Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Мой зять, хорошо знавший Бевила, встретил его сыновей как гостей, и после первого мимолетного замешательства – ведь этот приезд явился неожиданностью – он учтиво поздоровался и с Ричардом. По-моему, Ричард выглядел теперь получше – суровая зима пошла ему на пользу, – и спустя пять минут только его голос и был слышен в галерее; в его присутствии семейство Рашли как бы онемело, и мое чутье подсказывало мне, что его приезд положил конец их праздничному настроению. Питер Кортни – главный затейник – на мгновение как бы лишился дара речи, и я заметила, как он, нахмурившись, подал знак Элис, чтобы та отчитала их старшую девочку, которая безо всякой боязни вертелась возле Ричарда и тянула его за пояс.

Из-за генерала никто из них уже не вел себя непринужденно, и, взглянув на свою сестру Мэри, я увидела у нее на лице хорошо мне знакомое выражение неодобрения: она думала о своей кладовой, о том, что ей выставить на стол, и еще, мне кажется, она ломала голову, какую комнату ему выделить, поскольку все мы ютились в одном-единственном обитаемом крыле.

– Вы, наверное, вернетесь в Труро? – спросила она у него, полагая, что он уедет утром.

– Нет, – ответил он. – Я подумал, что, пока стоят морозы, я мог бы недельку пожить у вас в Менебилли и пострелять не в мятежников, а в уток.

Я заметила, как Мэри метнула испуганный взгляд на Джонатана, и тут наступило молчание, которое ничуть не смутило Ричарда, – привыкший слушать лишь самого себя, он продолжал увлеченно ругать раздражавшую его медлительность корнуолльцев.

– На северном побережье, где родились и выросли эти ребята, да и я сам, ответ дается тут же, как это и должно быть. Но южнее Бодмина герцогство распадается на отдельные части, а люди уподобляются улиткам.

То, что Рашли родились на юго-востоке Корнуолла, его ничуть не беспокоило.

– Я бы никогда не смог, – продолжал он, – долго находиться в Киллигарте. Дайте парню из Полперро или Лу приказ в Рождество, и, если вам повезет, он будет исполнен к середине лета.

Джонатан Рашли, у которого имелись поместья в обоих указанных местах, упорно смотрел прямо перед собой.

– Но стоит вам только свистнуть вечером парню, который родом из Страттона, Морвенстоу или Бьюда, и к утру он будет у вас. Скажу вам со всей откровенностью: будь в моей армии одни только парни с Атлантического побережья, я бы уже завтра совершенно хладнокровно встретился лицом к лицу с Фэрфаксом. Но ведь крысы из Труро и прочих мест развернутся и побегут при одном только виде стали.

– Думаю, вы недооцениваете своих и моих земляков, – спокойно сказал Джонатан.

– Отнюдь. Просто я их слишком хорошо знаю.

Я прикинула, что, если всю неделю разговор будет вестись в таком же напряженном тоне, в Менебилли сложится непростая обстановка. Но Джек Гренвил с тактом, выработавшимся у него за длительную практику, хлопнул дядю по плечу.

– Взгляните, сэр. Вон ваши утки. – Он указал рукой на небо над садом, которое было по-прежнему серым и тяжелым от невыпавшего снега, и мы увидели летевшего в сторону Гриббена чирка.

Ричард немедленно превратился в мальчишку: он смеялся, шутил, хлопал по плечам своего племянника, – и спустя мгновение его новое настроение передалось нашим мужчинам, и вот уже Джон, Питер и даже мой зять зашагали к берегу. Ну а мы, женщины, закутались в плащи и вышли на дорогу на насыпи, чтобы понаблюдать за этой забавой, и, когда Ричард с большим соколом Питера на рукавице обернулся и взглянул на меня, мне почудилось, что время повернулось вспять. Мальчики, громко крича и окликая друг друга, побежали через заросли чертополоха к длинному лугу в Придмутской долине, где раздавался лай собак.

На полях еще лежал снег, и коровы жадно выискивали корм. Стаи осмелевших чибисов с криками кружили у нас над головой. На миг в белом небе из-за туч выглянуло солнце и засияло нам, и весь мир вокруг засверкал.

«Это небольшая пауза, на одну-две секунды, – подумала я. – Я со своим Ричардом, Элис со своим Питером, Джоан со своим Джоном. Сегодня ничто не может нас потревожить. Войны нет. И враг не стоит в Девоне, ожидая приказа, чтобы двинуться на нас».

Я мысленно вернулась в прошлое, и события 1644 года показались мне всего лишь ужасным сном, который никогда не повторится. Но, посмотрев на долину и дальний холм, я увидела дорогу, что, извиваясь среди полей Трегарса и Калвер-Клоуза, спускалась к песчаному берегу Придмута, и вспомнила солдат, которые появились тут на горизонте в тот роковой августовский день. Наверняка Ричард все-таки заблуждался. Не может быть, чтобы они пришли снова. Из долины донесся крик, с болот поднялись утки, над которыми кружили соколы, и внезапно меня безо всякой причины охватила дрожь. Затем солнце сделалось бесцветным, по морю пробежала рябь, а над Гриббенским холмом прошла большая туча. Что-то холодное и влажное мягко упало мне на щеку. Это снова пошел снег.

В тот вечер Джонатан и Мэри рано удалились в свою комнату, а мы уселись возле камина.

Слепой арфист покинул нас в Новый год, так что некому было и поиграть – одна Элис перебирала струны своей лютни. Питер пел, а братья Гренвилы, Джек и Банни, тихонько насвистывали мелодию. Этой излюбленной забаве мальчишек-школьников они научились у своего отца Бевила еще в ту пору, когда большой дом в Стоу был наполнен музыкой и пением. Джон подбросил поленьев в огонь и задул свечи; пламя освещало все помещение, отражаясь на деревянной обшивке стен и на лицах всех нас, сидевших вокруг очага.

У меня и сейчас еще стоит перед глазами Элис, какой она была в тот вечер, когда перебирала пальцами струны лютни, с обожанием глядя на своего Питера, который – увы! – окажется впоследствии таким неверным.

Он же, чувствуя, как его напряжение, вызванное присутствием генерала, тает, спадает от блеска огня и из-за позднего часа, откинул голову и запел для нас.

Ужели ты вот так меня покинешь?
Скажи, что нет, скажи, хотя бы из стыда.
Как! Чтобы избежать лишь осужденья,
Покинешь друга в горестном томленье?
Скажи, что нет, скажи, что никогда!

Я заметила, как, взявшись за руки, улыбаются Джоан и Джон; Джон, с его милым, честным лицом, никогда не изменит своей Джоан и не предаст ее, как это сделает с Элис Питер, – не пройдет и шести лет, как волею судьбы он покинет Джоан навсегда, ускользнув от нее в тот край, откуда никто не возвращается.

Ужель вот так меня ты и покинешь,
Не сжалившись над тем, кто так тебя любил?
О ты, жестокосердная,
Ужель вот так меня покинешь,
Кто верил и молил, кто верил и молил?
Солги… Но только никогда
Не покидай меня, вовеки, никогда!

Из-под пальцев Элис вылетали жалобные, нежные звуки лютни, и, вторя им, тихо насвистывали, прикрыв рот руками, Джек и Банни. Я украдкой бросила взгляд на Ричарда. Он пристально смотрел на пламя, положив перед собой на стул раненую ногу. Подрагивавший свет огня бросал ему на лицо тени, искажая его черты, и я не могла сказать, смеется он или плачет.

– Когда-то давно ты мне пел это, – шепнула я ему, но если он и расслышал меня, то все равно не подал виду и не шевельнулся.

Он дождался, когда Питер допоет последний куплет, затем, выпустив в воздух большую струю дыма, он протянул руку к лютне Элис.

– Все мы здесь влюблены, не так ли? – неожиданно задал он вопрос. – Каждый по-своему, за исключением вот этих юнцов.

Он насмешливо улыбнулся и ударил по струнам лютни.
Твоя нареченная так несказанно прелестна —
Одним только взглядом она превращает в калеку.
В гирляндах цветов проплывает в таком ослепительном блеске,
Что разве лишь звезды небесные рядом не блекнут.
А впрочем, хотя поцелуй ее сладок и лестен,
Кем она станет, пойми, через годы, ушедшие в Лету.
61
{"b":"584784","o":1}