- Похоже, ты освоила актёрский навык: ложь по смс, - я помахала телефоном.

Меня накрывало. Собственные умозаключения. А тут ещё и Кравец о нашем недавнем разговоре. Похоже, Костя решил ей рассказать. Или проболтался. Или она выпытала. Кравец же - способная девочка.

- Дрянь ты, а не косвенный участник! И ещё меня предательницей называла, - она говорила чётко, словно репетировала эту речь. Или мне так виделось просто. – Я тебе доверяла, а ты…

Нет, говорить спокойно и сдать позиции я не могу. Даже в таком состоянии. Даже в немощном состоянии. Даже с отрубленным языком. Или головой. Я не могу позволить втоптать себя в грязь её истерике. Никогда не давай слабину, никогда не отвергай свои принципы. Кравец, ты помнишь, что я тебе говорила? Меня нельзя брать на понт, нельзя делать жилеткой для жалоб, нельзя упрекать и использовать для фона, чтобы выглядеть лучше. Сейчас ты пытаешься быть мною, как уже некогда была. И в тот раз у тебя ничего не вышло. Неужели ты решила опровергнуть собственное поражение и попытаться снова? Не будь это нарушением дружбы, я бы похвалила тебя. Но мы не подруги сейчас, насколько я понимаю. Даже не товарищи. А раз ты решила зайти настолько далеко назад, то не обижайся на меня.

- Отплатила тебе той же монетой? – моя подсказка сработала, как спусковой механизм на взрывчатке.

- Да! – выяснять отношения на остановке – так романтично.

- Идиотка.

- Не смей обзывать меня! У тебя, как ты любишь говорить, - она покрывалась краской и не от мороза вовсе, а от жара, которым пылало её тело изнутри, - «нет права».

- Чтобы оскорблять, не нужны права, - ты решила поговорить на мою любимую тему, да, Кравец?

- Ты саранча, - она задыхалась от негодования и моей наглости, такой простой, городской наглости, которую нельзя запихнуть ни в одну амфору и выбросить в море. Я слишком провокационна, чтобы пропустить такую метафору. И ещё: похоже, Кравец забыла, с кем имеет дело.

- Это не всё, - о да, это не все лестные слова о моих талантах. Продолжай, только медленно. Я хочу всласть насладиться твоим небогатым словарным запасом. Тридцати секунд тебе хватит, милая? Кончи, пожалуйста, до того, как мне наскучит.

- Не всё! – как легко ею можно манипулировать. – Ты сука, стерва и шлюха, Скавронская.

Что-то небогато, но если я так скажу, то она начнёт дышать огнём, не иначе. Из ноздрей уже пар выходит.

- Какие лестные эпитеты, - моя ирония задевала и била по самому больному – по самолюбию. Я должна извиниться, Кравец, но ты только что добавила плюсик в мою карму к цинизму. Спасибо.

- Заткнись, или я тебя ударю, - о, угрозы. Как-то слишком быстро мы перешли к этой фазе. Я же просила кончить до того, как мне наскучит. Эх, не судьба мне получить оргазм.

- Это вряд ли, - я пожала плечами, - но попробуй всё же. Может, полегчает.

- Да ты больная на всю голову! – естественно, она возмущается. Я дала ей право себя побить абсолютно добровольно. И уверена, она понимает, что в моих словах нет ни намёка на шутку. Она серьёзна с угрозами не менее меня с разрешением их осуществления. – Конечно, на тебя Егор не обратит внимания!

Не знаю, к чему она вспомнила практиканта. Видимо, надоело быть единственной, задетой за живое собеседницей. А теперь решила и меня включить в игру. Ну-ну, посмотрим.

- Да? – не знаю, до чего исказились мои глаза, насколько сильной была в них тень ярости, но Кравец сощурилась, чтобы понять эту деталь. – А ты уверена?

И это её взорвало. Она чего-то не знает. Моя подруга чего-то не знает о моей личной жизни. Вот это поворот, да?

- Я спала с практикантом, - для пущего эффекта. – Ну, как, вкусная информация для очередных пересудов меня?

- Ты лжёшь…

Ох уж мне этот вовремя включенный в работу мозг.

- Лгу, но не перевираю настолько, насколько ты думаешь, - и впервые за вечер на моих губах растянулась ухмылка. Адская, злобная и ехидная усмешка очень скрытного и мутного человека.

- Ты кто? – она не ожидала. – Скавронская, это не ты.

Правда, похоже на какой-то сериал с инопланетянами или любой другой фэнтезийной фигнёй? Вот и я так подумала тогда. Мне было смешно. Очень смешно. Хотелось рассмеяться во всю глотку, чтобы избавиться от подруги раз и навсегда.

- Я давно не я, Кравец. А ты заметила это только сейчас, - осуждение будет гложить тебя, дорогая. – Какая же ты подруга после этого?

И она сдалась. Как глупенькая маленькая Ксюша.

- Ты увела у меня Костю.

В её словах не было прежней уверенности или злости. Сейчас только отрешённость и попытка осознать, насколько далеко я зашла. А я зашла далеко. Очень далеко. Дальше, чем она может себе представить. И этот разрыв шаблона просто убивает её мозг. Он не справляется с банальным анализом информации только потому, что не был готов к такому повороту событий. Зато я была готова. Я всегда готова к чему-то такому. Иначе как бы я выжила в этом мире, не умея апеллировать и не умея размышлять со скоростью света?

- Я не уводила его у тебя.

Но разве она слушает?

- Ты увела у меня Егора.

- Он никогда не был твоим.

- Ты увела у меня…

Сколько можно, Кравец? Ты что, совсем дурочка? Проснись и перестань нести чушь, вести себя, будто с лечебницы сбежала. Ты сейчас выглядишь омерзительно.

- Что ещё? – я злилась. – Давай, поделись, чем ты ещё так дорожишь, что ещё так любишь? М? Или, может, наконец, послушаешь меня и услышишь?

- Да пошла ты, - она была до сих пор странной. Но уверена, что никогда ранее Кравец не думала так быстро и чисто.

- Я не уводила Костю, - понимаю, что сказать надо, но не с целью обелить своё имя. – Его чувства даже для меня были сюрпризом.

- Даже для неё… Нет, вы только послушайте! – о, приходит в себя. Электрошок работает на «ура».

- Угомони талант, Кравец, - остужаю пыл, чтобы не перегорела, - не беси меня раньше времени.

- Да кто тебя бесит? – на её губах заиграла не безызвестная нам улыбка с примесью садизма. – Кому ты вообще нужна, Скавронская, а? Кроме меня? Леонову? Так он бросит тебя так же, как и меня, ради какой-то, кого он «чуть больше» типа любит. Братьям своим? Они женятся и уйдут жить каждый своей жизнью. А мне ты теперь противна.

- Мой мир, - я старалась не обращать внимания на столь длинный ироничный монолог бывшей подруги, что для неё сродни нонсенсу, - не вертится вокруг одного твоего одобрения, Кравец. Очень глупо предполагать, что это так.

- Да завали ты уже своё ебало, Скавронская. Задолбала поучать и говорить, словно умнее всех. С тобой никто не выдерживает, потому что это всех бесит. Ты считаешь себя пупом Земли, всегда такой правильной и самой умной. Но это не так!

Ей нужно было выговориться. Выместить всю злость на меня на мне же. Ни Костя, ни Оля, ни кто бы ещё не смог сделать это лучше. Я дала Кравец много возможностей проявить себя, развиваться, стать лучше и выбиться в люди. Нет, не говорю, что без меня она бы с этим не справилась, но я значительно облегчила ей жизнь. И теперь, когда такой уверенный крепкий трамплин, как я, оказался не совсем стойким, она не просто не доверяет мне – она боится мне довериться. Не скажу, что мне безразлично совсем. Она была моей подругой, и я долгое время не замечала того, как не хватало мне её. Какой бы она ни была, плохой, хорошей, - эти понятия субъективны и не имеют точных дефициний. Есть твоё мнение об этом человеке. И моё мнение о Ксене – она не самая худшая подруга.

Я могла бы ей многое простить. Сейчас, на морозе, в вихре этих выяснений отношений, среди истерик и цинизма в моей голове проснулось сострадание. А ведь действительно – как много я украла у неё? Ей нравился Егор – он в итоге перешёл ко мне. Ей нравился Костя – он выбрал меня. И пусть эти два человека – всего лишь два человека из десятков тех, что окружают нас, но они были важны для неё. Разумеется, мне немного жаль. Сложившаяся ситуация – отчасти моя вина. Я признаю это, не боюсь и не стесняюсь. Сильный человек ведь может признавать свои ошибки, правда?