Шеннон взял со стола визитку с гербом свободно присоеднившегося государства Пуэрто-Рико и ухмыльнулся:
- Какой изощрённый статус для колонии!
- Во-во! Ты нас не обижай, мы в Штатах и не такое можем придумать. Например, воевать без объявления войны. Давай, пиши второй адресок.
- Их там двое. Жан Ренар и Серж Компана, в Armee de l'Air летали на "Инвейдерах". Индокитай, Алжир. Я с ними столкнулся, когда они работали Леви Эйхельбаума, моего тогдашнего конкурента. Есть один такой еврей, - Сью загадочно улыбнулся. - Он их подрядил в ВВС короля Мабунги. Им это очень не понравилось. Со своими приятелями они устроили заварушку и умыкнули у него пару "Инвейдеров" и улетели в Южную Америку. Один из двух самолётов они продали, но я тут совершенно не причём! Про второй точно не знаю. В конце концов, они вернулись в Старый Свет. Поселились на Анжуане, зарабатывают тем, что учат летать приезжих толстосумов или возят почту между островами. Один из них, Жан, по-моему, был женат, сейчас не знаю, больно норовистая у него была эта баба. Им сейчас лет по сорок пять или даже больше.
- Не староваты ли они для такой работы?
- Для твоих "распылителей удобрений"? В самый раз! Это в военной авиации есть ограничение по возрасту, а так - летай хоть до семидесяти. Слушай, а что "автоплуг" тоже летает?
- С чего ты взял? - с улыбкой сказал Шеннон. - Это обыкновенный плуг, только его цепляют не к быкам, а к трактору. Местное правительство хочет провести эксперимент.
- Вот и Генри тоже самое сказал, а я не поверил, - сказал серьёзно Сью. - А, вообще, это - хорошая шутка, обязательно возьму её на вооружение. Ладно, слушай, дальше. Кроме лягушатников есть один итальяшка. Это механик от бога.
- Итальянец, и авиатехник? - недоверчиво потянул Кот.
- Поверь мне! У него руки золотые. Зовут Боб Пецци, живёт на Майотте. Он там такой единственный.
- Я думаю, таких как он вообще нет. А почему ты думаешь, что они согласятся?
- Либра, это такая дыра! Грязь, вонь, нищета, совсем как тут! Они давно бы оттуда убрались, если бы у них были деньги. Предложи им хорошие условия, и они - твои, - Сью встал, засунул наполовину пустую бутылку в карман и протянул Шеннону свою грубую ладонь. - Мне пора, прощай!
- До свиданья! Авось ещё увидимся...
Качающейся походкой пилот направился к выходу, вслед за ним засеменил Чанг, тащивший тяжёлый чемодан. Шеннон долго смотрел им вслед, потягивая виски. Официант принёс бутерброды и крепкий кофе, после которого остатки сна совершенно исчезли. Шеннон заканчивал завтрак, когда в ресторан спустился Горан:
- Здравствуй, начальник! Неважно выглядишь!
- И тебе не хворать! Как дела!
- По уши в дерьме. Запасных частей не хватает. Все лезут: почини, отремонтируй, посмотри...
- Прекрасно. Есть заказы - значит есть деньги...
- В том-то и проблема, что местные платят этим, - серб достал из кармана ком местных франков. - Я на них могу купить разве что бананы, а мне нужны хотя бы франки. Хорошо ещё, что есть Норбиатто и посольства.
- Хочешь помогу?
- Давай.
- Переделай грузовик в "крокодил"! Заплачу франками КФА.
- А что это за зверь такой? "Крокодил"? - удивился серб. - Никогда не слышал...
- Надо обшить раму и борта грузовика бронёй. Под днищем надо под тупым углом установить два металлических листа так, чтобы они образовали букву V.
- Для чего?
- Защита от мин!
- Сколько заплатишь за работу?
- Тридцать тысяч.
Горан погрузился в подсчёты и цокнул языком:
- Не выйдет! Нужны бронеплиты, а их здесь нет.
- Можно чем-нибудь заменить?
- Можно. Толстыми стальными листами толщиной в четверть дюйма. Их можно заказать в Уарри. Или найти где-нибудь корпус старого броневика, например...
- Сколько надо?
- Десять пластин размерами полтора на половину метра будет достаточно.
- Хорошо. Их доставят ближайшим рейсом. Что-нибудь ещё будет надо.
- Закажите побольше колёс и новый ацетиленовый резак. Пару баллонов ацетилена тоже не помещает.
- Принято. Жди доставку.
- Да, шеф. Можно мне выдать аванс под контракт процентов тридцать.
- Ладно. Но тогда срок исполнения - десять дней с момента доставки груза из Уарри. Берёшься!
- Берусь.
- Зайди к Бовалю, он напишет контракт, - Полковник завёл свой мотоцикл и поехал в лагерь: он как раз успевал на утреннее построение, после чего прошёл в штаб и сделал новые назначения по жандармерии, назначив Дженсена квартирмейстером. Дальтр стал старшим оружейником, а Адрана - начальником штабной канцелярии. Назначив на вечер совещание старших офицеров, он поехал в аэропорт, чтобы проводить эмиссаров КредитБанка и Бенъарда, которому поручил найти лётчика по фамилии Карр. Проводив самолёт, он приказал Джинджи возвращаться в базовый лагерь, оставив Моксану трёх солдат для охраны военнопленных. Только теперь, когда ситуация наконец устаканились, он мог заняться своими прямыми обязанностями - подготовкой войск к походу в Хрустальные горы...
Уже на подлёте к Лагосу, у Мэда Сью зародилось какое-то совсем нехорошее чувство. Вроде ничего не предвещало неприятностей. Самолёт летел ровно, пассажиры, как белые, так и чёрные вели себя пристойно: не истерили, или страдали от укачивания. Тем не менее в пассажирском отсеке самолёта чувствовалась какая-то напряженность. По-видимому, её источником был забинтованный по самые глаза сотрудник китайского посольства. Что-то в его поведении было не так. Когда его с трудом заносили в салон, он громко стонал и лежал как окоченевший труп. В салоне он постоянно ёрзал и менял положение тела, будто у него в заднице было шило. Сью обратил на это внимание, когда, передав управление Чангу, выходил в салон, чтобы угостить пассажиров виски и леденцами. Он был очень доволен собой поскольку отбил за эти три дня почти четыре тысячи "баксов". Ещё одна такая удача, и он полностью рассчитается с Зумбахом! Кроме трёх китайцев, сопровождавших больного, в пассажирском отсеке находились бельгийцы, что-то интенсивно обсуждавшие с его новым приятелем Генри Бенъардом, пять дипломатов-европейцев. Двое из них были из Восточного Блока, поскольку переговаривались между собой по-русски. Сью не подал виду, что понимает их речь Он. ещё раз посмотрел сопроводительные документы больного, на которых стояла подпись директора госпиталя Сэма Арвидсона. В них было указано, что его пациент получил множественные ожоги 2 и 3 степени во время боевых действий и дата: 12 июля 197.... За двадцать дней, прошедших со времени переворота этот "больной" должен был либо умереть, либо поправится! Явно китайцы вывозят из Кларенса кого-то нелегально.
- Вот это, да! - сказал он Чангу. - Похоже всех тут за дураков держат!
Сью хотел предупредить об этом Генри, но в этот момент "дакота" вошла в густую облачность и потребовала от летчика концентрации внимания. Облака закончились у самого Лагоса. Именно в этот момент диспетчер дал разрешение на посадку. "Дакота" на высоте в сто пятьдесят метров прошла над контрольной башней Икеджи, зданием аэропорта и описав три четверти круга зашла на посадку. Вдруг один из двигателей начал барахлить, раздался громкий хлопок, потом он пару раз чихнул, выдал тонкую струйку дыма и заглох. Самолет качнуло, но потом он выровнялся и стал снижаться на одном двигателе. Через несколько минут "дакота" коснулась аэродромного покрытия. Как ни в чём не бывало, Сью объявил в салоне о прибытии в Лагос. Было пять часов вечера, скоро должно было начать смеркаться. О странном больном он вспомнил только тогда, когда Джоав и Бенъард вылезли из отсека и помахали ему рукой. Адъютант Оджукву, у которого в визе уже стоял штамп о прибытии, устремился к самолёту местных авиалиний, только что выгрузившему пассажиров. Он незаметно смешался с толпой вновь прибывших и благополучно миновал паспортный контроль. Предчувствуя что-то нехорошее, Сью остался в самолёте, послав Чанга за бутербродами в здание аэровокзала. Заодно азиат должен был проследить за Генри, а на обратном пути заскочить в "дьюти-фри" за сигаретами и виски.
