Момент для новой осады степняки выбрали удачный: из-за того, что большую часть полков пришлось отводить на зимние квартиры в русские губернии, в лагере сейчас насчитывалось чуть более четырех тысяч солдат и офицеров. И хотя подводы с боеприпасами до поры до времени подходили вовремя, воспользоваться большинством орудий не удалось: толи извечное русское разгильдяйство, толи неудачное стечение обстоятельств, но на пороховом складе, защищенном, казалось бы, лучше любого другого склада появилась гниль. В итоге чуть ли не половина порохового запаса испортилась, оказавшись на земле, и нуждалась в повторном перегоне и вываривании.
— Господин генерал-поручик, татары отходят, прикажите атаковать!? — в комнату к фон Алларту вошел взмыленный бригадир Осипов, придерживая рукой, ножны он нетерпеливо глядел на командира ожидая дальнейших указаний.
— Эх, Дима. Ну какая атака, если у нас людей только на защиту едва хватает, да и те тают словно снег на солнцепеке. Нужно дожидаться возвращения ушедших полков, просчитался государь, считая, что татары воспользуются моментом и пойдут на помощь сюзерену. Девлет-Гирей не дурак, свои земли нам просто так не отдаст.
— Нельзя вечно защищаться, господин генерал-поручик, иначе солдаты начнут терять боевой дух, а это страшнее кавалерийской атаки в чистом поле… — бодро сказал бригадир.
— Ты конечно прав, но оголять позиции нельзя, тем более что полки прибудут со дня на день, депеши от полковников я получил, так что дождемся их, а там и приказ царя поспеет, не зря он зимой писал, чтобы подготовили маршруты к Кизикермену, а от него и до Перекопа недалеко.
— Как прикажете, ваше превосходительство, — поклонился бригадир.
— Ступай Дима, ты знаешь, когда меня нужно беспокоить, а когда не стоит…
Осипов развернулся и тихо вышел, думая о том, что генерал-поручик окончательно сник. Чтобы там не говорили головастые пустобрехи, но провести год в крепости, отражая одну атаку за другой на враждебной территории, поневоле заставит задуматься об удачном завершении намеченного плана. Командующий соврал бригадиру, как врал самому себе уже не первую неделю.
Ожидаемое подкрепление будет только через пару недель, да и то… половина солдат больны, рекруты, поступившие в этом году, в большинстве ушли на Балканы, пополнять понесшие большие потери после Южной кампании полки. Сейчас, сдерживая татар, корпус в Конских Водах едва ли насчитает больше девяти тысяч человек, и это вместе с ушедшими на зимние квартиры!
Единственная надежда остается на генерал-майора Бутурлина, обещавшего поговорить с комендантом Таганрога – полтавским генералом Келиным о дополнительной артиллерии и пороха. Всего то с две дюжины бочек бесовского зелья и атаки степняков не страшны! Снарядов, слава Богу, в полевой крепости имеется в избытке, но стрелять ими без пороха невозможно. Другое дело, что сам комендант без приказа царя вряд ли даст требуемое: у него война под носом, турецкий флот то и дело пытается азардировать Азов, а если падет он, то и Таганрог недолго продержится.
Прошло три дня с последней атаки татар. Складывается такое впечатление, что они вовсе покинули здешние места, но в столь примитивную хитрость генерал не верил, уйди хотя бы половина войска на помощь султану и царские полки быстро дойдут до Кизикермена, а после и до Перекопа, благо, что осталось дождаться подкрепления и соответствующего приказа от государя или Генштаба.
— Идут, ваше превосходительство! — с улыбкой на губах в кабинет генерал-поручика вбежал молодой адъютант – капитан Псковского полка Михаил Девин.
— Кто идет? — опешил от столь нелепого, вопиющего уставного нарушения Людвиг фон Алларт.
Видимо поняв, что повел себя чересчур вольно, капитан Девин смутился. Тут же вытянувшись во фрунт. Щелкнув каблуками сапог, с зауженным голенищем Михаил прокашлялся, после чего доложил по форме:
— Господин генерал-поручик к полевой крепости Конские Воды с северо-востока приближаются русские полки.
Людвиг спокойно прикрыл веки, подождал десяток секунд, пока в мозгу уляжется вся информация. Движением руки отпустил адъютанта, достал из стола темную бутыль красного вина дотянулся до любимого серебряного походного кубка и не спеша, наполнил его на треть.
— Как приятно порой чувствовать, что ты ошибся, — хриплый тихий смех генерала вспугнул птицу, сидящую рядом с окном. — Вот только кого нам бог послал? Не Бутурлина – это точно, он весточку из Азова не присылал, значит, дел не завершил.
Остается кто-то из центральных губерний, но там все вроде как заняты в войне с Портой и Швецией. Хотя нет, кажется, генерал-майор Ренцель после ранения должен восстановиться.
За досужими размышлениями комендант чуть было не пропустил волнующий момент прибытия трех пехотных полков. Если посчитать вместе с теми, которые расквартированы в крепости сейчас, то получается, что под рукой Алларта собралось чуть более семи с половиной тысяч регулярных войск. Внушительная сила, если умно ей распорядиться.
Вместе с солдатами прибыл большой обоз с мукой, горохом, защитники с радостью взирали на стадо коров, гонимое в центре защитного походного ордера. Осада крепости сказалась на рационе солдат, даже освященные многолетней традицией – чарки хмельного е пришлось сократить на четверть.
— Принимайте пополнение, господин генерал! — вытянувшись во фрунт перед комендантом крепости радостно возвестил генерал-майор Ренцель.
Алларт давно привык к некоторой вольности в общении высшего офицерства, однако, не смотря на то, что он провел на службе у России последние десять лет, подобные порядки ему претили. Взяв старого знакомого под локоть, Людвиг провел его к себе, где расторопный стряпчий успел поставить пару приборов и даже нашел медную вазу, наполненную одеревеневшими пирожками.
— Вовремя ты друг, — слегка протянув гласные, усаживаясь, сказал командующий. — Как дорога?
— А что дорога? Вполне себе, жаль только запорожцы, будто шельмецы польские в конец обнаглели, чуть пяток подвод в первую ночь на Сечи не умыкнули, — Ренцель с улыбкой глядел на серьезное лицо генерал-поручика.
— Тут ты прав, в России так много разных народов, что порой не знаешь от кого каких пакостей ожидать. Тех же татар казанских взять, почитай вера одна с местными степняками, ан нет, тихо ведут себя…
— Вы не правы, господин генерал-поручик, — не согласился Ренцель. — Они тихие, потому что полки в гарнизонах сидят, восстание в миг подавят, а потом кровушки знатно смутьянам пустят, благо один пример у предателей имеется. Главное вовремя обо всем узнать.
— Ну не знаю, помню, бывал я там по приказу, государя прошлого, полки принимал.
Так ведь исправно дела велись, без показного радушия конечно, но и без злобы, — продолжил гнуть свою линию Алларт.
— Может быть и так, — развел руками генерал-майор.
Не спрашивая больше ни о чем, барон показал старому знакомому приступать к еде, не забыв выставить графинчик с прозрачной жидкостью. Разлив по кубкам водку генералы, не чокаясь единым махом проглотили "огненную воду", на лицах появились довольные улыбки. Царские застолья не прошли для иноземцев бесследно, любовь к благородному напитку привилась вместе с преданностью новому Отечеству.
Монополия государства не продажу водки приносила в казну ежегодно до полумиллиона червонцев. Если учесть, что цена 50-пушечного фрегата в Англии, оснащенного пушками и такелажем составляет около 75–80 тысяч рублей, то преимущества введенной монополии на "народный" товар неоспоримы.
— Хороша…
— Недурственно, — согласился с бароном Ренцель. — Старые запасы?
— С последнего дошедшего обоза осталась, бурдюков двадцать не больше. Татары обнаглели настолько, что они вместе с предателями-недобитками обозы чуть ли не под воротами пытались отбить.
— Так, поди, посекли перебежчиков в том году или нет? — неприятно удивился Ренцель.
— Посекли, как не посечь, когда вся их кодла под картечь попала, не просто так ведь Орлика повязали. Да вот беда, среди запорожцев много гнилых разбойничьих семян осталось, они под зиму к хану крымчаков и перебрались, почитай тысячи две сабель.