- Кем был Ваш дядя? Вы знали, чем он занимался?

- Да. Он занимался сплавом леса по реке Зангаро и зарабатывал хорошие деньги.

- Что с ним случилось?

- Он умер два года назад.

- Занимал ли он какие-то важные должности в правительстве Кимбы.

- Я не знаю, - растерянно сказала девушка. - Помню, что после того как папа стал вице-президентом они сильно разругались. А потом пришёл мсье Верлен и сказал, что нужно сделать выбор...

- Какой? - поинтересовался прокурор.

- Я не знаю...

- Что вы можете ещё нам рассказать о своём отце?

- Власть к нему пришла внезапно и вскружила голову. Мы переехали в большой дом, в котором постоянно было много гостей...

- Гостей или посетителей? - спросил Морисон.

- Не знаю. Мне они все казались друзьями.

- Скажите, мадемуазель Шинру, Вы знали, что случилось с прежними владельцами дома?

- Нет. Мне сказали, что вернулись на родину в Европу...

- Я хочу предоставить суду справку о том, что сто тридцать семь владельцев собственности, эмигрировавших из Зангаро в Европу, по дороге домой пропали без вести. Обвинение имеет все основания полагать, что они стали жертвами тайной полиции Кимбы.

- Садитесь, мадемуазель Шинру, - негромко сказал Фернандес. - Мы посовещаемся, но вам опасаться нечего. Для нас вы скорее свидетельница, чем обвиняемая.

Суд удалился на совещание. Обсуждение было долгим. Морисон и Кауна настаивали на суровых мерах по отношению к обвиняемым, Лоримар и Пир стояли за более мягкие наказания.

- В Зангаро мало образованных людей, - подвёл итог дискуссии Фернандес. - По моему мнению, большинство обвиняемых просто следовали за своими вождями.

В конечном счете судьи пришли к полному согласию. Обвиняемых ввели, и председатель суда прочел приговор.

- Жюль Верлен! Вы признаны виновным в предумышленном убийстве, насилии и государственной измене. Вас приговорили к смертной казни через повешение. Приговор должен быть приведен в исполнение в течение двадцати часов.

Ни единым жестом или словом министр не выдал своих чувств.

- Капитан Сани Верд! Вы признаны виновным в убийстве, насилии и грабеже. Вас приговорили к смертной казни через повешение, но вы можете подать просьбу о помиловании в Совет Национального Спасения в течение десяти дней. Вам понятны ваши права?

- Так точно!

- Охрана уведите смертников,- распорядился председатель и продолжил. - Бельт Ранри! Суд установил, что Вы ничего не сделали во вред обществу и признаны невиновным в преступлениях режима Кимба. Но поскольку ничего не предприняли для того, чтобы их остановить, Вам запрещено покидать Кларенс в течение трёх лет. Вы также лишаетесь избирательных прав до тех пор, пока не искупите свою вину. Вам понятен смысл приговора?

- Да.

- Ида Шенру также признана судом невиновной в злодеяниях режима Кимбы. Вместе с тем, она лишается права на наследование той части имущества своего отца, которое было приобретено им после 1970 года.

- Маделина Шедюр! За вами не установлено никаких проступков, за исключением сомнительной нравственности, - в зале снова послышались смешки. - Учитывая, что Вы являетесь иностранной подданной, суд предписывает покинуть Зангаро в течение трёх дней. Вы имеете право забрать всё своё личное имущество за исключением подарков, полученных в течение последних двух лет. Вам понятен смысл приговора?

- Да, да, спасибо! - жалобно запричитала Шедюр. - Я немедленно уеду из вашей страны.

По знаку Фернандеса троих освободили из-под стражи. Шедюр бегом ринулась из зала...

- Все остальные военнослужащие Армии Зангаро приговариваются к принудительным работам сроком на пять лет. Они могут подать прошения о пересмотре приговора или сократить его примерным трудом и поведением. Вы лишаетесь пожизненно всех политических прав; они могут быть возвращены лишь тому, кто это заслужит героическим подвигом во имя Революции.

Осужденные радостно загомонили: они опасались более тяжкого наказания.

- Спасибо! - крикнул кто-то из толпы осуждённых, когда их повели к выходу.

- Заседание окончено. Уведите осужденных! О следующем заседании суда будет объявлено особо.

Лоримар с протоколами и решением суда сразу направился во Дворец, где его с нетерпением ожидали Окойе и Шеннон. В ожидании новостей они беседовали о перспективах будущих выборов.

- Послушай, Вайянт, как ты собираешься выиграть? Насколько я понимаю ситуацию, кланы будут голосовать за своих традиционных лидеров.

- Мне кажется, Карло, ты не понимаешь политической интриги, - усмехнулся председатель Совета Национального Спасения. - Они не доверяют не только друг другу, но и самим себе! Особенно после ухода с арены таких двух влиятельных лидеров, как Саранда и Хаджи Мишел.

- Хорошо! Допустим ты выиграешь выборы в Кларенсе, Туреке, бомах, но это же меньшинство населения! Вспомни как выиграл Кимба! За него проголосовали все кланы винду.

- Вот это я помню! Ты думаешь, что чистюли-европейцы поедут в Страну Винду? Пусть только попробуют. Ты же был в Ханипе!

- Конечно, они не сунутся за перевалы. Учитывая, что мы не сможем им предоставить охрану и транспорт! Тогда Калин Верд и Адам Пир сообщат, что их соплеменники проголосовали за...

- Кого? - хитро сощурился доктор. - У них нет единого кандидата после смерти Дако Саранды, как нет единства племени. Уже во времена колонии старейшины были недовольны. Они буквально с ужасом говорили, что образованные выскочки благодаря протекции вождей добивались избрания на посты вождей локаций. Властями начала продаваться земля, что было совершенно немыслимо три-четыре десятилетия назад. С началом лесосплава население деревень в долине Зангаро перемешалось; пришлые фанги и бакайя во многих районах стали большинством!

- Это не новость для меня, но причём здесь грядущие парламентские выборы?

- Не спеши. Уже в колонии исконный механизм воспитания личности стал давать перебои, а при режиме Кимбы был окончательно разрушен, когда юноши и девушки, получавшие традиционное воспитание, вступая в зрелость, оказывались в совсем иной среде.

- Согласен, что Союз молодёжи Кимбы, в который трансформировались "пантеры", сильно поработал над этим, но голосовать будут не они, а их родители.

- Верно. Но разве ты уверен, что бакайя и винду поддержат традиционных вождей?

- А разве есть другая альтернатива?

- В послевоенные годы местная элита сдирала с бакайя пелену традиционной этики. Она противопоставляла прежним нормам культ последовательного индивидуализма. Правда, это происходило не без определенных оговорок и колебаний. Вожди из одной крайности впадали в другую, временами охотно говоря об извечной ценности африканской традиции, о святости африканских принципов солидарности и взаимопомощи. Эти разговоры становились громче, когда натиск на привилегии элиты со стороны метрополии усиливался. Поэтому, несмотря на более высокий образовательный уровень и лучшие экономические позиции, верхушка бакайя безропотно уступили власть вождям винду.

- Скорее не им, а стоящим за их спиной "пантерам"!

- Верно! При Кимбе у винду выработалась новая мораль, которая совсем недавно показалась бы немыслимой. Подчиняясь новым веяниям, они довели до крайности особенности старого быта.

- Да, ну?

- Например, у них существовало разделение труда и собственности между мужчинами и женщинами, в силу которого пальмовые рощи и доход с них принадлежат мужчинам, тогда как женщины распоряжаются продовольственными культурами. Теперь дело дошло до того, что в семье жена продает мужу овощи со своего огорода или под проценты одалживает ему деньги.

- Ты хочешь сказать, что община винду изнутри разложилась?

- Ага! Выборы новых верховных вождей в этих условиях станут невозможны, особенно, когда мы составим земельный кадастр!

- Но, насколько я знаю, Пир и Верд - традиционные вожди. Они всё же могут договориться между собой!

- Нет! Вожди винду после сегодняшнего процесса долго будут косо смотреть друг на друга.