затем подошёл и оперся предплечьем на высокую спинку его кресла. Мягким отеческим жестом поворошил его волосы на макушке.

— Я скажу парням, чтобы не пускали его на порог, если решит припереться. Можешь не волноваться, ребёнок, я тебя не кину.

Локи тихо посмеивается, сквозь слезящиеся глаза, а затем потирает лицо ладонями. Лениво потягивается, говоря:

— Я плачу тебе, Филл, ты…

— За работу, но не за верность, ребёнок. Через десять дней у нас встреча с ещё одними спонсорами, так что начни готовиться заранее. Я слышал, там будут те ещё уроды… — договорив, он уходит. Локи молчит, молчит, а затем всё же подает голос. Мужчина на тот момент уже в дверях.

— Спасибо, Филл. — даётся ему легко. Они все же вместе прошли через многое, но…

Но рядом с Тором он все же протопал больше. Больше, дольше, а в итоге больнее. Видимо, в каждых отношениях наступает такой момент. Момент финишной черты. Момент пресыщения.

Телефон вновь начинает вибрировать, и Локи, развернувшись, швыряет его в стену. Тот, конечно же, разбивается.

И это точка для него. Это конец. Это его личный финиш в этих отношениях.

Он не то чтобы теряет что-то важное, только лишь руку в своей руке, да один из жизненно важных органов. Он теряет собственное сердце.

Пару дней спустя Тор действительно заявляется ко входу на фабрику, но Филл сообщает ему об этом только лишь несколько часов спустя. После того как его бывшего парня/любовника/возлюбленного увозят на скорой с лёгким сотрясением.

В первые пару секунд Локи каменеет. Оборачиваясь, уже тянется к пистолету, заткнутому за пояс.

Филл, надо отдать ему должное, даже не дергается. Спокойно говорит:

— Я просто вырубил его, чтобы он не нарвался на кулаки парней. Он бы не остановился, ты же знаешь.