В общем, интересный разговор получился, в довершение которого комендант обещал помочь нашему посольству в меру своих возможностей. И сразу же, в знак «дружбы» отрядил с посольством капитана Гомеза, благо, что такой провожатый до столицы действительно будет очень кстати, много вопросов и ненужной волокиты попросту отпадут и нас не коснутся.
Где-то за городской стеной, со стороны южных ворот глухо ухнуло, часть домов слегка покачнулась, но все тут же стихло. Не понимая, что происходит, беру притороченную к портупее подзорную трубу, благо, что привычка носить ремень нового образца быстро прижилась не только у меня. Одно крепление ножен чего стоит, не надо постоянно поправлять сползающую на живот гарду или в раздражении придерживать болтающийся возле детородного органа клинок.
-Смотрите, там кажется пожар!– кричит один из слуг, указывая рукой на юг города.
Перевожу трубу в указанную сторону, действительно медленно разгорается один из крайних домов. Но не это оказалось интересным, по стене, окружающей саму Мессину бегали испанские солдаты, постоянно припадая к ней и тут же прячась обратно за каменные зубцы.
В слабом просвете между нагромождения домов и стены замечаю, что кусок серого камня попросту лежит на земле, открывая вид марширующих колонн австрийских мушкетеров, чуть в стороне от них идут знаменосцы, на вытянутых руках удерживая древко с развевающимся полотном. Глухие удары повторились вновь, причем не так как до этого, а будто капель, бьющая по крыше… канонада! Стараюсь рассмотреть, что происходит в самом городе, вот только ничего не видно за портовыми трущобами, переулок, через который столь удобно было смотреть за атакой врага, остался позади, наш шлюп, набирая скорость, выходил из бухты.
Алехандро с беспокойством смотрит на город, непонятно что, высматривая за стеной припортовых домов. Между тем, наш корабль, сделал небольшой поворот и перед моим взором, предстала картина штурма Мессины. Уже и капитана Гомез смог увидеть, что происходит под стенами его города.
-Обратно! Давай обратно!– кричит он на капитана шлюпа.
-Нет, обратно нам уже нельзя… мне жаль,– жестко говорю ему.
Глаза испанца опасно заблестели, ладонь чуть сместилась к гарде клинка, тут же рядом со мной встал лейтенант гвардейцев, а в паре метров от Алехандро замерли Егор с Русланом, готовые по первому приказу броситься на несдержанного испанского офицера. Я едва заметно махнул им рукой, мол, успокойтесь, сам же отвернулся от Алехандро, продолжая глядеть в трубу за движением колонн австрийцев.
Пришвартованный фрегат снялся с якоря, проплыл пару сот метров и замер на месте, встав аккурат напротив пролома в стене. Видимо капитан решил помочь осажденным, правда, как он это будет делать, я не представляю. Кругом дома, и нет открытого пространства для огневой поддержки. Но вопрос разрешился сам собой, не мудрствуя, капитан просто-напросто приказал открыть огонь по ближайшему дому, закрывающему обзор и пролом в стене, стоящему прямо на прямой наводке пушек фрегата.
Трех этажный дом сложился как карточный домик, после первых пяти попаданий, остальные же ядра полетели дальше, не изменив своей траектории, напрямик в пролом, к которому приближались штурмующие войска австрийцев. Пара снарядов пролетела далеко от колонн врага, но вот остальные задели крайний ряд мушкетеров под черно-желтым флагом, оставляя после себя сломанные куклы, еще недавно бывшие живыми людьми. Тут же фрегату вторила канонада крепостных орудий, буквально выкашивая марширующих солдат, первые шеренги пали, так и не дойдя до заветной стены, под которой жидкой грязью текли остатки воды, в пересохшем рву.
Сбоку от меня радостно закричал Алехандро, тряся кулаками в чистое небо, неотрывно глядя в подзорную трубу, взятую у капитана «Санта-Лючии». Проследив за взглядом испанского офицера, я озадаченно погладил подбородок: к порту Мессины приближается пара корветов с полосатым желто-красным флагом. Странно, но, кажется, вчера граф говорил о том, что в городе не хватает войск, тех пяти сотен солдат, что расквартированы в казармах города, попросту не хватает даже на поддержание порядка в ближайших землях, не говоря уже о полноценном контроле всей подвластной территории. А что говорить о кораблях? Комендант вообще только горестно вздохнул, стоило мне только упомянуть о них. Фрегат чисто случайно здесь оказался, а тут получается в Мессину шли сразу два корвета, пускай эти корабли предназначены в большей мере для крейсерской деятельности против противника и вы слеживания оного, но ведь и их 32 пушки в решающий момент могут сыграть важную роль в сражении. Даже в таком, когда каждый бортовой залп уменьшает количество нападающих на десятки человек. Все-таки странно, право слово видеть в захолустном городе на отшибе империи, нуждающейся во всех наличествующих сил как никогда ранее сразу два военных корабля.
-Что они делают?! Они…они, о нет, Святая Мария!– Алехандро ухватился за борт шнявы, до бела сжимая дрожащими пальцами ни в чем не повинное дерево.
Вновь перевожу взгляд на пару корветов, вижу, что команда обоих кораблей суетится сверх меры, не понимая в чем дело, гляжу на капитана Гомеза, вновь перевожу взгляд на корветы и только теперь замечаю, причину иступленного состояния Алехандро. Испанский флаг на обоих кораблях пропал, вместо него на мачтах корветов трепыхался на ветру его английский собрат. Каперы!
-Полный вперед, капитан, нам надо уходить как можно скорее!!– ору что есть мочи на замершего у штурвала капитана Кастанедо.
Однако он и без моего приказа прекрасно разобрался в ситуации, тут же начал раздавать приказы суетящимся на палубе матросам. Между тем я продолжал глядеть за разворачивающимся действом на берегу. Австрийцы, неся большие потери под ливнем пуль и картечи, сумели пробиться к образовавшемуся пролому, теперь ожесточено бились с испанским заслоном, держащимся из последних сил, против многократно превосходящего врага. Испанцы таяли, словно снег под лучами весеннего солнца, но и с собой забирали не мало врагов на тот свет, вот только слишком мало их было, подданных Филиппа Испанского. Даже ополченцы и те на смерть стояли за каждую пять земли города, то и дела вскидывая руки падая на каменную брусчатку городских улиц.
Легкая дымка развеялась над проломом в стене, открывая печальное зрелище героической защиты горстки солдат против многократно превосходящих сил противника. Давно замолкли крепостные орудия, артиллерийская обслуга спустилась вниз, сражаясь плечом к плечу со своими собратьями, зубами вгрызаясь в родную землю. Новый залп подошедших мушкетеров и целая шеренга испанцев падет лицом вниз, на серые камни мостовой, орошая ее своей кровью. Минута и сражение становится обычным избиением, выстрелы доносились даже до нас, отплывших уже на порядочное расстояние от порта-города.
-Мессина пала,– с болью в голосе сказал Алехандро, поворачиваясь спиной к чадящему дымом городу, из которого то и дело слышались животные крики боли и слитные залпы десятков мушкетов.
Капитан фрегата не мог помочь своим собратьям, подвергшись атаке английских каперов, испанец, подняв паруса, двинулся им на встречу, готовя к бою собственные орудия, пока еще оставшиеся пустыми после последнего залпа. Но корветы, действуя на удивление слаженно и четко, не желая вступать в открытое противостояние с более сильным противником, аккуратно разошлись в стороны, разворачиваясь бортами к плывущему на них фрегату. Секунда и первые дымные облачка взвились над палубами англичан, посылая в испанца оставляющие за собой дымный хвост бомбы. Все бы ничего, но капитаны корветов, действуя слаженно, допустили небольшую ошибку в наводке из-за чего из пары десятков бомб фрегат задела только десятая часть, да и то в скользь, срикошетив в воду.
Между тем англичане спешно разворачивались другими бортами, стараясь выжать из своего положения всю выгоду, но им не хватило каких-то пары минут. Фрегат, подплыл к ним в плотную, минута и уже над бортами фрегата взмыли маленькие облачка белесого дыма, тут же развеянные налетевшим ветром. Борта одного из корветов неожиданно вздулись горбом и лопнули, выпуская наружу красные языки пламени, сразу же охватившего всю палубу англичанина. На втором же корвете разрушений как я успел заметить, почти не было, большая часть снарядов с левого борта испанца оказалась картечью. Вся палуба второго корвета оказалась пустой, попавшая под обстрел обслуга осталась лежать недвижимыми телами рядом со своими орудиями. Однако как оказалось у англичанина еще есть порох в пороховницах, треть пушек таки выплюнула горящие снаряды в сторону фрегата. Чуть погодя уже на испанском корабле стал, заметен поднимающийся над кормой черный дым, где до этого громыхнуло пара взрывов.