Командир нынешнего отряда – сержант Ярослав Климов внимательно следил за тем, как награбленное добро аккуратно складируется на телегах. Сейчас, когда задание выполнено, им следовало возвращаться на Базу – в Петровку. Волчата не следовали общему закону о сдаче вещей в казну за четвертую часть от стоимости. Собранное добро свозилось в корпус, а уже оттуда под чутким приглядом обученных смекалистых собратьев расходилось по городским базарам или оседало на собственных складах.
— Командир смотри, что мы нашли в сундуке…
Климов оглянулся к подошедшему капралу Шилову. В руках у него была белоснежная гербовая бумага. Бросив взгляд на край, сержант заметил болтающийся шнурок с остатками печати.
— Что написано? — коротко спросил командир.
— Не ведаю, не по-нашему, не по-русски.
— Давай письмецо, придется заехать в город, может важное чего написано, — усмехнулся сержант.
Спустя полчаса, когда телеги забили доверху, а дома и землянки основательно очистили от скарба шестеро "волчат" не спеша, поехали по заросшей проселочной дороге в сторону Пскова.
В город отряд прибыл после полудня, когда солнцепек постепенно сошел, но жара еще не спала. Сержант показал верительные грамоты дежурившему командиру безопасников возле ворот, и пара телег беспрепятственно прошла вглубь города.
После реорганизации стражников численность "городских войск" сократилась почти на половину. С одной стороны это позволило увеличить плату безопасникам, позволяя делать более качественный отбор в их ряды. Но с другой стороны без содействия армейских частей: будь то пехота, драгуны или кавалерия, стражам порядка не удавалось полностью контролировать всю вверенную им округу, потому как все города включали помимо городской черты еще и ближайшие к ним поселения на расстоянии в 20–25 верст.
Однако постепенно дела Царской Службы Безопасности налаживались: шерстят леса группы "волчат", патрулируют местность запасники из солдатских застав, созданных чуть позже ветеранских домов. Но в отличие от последних, где ветераны и покалеченные солдаты могли найти приют и посильную работу, на заставах формировались "запасные" роты из новых рекрутов под командованием проверенных унтер- офицеров и двух-трех обер-офицеров.
Заставы имели всё необходимое для проживания: огороды, домашний скот, даже кузница имелась. Правда вмещала застава не больше полутора сотен человек. Однако с каждым годом застав становилось все больше и больше, они опоясывали границы рекрутских наборов* и торговых трактов, так же именуемыми как шоссе [7]. В целом жизнь на заставах могла быть сравнена с гарнизонной службой. Отличие было лишь в том, что рекруты первоначально не уводились далеко из родных мест, и ротам прививалось чувство товарищества, ну а после завершения первоначального обучения они могли быть отправлены в действующую часть или оставались здесь же, для поддержания порядка.
В целом пользы от подобного способа рекрутчины было больше чем от повсеместных рекрутских наборов: проще следить за порядком, проще обучать личный состав, лучше систематизировалась вся система набора, ну и конечно ко всему прочему появлялась какая-никакая защита поселений от разбойного люда в районе застав и маршрутов их патрулирования.
— Тпру! Приехали, командир, — оповестил сержанта Егор Филиппов. Сидящий на вожжах головной телеги.
Возы остановились возле небольшого приземистого строения с вывеской в виде подковы, над которой выцветшими многолетними буквами было написано "Серебряная подкова". Видно дела у местного трактирщика шли плохо, если даже на обновление вывески денег нет.
— Миша останься с телегами, а мы сходим, проведаем как внутри. Не зря же "Подкова" в царский городской реестр внесена, — Ярослав с долей скепсиса посмотрел на невзрачное заведение, но уходить не спешил. Нужно перекусить и найти подходящего человека для перевода найденного письма.
Капрал Шилов немного выдвинул клинок из ножен, луч солнца сверкнул кромке, и пропал, волченок довольно ощерился, задвинув клинок обратно.
Оставшиеся пошли к входу, двигались обычным охранным ордером: два капрала спереди два сзади, посередине командир. Дверь оказалась не заперта, что собственно и не удивительно – скоро вечер, а значит, приток клиентов- завсегдатаев обеспечен. Войдя внутрь, витязи словно оказались в другом мире: темном и мрачном, будто в подземелье разрушенной башни, вон даже одинокий факел чадит с таким самозабвением, что от него отлетают черные дымные кляксы, оседающие на стенах и потолке. Оглядевшись Ярослав, заметил пристроенную сбоку стойку с небольшим пивным бочонком и скучающим хозяином, протирающим медные помятые чарки.
— Мило, — издевательски хмыкнул один из капралов, глядя на пустой маленький зал с пятью столами.
— Мило или нет – неважно, нам здесь свадеб не играть, собираем снедь, ищем сведущего человека и трогаемся в путь, — без тени иронии негромко сказал командир.
Трактирщик увидев посетителей оживился, но стоило полутьме вновь затопить зал как он скис: с недавних пор ему совершенно разонравились нынешние стражники, им, видите ли, запрещено сидеть в трактирах во время службы, есть они приходят, но без денег, за них государство платит, а их старший только расписку оставляет, не даром командирами с недавних пор только грамотные становятся. И что самое плохое, не обманешь ведь, всё строго по учету. Пробовал трактирщик как-то с одним сержантом договориться, так едва по шее не получил. Видать езопасники местом дорожили, раз от лишнего приработка отказываются. Одна радость у хозяина пока еще оставалась – солдаты с одной из застав частенько к нему заходят, жалованье пропивают. Нет, не дело это когда честного трактирщика приработка от обворовывания трудяг лишают! Как бы только еще эту мысль до государя с Царским Советом донести?
Поговаривали, будто кабацкое дело вовсе купцам на откуп собирались отдать, да видать что-то там не срослось у головастых советников или царь запрет наложил.
Прибыль с сих заведений большая в казну идет, и отдавать его за одноразовый годовой платеж, это все равно, что игорные армейские дома на откуп купчинам отдать. Считай, половина выплаченных солдатам денег в казне оседает именно в этих игорных заведениях, умное решение оказалось, ведь и обманывать там не обманывают, счастливчики, что выигрывают десятки, сотни рублей имеются.
— Чего изволят господа? — сладким приторным голосом спросил трактирщик, ища взглядом полового [8]Яшку.
— Щей, каши и хлеба со сбитнем, если есть молоко, то пару кувшинов принеси, — по- военному коротко ответил сержант.
— Может пивка холодненького? — заискивающе спросил трактирщик, не надеясь на то, что молодой командир согласиться.
Ярослав подумал, как лучше ответить, так чтобы потом без лишних слов перейти к действительно важному делу.
— Вместо молока неси, — наконец сказал он. В ладони у сержанта появилась серебряный талер, до сих пор ценящийся среди торгового люда. — Если найдешь знающего языки человечка, то к нему добавится второй.
Больше ничего, не говоря Ярослав, положил монету пред трактирщиком и пошел вместе с остальными волчатами к ближайшему столу. Опомнившись, хозяин метнулся к двери за спиной и прокричал нечто нечленораздельное, видимо командовал кем-то, причем на каком-то оригинальном наречии.
Через пять минут перед голодными "волчатами" появились плошки со щами и парой буханок свежевыпеченного хлеба. Дымящуюся гречневую кашу с кусочками мяса принесли чуть позже, вместе с пивом. Половой успел по просьбе Ярослава отнести снедь на улицу, Мишке Шилову.
Спустя четверть часа витязи сидели с довольными лицами и лениво потягивали холодное густое пиво. Самого трактирщика в зале не было, вместо него бегал шустрый Яшка. Хозяин лично пошел звать грамотея. Ярослав думал о том, что ему самому не помешало бы выучить пару языков, как и остальным витязям в отрядах, ведь случись что-нибудь секретное найти, то стороннего человека к переводу привлечь нельзя: убить придется или в "холодную" посадить.