— Только попробуй, колючка, в моей руке твой член и я могу…

— Я ничего не… сделаю… Ничего не…

Жаркие, пропитанные похотью касания опускаются на его поясницу, сразу под футболку, и заставляют стиснуть зубы. Пальцы на чужом стояке сжимаются, скорее всего, причиняя боль, но тут же, будто устав от этой игры, слабеют. Локи выгибается под сильными руками, неразборчиво мычит кусая губы.

Тор тянется вверх, целует край его челюсти, чуть царапая её зубами, и руки тянет вверх тоже. Одним долгим движением стягивает футболку Локи.

Тот выпутывается из неё судорожно, а затем, отчего-то пошатнувшись, падает назад, к Тору на грудь. Тихо шипит:

— Когда кто-то говорит, что ничего не будет делать это значит, охх… — он прикрывает глаза, пока парень приспускает его пижаму и бельё, а затем оглаживает ягодицы и медленно переходит на пах.

— Я знаю. И я ничего не делаю, — Тор целует его в кончик носа, в щёку, во взметнувшийся подбородок.

Тонкие пальцы скребут, царапают его грудь, ползя вниз, тоже забираются под резинку штанов.

— Вредный-вредный, колючка… Вредный, вредный, вре… Ааахххх…

Он тихо-тихо стонет и срывается на скулёж. Толкается в обхватившую горячую ладонь, пытаясь одновременно не глядя спустить чужие штаны ниже. Тор приподнимает бёдра, помогая, и неспешно растирает выступившую капельку предэякулята.

Шепчет:

— Если ты будешь кричать, весь дом сбежится… Либо придумай способ заткнуться, либо дай уже мне поцеловать себя, идиот…

Локи вскидывается, собирая мягкие плавящиеся кости и вновь разъезжающиеся колени. Упёрто смотрит и кусает губу, фыркает:

— Ненавижу тебя.

Тор усмехается, проводит ладонью вверх, чуть сжимает пальцы, заставляя пошатнуться и вновь упасть на себя. А затем притирается к мальчишке, обхватывает оба члена, тут же оглаживая головки, смешивая капли смазки. И шепчет в самые-самые губы:

— Не верю.

Локи толкается и стонет ему в рот, тут же отвечая на это странное подобие поцелуя, больше похожее на борьбу. Его пальцы впиваются в мышцы на сильном торсе, ногти царапают плечи, ключицы, соски.

Движения становятся хаотичными, несдержанными. Они отрываются друг от друга лишь для того, чтобы набрать воздуха, а затем снова поцеловаться.

И Локи просто тает, горит от того, как Тор дрочит ему, им обоим. Он пытается толкнуться, потереться сильнее, и даже не замечает, как судорожно сжимается, пока ему прямо не указывают на это.

По позвонкам пролетает горячий росчерк — Тор тоже умеет царапаться. И пробежав по пояснице, его дырочки касаются уверенные пальцы. Кружат и чуть надавливают.

Его замыкает. Выгнувшись, запрокинув голову и приоткрыв рот, без возможности вдохнуть или выдохнуть, Локи замирает, изливаясь в чужую ладонь. Тор кончает следом, просто уцепившись взглядом за румянец, вспыхнувший на щеках/шее/плечах, за тёмные, налившиеся кровью и призывно торчащие, горошины сосков, за выражение сладкой муки на лице…

Они истаивают.

+++

Огонь в камине потрескивает неравномерно и не останавливаясь. Он медленно поедает поленья, жадно обхватывает их своими горячими языками и нервно косится на них, не желая делиться.

Каждый раз когда кочерга чуть ворошит пепел/угли/дерево, огонь взвивается, гневно раскидывает искры и безмолвной кричит на них, чтобы прекратили мешать его трапезе.

— На кого ты собираешься поступать в университет?.. — Локи не может оторвать глаз от камина, сильнее притискивает колени к груди и ёжится.

Тор, сидящий позади, придвигает его ближе к своей груди и обнимает поперёк живота. Наклоняется, щекоча дыханием затылок и ставя ноги чуть уже, согревая мальчишку.

— На финансиста… Или экономиста… Или бухгалтера… — он безэмоционально шепчет ему в затылок, вздыхает. — Я на самом деле не знаю, на кого нужно учиться, чтобы стать бизнесменом. Со всем этим будет разбираться отец.

Локи дёргает бровями, чуть поджимает губы.

— То есть… Ты не думал над своей профессией?.. — он спрашивает в некоторой степени осторожно/настороженно.

Переплетает пальцы на руках, что обхватили коленки, чуть сильнее, сжимает их.

— Хах, конечно же думал… Только имеет ли это какой-то смысл?.. — Тор фыркает, целует верхний выступающий позвонок, ведёт носом по затылку. В его голосе толика обречённости, и это неожиданно до крайности расстраивает Локи. Он пытается прижаться теснее. — Отец уже всё продумал, всё решил. Идти против него всё равно, что пытаться сдвинуть стену с места.

— Но ведь…

— А даже если и попытаться, то что?.. Ничего, кроме ругани и ссоры, — парень опускает подбородок на черноволосую макушку и вздыхает. — Несколько лет отучусь где-нибудь в выбранном отцом месте, а затем стану его помощником. Правой рукой или типа того. Если он не будет заваливать работой, может даже буду успевать заниматься тем, чем хочу…

— Но ты…

— Я знаю, что ты скажешь. От первого до последнего слова, Локи. Бороться, отстаивать свою точку зрения… — он поднимает одну руку и тянет её к ладошке мальчишки. Разрушив замок из сплетённых пальцев, берёт его руку, поглаживает костяшки. Замерев, Локи молча наблюдает за этим. — У меня нет никаких огромных или великих планов, знаешь… Я… Я хотел бы стать, может, тренером… Помогал бы юным спортсменам, обучал бы их, поддерживал. Ведь спорт — это на самом деле хорошо. Закаляет характер, приводит тело в порядок, приводит мозги в порядок… — он глубоко вдохнул, раскрыл его ладонь, осматривая её со всех сторон, осматривая тонкие прохладные пальцы. Касаясь их, изучая. — Но отцу этого не понять. Ему нужен наследник, человек, на которого он мог был оставить свою фирму… Но Тюр — военный, Бальдр — критик. Я не подписывался на это точно также, как Тюр не подписывался быть самым старшим из нас, но… Боже, знаешь, у меня просто нет выхода. Он мой отец и я не хочу терять его из-за такой ерунды…

— Но это же твоё будущее, Тор…

— Я всё равно не вижу больше никаких вариантов, у меня нет никакой стоящей цели… А так хоть выучусь, получу работу, а дальше видно будет. Разругаться и сбежать всегда успею, — он пожал плечами и замолчал.

Посмотрел на тонкое запястье и небольшую по сравнению с его ладонь в его руках.

Локи даже не знал, что сказать. Просто сидел, смотрел на свою руку, почти что не видя её.

В какой-то степени он был согласен с позицией «брата», но вообще… Это на самом деле очень и очень напоминало безысходность/безвыходность.

Он прошептал:

— Что ты делаешь?..

— Мне просто нравятся твои руки… — Тор поцеловал его в волосы на затылке, положил ладонь Локи на свою и аккуратно провёл пальцем по одной из линий.

— Дурак… — мальчишка покрылся румянцем, отвёл глаза, почти тут же вновь возвращая взгляд назад и смотря на свою ладонь в чужой.

Это, — то, как Тор вёл по его полосам жизни/ума/сердца, — не казалось странным. И дурацким/наигранно сопливым — не казалось тоже.

Неожиданно вспомнилось все эти стереотипы… Мол, гомосексуалы/геи/педики — нелюди. Они либо брутальные мужики, долбящиеся друг в друга, либо сопливые тряпочки, обливающиеся духами и обкладывающиеся розовыми тряпками.

Третьего не дано.

И используя оба варианта, на выходе остаются такие узкие рамки возможностей для счастья, что просто смешно. То для них дико, то не уместно…

Ему кажется это чушью.

Намного более правдиво то, как чужие тёплые пальцы ведут по холмам Венеры/Марса/Юпитера на его ладони. И он знает, что если он сейчас повернёт голову, если заглянет Тору в глаза, то тот поцелует его.

Если исходить из стереотипов, через секунду они набросятся друг на друга и потрахаются…

Ему кажется это чушью.

Он знает, что с такой же лёгкостью отвернётся, прикроет глаза и укроется в его объятьях.

Многие, очень и очень многие, противники, гомофобы, говорят, что это болезнь. Они кричат, что такие люди, — любители кого-то, кроме противоположного пола, — больны, прокляты и почти заразны… Ага, «Гейский грипп» или может «Гомо-бацилла». Именно.