Литмир - Электронная Библиотека

Леденящий душу вой оборотня раздался над пустошью. Наде показалось, что он останавливается, поворачивает обратно, к ней…

– А-а-а! – закричала она. – П-по-мо-ги-те!

Ей показалось, что оборотень замер посреди пустоши, когда она бросилась обратно в парк. Но тут луна зашла за облако, и больше Надя его не видела – он исчез в ночной тьме.

– Лида-а! Ве-ера!

Сестры выбежали из усадебного дома – тоже в ночных сорочках и босиком, как и Надя.

– Наденька! – сбегая с крыльца, восклицала Лида.

– Надя! Где ты? – звала Вера.

Выбежав на аллею, ведущую к дому, Надя сделала к ним несколько шагов, но тут ноги у нее подкосились, и она упала. Лида и Вера подбежали, подняли ее с земли, наперебой закричали:

– Что с тобой, что?!

– Там… – с трудом, но внятно проговорила Надя. – Я думала, это Ангел-хранитель вернулся… А это…

– Ты говоришь! – воскликнула Лида. – Говоришь!

– … а это оборотень… – закончила Надя.

– Какой еще оборотень? – поморщилась Вера. – Зачем ты из дому ночью вышла? Ты хоть понимаешь, кто здесь теперь может бродить?

Когда сестры привели Надю в дом и уложили в постель, Лида все-таки спросила:

– Кто же тебя испугал, маленькая?

– Оборотень, – повторила Надя. – Помнишь, папа рассказывал? Как он с Тимкой Кондратьевым волка-оборотня видел.

Лиде было неприятно любое напоминание о Кондратьевых, и она поспешила отвлечь Надю:

– Папа тогда был такой, как ты. Ему просто померещилось. Но как же ты испугалась!

– Зато речь вернулась, – заметила Вера.

– Вера, при чем здесь «зато»? – поморщилась Лида.

– Но ведь это так, – пожала плечами та. – Испугалась – и заговорила. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

– Сомнительная мудрость, – недовольно произнесла Лида. – Ну спи, Надюша. Утром проснешься совсем здоровая.

Когда сестры вышли из ее комнаты, Надя сказала в пустоту:

– А все равно ты есть! Ты наш Ангел, и ты обязательно вернешься. Я знаю.

Глава 10

Надя взяла последний аккорд и сердито захлопнула крышку фортепиано. Может быть, она сдержала бы свое раздражение, если бы видела, что в гостиную входит Лида.

– На что ты рассердилась, Надюша? – спросила та.

Отговариваться, что ничуть не сердита, Надя не стала, так как не умела лгать.

– Таланта нет, – ответила она.

– В твоем возрасте еще нельзя понять, есть талант или нет, – улыбнулась Лида.

Она подошла к консоли и принялась вынимать из рамок стоящие на ней фотографии.

– А Моцарт? – вздохнула Надя. – И не только Моцарт…

Она подумала о Паше Кондратьеве, но всей ее честности не хватило, чтобы напомнить об этом Лиде.

– Вот будешь в Париже учиться музыке, – сказала та, – и со временем станет ясно, есть у тебя талант или нет. Ты свои вещи собрала?

Услышав про сборы, Надя помрачнела.

– Лида… – Она предприняла последнюю попытку. – Но нельзя ведь уезжать из родного дома. Ты же сама говорила!

– Надя, ты еще слишком мала об этом рассуждать, – с непривычной резкостью ответила сестра.

– Я из Ангелова не уеду.

Упорство, прозвучавшее в Надином голосе, тоже было непривычным. Что ей ответить, Лида не знала. И молча вышла из гостиной.

С Верой она столкнулась на крыльце. Та поднималась по ступенькам, вытирая платком усталое, покрытое пылью лицо.

– Где ты была? – сердито спросила Лида. – Я тебя с самого утра ищу!

– Зачем?

– Хотя бы затем, чтобы ты показала, что берешь с собой. Багаж наш крайне ограничен, каждый золотник на вес золота, извини за дурацкий каламбур, – объяснила Лида. И добавила недовольным тоном: – Представь, Надя заявляет, что не поедет. Конечно, нельзя принимать ее слова всерьез, но…

– Лида, это я не поеду, – перебила Вера.

Лида замерла, как в игре «живые картины».

– Как?.. – чуть слышно проговорила она.

– Вот так. Я остаюсь.

– Но… Нет, погоди… Да ты с ума сошла! – воскликнула Лида. – Вера! Ты что?! Ты же больше всех хотела уехать!

– А теперь не хочу, – отрезала та.

– Забыла, что этот, в кожанке, сказал?!

– Я ничего никогда не забываю, – еще больше сузив узкие сверкающие глаза, проговорила Вера. – Я остаюсь.

– Но я не могу тебя оставить! – вскрикнула Лида.

– Я не Надя. Сама решаю, что мне делать.

И, не сказав больше ни слова, Вера вошла в дом.

Лида, уже одетая в дорогу, смотрела в окно гостиной, как, стоя у груженой телеги, Надя разговаривает с Пашей Кондратьевым. О чем они говорят, слышно не было, но и значения это уже не имело.

– Почему ты не хочешь, чтобы я вас до станции проводила? – спросила Вера. – Не понимаю.

Лида закрыла руками лицо. Потом убрала руки и с недоумением обвела взглядом комнату.

– Что же я делаю?.. – чуть слышно проговорила она. – Вера!

– Что?

– Я все-таки должна тебе объяснить. – В Лидином голосе решимость соединялась со смятением. – Чтобы ты не считала меня предательницей.

– Да я и не считаю, – пожала плечами Вера. – У каждого свои резоны.

– Тут не о резонах… Вера, я жду ребенка.

Если бы Лида плеснула сестре в лицо холодной воды, эффект был бы меньше.

– То… то есть… – с трудом выговорила оторопевшая Вера. – От Федора?! Господи, что я спрашиваю… От кого же еще. – Она подошла к Лиде, потом отшатнулась от нее, потом подошла снова. – И ты уезжаешь? Ждешь от Федора ребенка – и уезжаешь?!

– Именно потому уезжаю, – мертвым голосом ответила Лида.

– Ты просто… просто… – Вера не находила слов. – У тебя мозги набекрень!

– Ну как же ты не понимаешь? – с тоской произнесла Лида.

– Я понимаю! Я вот именно понимаю! – воскликнула Вера. – Невозможно уехать от отца своего ребенка, вот что я понимаю!

– А как я ему скажу, этому ребенку, что один его дед убил другого? – Тихая укоризна сменилась в Лидином голосе возмущением. – А потом его отец убил своего отца… О господи! Кем он вырастет, зная такое? Как он вообще вырастет во всем этом ужасе? Об этом ты подумала? Или для тебя все это норма теперь? Как для того, в кожанке?

Пока Лида произносила свою возмущенную тираду, Вера успокоилась.

– То есть Федор о ребенке не знает? – уточнила она.

– Нет.

Вошла Надя, и разговор старших сестер прервался.

– Присядем на дорогу, – сказала Лида.

Молчание трех сестер, последний раз сидящих рядом на стульях в родном доме, было таким же осязаемым, как горе. Когда Надя была совсем маленькая, Лида и Вера, тоже не взрослые, составляли эти стулья и играли вместе с ней в поезд.

Лида встала первая, взяла Надю за руку. Вера пошла было за ними к двери, но Лида остановила ее.

– Не ходи, – чуть слышно сказала она. – Простимся здесь. Пожалуйста.

Лида отпустила Надину руку и обняла Веру – порывисто, отчаянно. Надя заплакала. Лида взяла ее за руку снова и, увлекая за собою, выбежала из комнаты.

Когда телега, увозящая сестер, скрылась из виду, Вера прижалась лбом к холодному оконному стеклу и с тем упорством, которое ужасало маму, еще когда Вере было лет пять, произнесла:

– У меня все получится. Иначе быть не может.

На аллее, ведущей от парковых ворот, показался всадник. Увидев его, Вера ахнула и выбежала из комнаты.

Федор протянул ей бумагу, даже не спешившись.

– Все сделал, что ты говорила, – сказал он. – Передай Лиде.

Вера быстро пробежала глазами эту бумагу с синей печатью.

– «…постановлением Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов… музей-заповедник Ангелово…» Федя! – воскликнула она. – Я же к тебе вчера только приходила! И ты за один день успел?!

Федор спрыгнул с коня. Он смотрел на Веру такими глазами, что ей показалось, он не слышит ее слов.

– Ты сказала, она ко мне вернется, если сделаю, – произнес он едва ли не с исступлением. – Передай ей поскорее.

Его чувство было таким неприкрыто сильным, что Вера растерялась. Впрочем, лишь на мгновение.

– Это невозможно, – сглотнув, проговорила она.

10
{"b":"589320","o":1}