Договорились. «Не дайте ей заболтать себя до смерти», сказала Марина. Уж молчаливой Миранду точно не назвать!
И день начался.
- - -
— Повторим, что было вчера, – шёпотом предложил Артём, когда им выдали ключ от зала для работы с редкими книгами. Если я замечу что-нибудь неладное, я уроню вот это – Артём показал бумажный комок, – и вы приоткроете дверь. Хорошо?
Миранда кивнула. Видно, что ей не по себе.
Началось минуты через три. Прошло почти сразу же, как только дверь приоткрыли..Чудесно, всё воспроизводится. И что это нам даёт? Артём дал команду переводчику – и тот, неожиданно, не отозвался.
— Странно, – Миранда убедилась, что дверь едва приоткрыта, сама захлопнуться не должна. – Вы не могли его потерять, ну-ка… Сядьте, я посмотрю.
Она заглянула за левое ухо. Провела по нему кончиком пальца.
— Смотрите, – присела так, чтобы их глаза были на одном уровне. – Что это с ним случилось?
Чёрная капелька на её пальце.
— Как смола, – удивилась она. – Если честно, на ощупь неприятно. Стойте, у меня запасной с собой, давайте заменю.
Ровно то же самое произошло и с рацией – «растаяла», превратилась в вязкую капельку. Миранда заменила оба устройства.
— Никогда о таком не слышала! – добавила она. – Надо к связисту зайти – может, он что пояснит. Что теперь?
— Попробуем ещё раз. То же самое – как только я бросаю шарик, открываете дверь. Начали!
И выключил свой переводчик. В этот раз всё случилось по-другому. Началось почти так же: звон в ушах, ощущение, что там вата, и пропадание цвета. Но потом… Миранда не выглядела чудищем, меняющим лица каждые несколько секунд – она просто стала чёрно-белой, как и всё остальное.
Когда она заговорила, Артём вздрогнул. Голос звучит немного механически, так часто изображали речь роботов в некоторых старых фантастических фильмах. Но это явно язык, и, по звучанию, каталонский. Артём, как мог, воспроизвёл то, что она сказала. Озадаченное выражение на лице Миранды… она говорит другую фразу, и Артём повторяет её, насколько удаётся. Миранда улыбается и показывает на дверь – открыть? Артём помотал головой. Пока нет.
Он шагнул к стеллажам. Книги на них тоже стали из цветных всех оттенков серого; и надписи – пока дверь была приоткрыта, все казались написанными по-русски. Теперь же – на каких только языках они ни написаны! Артём узнал то, что больше всего походило на английский, на язык, сильно похожий на русский – правда, странно звучащий, если прочесть вслух. Взял одну такую книгу, осторожно пролистал. Есть текст! Никуда не пропадает. Может, это и русский, но многие слова попросту незнакомы. Артём понял, что Миранда замерла у двери, готовая в любой момент открыть её – и уронил свой бумажный комок.
И вкратце рассказал, что только что видел. Миранда не сразу нашлась с ответом.
— Марина входила сюда только с выключенным переводчиком, – произнесла она. – Так положено, чтобы он не мешал видеть оригинальный текст. Мой был включен, я ведь сама с книгами не работала, мне ни к чему. А у вас он был выключен… Очень странно! Вы повторили мои слова очень точно. Получается, вы слышали каталонский, как есть.
— И видел книги на тех языках, на которые они написаны, – добавил Артём. – Я знаю, что надо проверить. Надо попросить Марину повторить мой опыт, но со включенным переводчиком.
Миранда долго смотрела ему в глаза.
— Как странно, – произнесла она, наконец. – Что, теперь проверим все комбинации?
- - -
Они сидели в парке – через полчаса Артёму пора к доктору Ливси – и думали. Артём – в основном молча, Миранда – в основном вслух.
Когда у обоих переводчик стоит, но выключен, цветовосприятие не нарушается, но в остальном то, что и ожидается: слышат родной язык друг друга, но понять не могут. Когда только у одного включен – тот, у кого выключен, не слышит перевод; в остальном всё, как и снаружи клетки. Когда у обоих включен – то ровно то же, что и снаружи. За одним исключением: Миранда хуже понимала то, что Артём говорил по-русски. При открытой двери понимала куда лучше.
— Слушайте, мы же не проверили, сможете ли вы звонить без рации! Попробуйте! – спохватилась Миранда. – Дайте, уберу её!
И едва не упала со скамейки, когда Артёму удалось позвонить без рации.
— Наверное, стоит рассказать доктору Ливси, – предложил Артём. – Если кто и понимает что-нибудь в дросселях, это он.
— Да, наверное, – согласилась Миранда. – Но вы точно колдун! Звонить без рации! Никто же не поверит! – она встретила взгляд Артёма, и добавила: – Это я так, к слову. Никому не расскажу, пока вы не скажете, что можно.
- - -
— Звонить без рации! – доктор Ливси, когда Артём позвонил ему с обоими снятыми устройствами, выглядел не менее оторопевшим, нежели Миранда получасом ранее. – Это, признаюсь честно, ни в какие ворота. Ну-ка, проверим. Заходите-ка сюда. Будет душно, но я вас скоро выпущу.
Артёма посадили внутрь тесной коробки; больше всего она походила на гроб, так что мысли внутри неё приходили всё больше безрадостные. Он снова позвонил, и ещё, и ещё… наконец, его выпустили.
— Ничего не понимаю, – признал доктор, глядя на терминал перед собой. Наконец-то что-то, хотя бы отдалённо похожее на компьютер. – Не могу даже понять, откуда исходит сигнал. Но не изнутри вашего организма, это точно. Звонить из электромагнитной клетки пробовали?
Нет, об этом не подумали. Ещё один короткий визит на гауптвахту – и убедились, что как минимум оттуда звонить не получается ни с рацией, ни без.
— Такого ещё никто не наблюдал, – доктор Ливси явно доволен, аж светится. – Ещё бы понять, как это вам удаётся. Как только вернётесь из похода, мой друг, сразу ко мне. И ещё: Миранда сохранила то, во что превратились оба аппарата?
— Боюсь, что нет.
— Вот, возьмите, – доктор вручил прозрачную коробку – внутри, в прямоугольных гнёздах, множество пробирок. Ну или чего-то, похожего на пробирки. – Сохраните, если это повторится, и – сразу мне, на анализ. И, по возможности, отдохните сегодня как следует. Приятного вечера! Здравствуйте!
- - -
В приюте их встретили более чем радушно – больше всех обрадовались дети. Почти час они разговаривали с гостями, в основном – с Артёмом, пока, наконец, необходимость идти на занятия не прервала это увлекательное событие.
— Комната, в которой жила Марина Скайлис, сейчас занята, – пояснила управляющая приютом, Роза Мантелла, племянница хозяйки квартала на площади Цицерона. Мир всегда тесен, подумал Артём. – У нас сейчас много детей из Лиссабона, вы понимаете. Мы быстро находим им семьи, но свободных комнат почти не осталось. Желаете посмотреть?
— Если можно, я хотел бы, чтобы мы с госпожой Красс остались внутри. Просто постоять и подумать. Воспоминания, – добавил Артём, и госпожа Мантелла с улыбкой согласилась, не задавая больше вопросов.
— Меня ещё не называли госпожой Красс, – шепнула Миранда. – Благодарю, сэр Ортем. Всё-всё, молчу!
Артём побродил по комнате, вглядываясь в интерьер – судя по количеству вещей и хорошему убранству, дети здесь отнюдь не по-спартански живут. Прикасаться ни к чему не стал.
— Здесь мы с ней стояли у окна и мечтали, – указала Миранда. – Очень часто. Она такие интересные вещи всегда выдумывала, ну, истории, понимаете. Жаль, никто не записал. Телефоны, наверное, с руками бы оторвали.
— …Мы сохранили некоторые вещи Марины, – добавила госпожа Мантелла, когда Артём и Миранда уже собрались уходить – посидели в комнате для обучения языку, небольшой такой клетке Фарадея, и успели повторить все те же опыты, что и в библиотеке – с теми же итогами. – Часть была в тайнике в её комнате, кое-что она не забрала из своего шкафчика. Здесь всё, – указала она на небольшой чемоданчик. – Может быть, возьмёте?
— Обязательно! – Миранда взяла чемоданчик. – Марина будет очень рада. Благодарю вас, госпожа Мантелла!
- - -
После того, как вечер рассказов и музыки окончился – Артёму рукоплескал весь дом, особенно – после его исполнения нескольких романсов – Артём отчего-то не чувствовал себя уставшим. Первое, что сделал, поднявшись в свои с Мариной комнаты – позвонил ей.