Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Банкет? – повернул к нему голову Николай. – Выжрали ведь все в прошлый раз?

– У Хачика в шмотках я нашел три бутылки водки. Литровых.

– Не дотерпеть мне до вечера после перенесенных мук, – вздохнул Коля. – Налей сто пятьдесят, ослаб я, поправляться надо...

Решив, что сто пятьдесят граммов не повредят Колиному здоровью, я принес ему водку в двухсотграммовом граненом стакане. Инесса принесла соленых опят и симпатичный пупырчатый огурчик. Коля наколол его на вилку, понюхал, полюбовался и... начал его есть! Съев огурец, он принялся за опят.

– Ты чего не пьешь? – в изумлении спросил я.

Коля застыл с вилкой у рта и уставился в стакан с водкой. Затем отставил вилку с тарелкой, взял стакан, понюхал водку и, вдруг брезгливо сморщившись, сказал:

– Какая гадость!

– Ты что? Водка – гадость? Ты, что, заболел? Или это у тебя осложнения после перенесенного энцефалита?

– Не могу – и все... – ответил Коля и, виновато опустив глаза, принялся за опят.

– Не-е-т, братец! Так не пойдет! – сказал я, отнимая у него тарелку одной рукой и протягивая стакан с водкой другой. – У меня все таки пятнадцать лет научного стажа и я, как бывший ученый, должен довести опыт с тобой и водкой до конца... Пей, давай, во имя российской науки!

– Смотри, как Женька загорелся! – захохотал Борис на всю кают-компанию. – Не иначе он из геологических кандидатов в доктора медицинских наук метит! Блин буду, если он через месяц не тиснет статью с картинками в какой-нибудь уважаемый медицинский журнал! С названием "Весенне-летний клещевой энцефалит как уникальное средство борьбы с российским алкоголизмом"!

– А что? Напишу, если не выпьет! Такие факты должны становиться достоянием мировой медицинской общественности. Пей давай!

Коля неуверенной рукой взял стакан и начал пить во имя науки мелкими глотками. Я разочарованно смотрел, как водка исчезает во рту у Коли. Но на половине стакана он поперхнулся и его тут же вырвало.

– Фашист проклятый! – сказал он, отерев лицо и грудь заботливо поданным Инессой полотенцем. – Мотай отсюда со своей долбанной водкой! В рот ее больше не возьму!

Все время до обеда Коля рассказывал Смоктуновскому о своей жене Наташе и дочке Лене, о том, как он поедет к ним в Балаково, и как потом всем им будет хорошо на трезвую голову...

За время болезни Николая мы отдохнули и начали готовится к отъезду. Первым делом мы поделили деньги. Сто тысяч мы отдали Ирине Ивановне, а оставшиеся миллион двести поделили между собой (Шура от дележа великодушно отказался).

"Триста тысяч долларов... – думал я после дележа перебирая в руках купюры. – Зачем они мне? Отдать что ли Ольге?"

– Не нужны мне твои деньги... – прочитав мои мысли, ответила сидевшая рядом Ольга. – Отдай лучше сыну и дочери...

И, обняв за шею, поцеловала в губы.

Все оставшиеся до отъезда дни и ночи я провел с ней. Я привык к Ольге, она перестала мне казаться красавицей (наверное, я просто ушел в нее) и мы жили так, как я хотел бы прожить всю жизнь – просто и бездумно. На второй день нашей любви я был уже полностью готов к предстоящей нашей разлуке и воспринимал ее как необходимость или даже как отправной пункт дальнейшей Ольгиной жизни.

"Ольга – все для меня... – думал я проснувшись среди ночи от ее нечаянного прикосновения. – Но она уйдет. И придет другая. Совсем другая. И я опять полюблю эту грядущую женщину всем своим сердцем... "Сердце врет: "Люблю, люблю..." до истерики – невозможно кораблю без Америки..." Просто моему сердцу нравится любить... И оно творит любовь из окружающего воздуха... Так было с Мариной, Верой и... Ольгой. Ольгой? Было? Уже было? Нет, нет, она еще рядом!"

И, донельзя испуганный, начинал прикасаться к ней губами... И будил ее этим... И мы начинали заниматься любовью и засыпали потом обессиленные. И опять я просыпался среди ночи от ее нечаянного прикосновения...

* * *

Дожидаясь начала прощального банкета, я стоял у окна кают-компании и вспоминал минувшие события. Вот курилка под грибком... Я здесь впервые увидел Шуру с товарищами. Вот лобное дерево и вот на асфальте следы пуль, посланных Шурой в бандитов Шалого...

В тот момент, когда мои глаза добрались до полузатершихся следов крови бандитов на асфальте, на площадку перед Конторой въехал Валера в своей суперсовременной инвалидной коляске.

– Валерка приехал! – крикнул я изумлено. – На инвалидной коляске из самого Кавалерова... Чудеса!

– У него там за углом красная "Тойота" с кузовом стоит, – сказал Шура, подойдя к окну. – Не вовремя он приехал... Ох, не вовремя... Он всегда так. Любит дешевые эффекты.

– А мне кажется, что в самый раз! – услышал я уверенно-спокойный голос Ольги и, обернувшись, увидел ее стоящей плечо в плечо с Шурой. – Похоже, дорогой мой папенька, последний акт нашей трагикомедии только начинается!

– Ну-ну, – усмехнулся я, стараясь отогнать недобрые предчувствия. – Ты хочешь сказать, что именно этот трясущийся Валерка откроет последнее действие нашей эпопеи? Да он калитку свою с трудом открывает...

– А что? Пусть откроет... – вздохнул Шура. – Пойдемте на сцену, разомнемся перед обедом... Только ничему не удивляйтесь, ничего не спрашивайте и делайте все, как скажу.

Глава четвертая. Хорошо быть человеком

1. Тайная дверь. – Ваня Елкин учудил. – Черное клише, зеленое клише, кипсейка... – Как это было... – Понадобится еще – прилетите на своих самолетах.

Вслед за Шурой мы вышли к Валере. Увидев меня, он заулыбался и сказал:

– А Же-же-нечка! Жив еще? Не замусолил тебя Шура?

– Жив пока... А я не думал, что вы с ним знакомы...

– Знакомы... Да я его первый заместитель по Кавалерову... – стараясь выглядеть важным, прозаикался Валера и, с минуту помотав головой, обратился к Шуре:

– Жинка моя, Ирка, здесь, я слышал?

Я обомлел. Ирина Ивановна – жена Валеры? Вот это хохма!

– Здесь... – поморщившись утечке информации, ответил в сторону комендант сумасшедшей шахты. – Инке помогает...

– А что домой сразу не поехала?

– Стреляли...

– А... – протянул Валера, вглядываясь мне с товарищами в лица в попытке определить, кто из нас спит с его женой. В конечном счете взгляд его остановился на Коле... Располосовав его вдоль и поперек прищуренными глазами, Валера одобрительно покачал головой и, не поворачивая головы к Шуре, сказал:

– Бабки я привез, десять лимонов. Правда больше мелкими – пятидесятки и двадцатки... И троих психов средней паршивости заместо Юльки и ее кадров. В машине они.

– А Елкину и Тридцать Пятому замену?

– А ты разве не... Ты же говорил, что этих подготовишь? – удивленно кивнул Валера на меня с Борисом и Колей.

– Не... Их я... Тут... Тут другие трое... В общем, потом объясню... – смешавшись, ответил Шура и, виновато заглядывая мне и моим товарищам в глаза, попросил помочь Валере подняться в кают-компанию...

Стоит ли говорить, что эта минутная беседа повергла нас в состояние шока. Десять миллионов долларов, ротация психов, Ирка – жена Валеры (значит, врала о своем покойном провожатом?) и перековка нас в Елкина и Тридцать Пятого, какие-то другие трое, наверное, Худосоков с приятелями – этого хватило бы и на буйное помешательство в кубе. Но мы уже были закалены Шурой и к тому же у каждого из нас за поясом было по пистолету (Ольгин умопомрачительный пупок также скрывала рукоятка "Макара"), а в них по восемь патронов в обойме и один в стволе. Последний факт несколько успокаивал, тем более, что ни Шура ни Валера не были вооружены.

Но полной уверенности в своей безопасности и безопасности друзей в компании сумасшедших, колдуньи и инвалида-воротилы не было и быть не могло и у меня в голове закрутилась маленькая такая мыслишка: "А не всадить ли в каждого из этих психов по парочке-другой пуль для вящей уверенности в светлом будущем?" Я посмотрел поочередно друзьям в глаза и увидел, что у этой моей мыслишки есть парочка очень похожих подружек.

45
{"b":"584680","o":1}