Впереди и внизу простиралась долина, поросшая хлыст-деревьями и кустарником и усеянная огромными булыжниками, словно брошенными какими-то великанами. В стенах долины тут и там виднелись проходы в пещеры, и в одной из них его должен был дожидаться Чам. Белкор дважды описал круг над долиной, выискивая глазами корабль Чама, но ничего не увидел. На втором круге его аэрокар засек луч инфракрасного фонаря, исходивший из одной из пещер.

– Добрый вечер, Синдулла, – пробормотал Белкор, заходя на посадку.

Когда он вышел из аэрокара, его встретили вездесущий ветер – и тви’лека, которая, казалось, всегда находилась рядом с Чамом. Насколько он помнил, ее звали Исвал. Выйдя из кустов, она грубо развернула Белкора кругом и ощупала на предмет оружия. Выражение ее лица внушало куда больший страх, чем два ее бластера и виброклинок.

– Погоди, – сказал он, но сила ее рук не оставляла никаких сомнений, что сопротивление бесполезно. Она сняла с его пояса бластер, являвшийся скорее формальностью – Белкор стрелял только на тренировках на стрельбище, но ни разу в бою.

– Следуй за мной, – приказала она. – И ни слова.

– Кто ты такая, чтобы…

Она развернулась к нему, оскалив заостренные зубы, свойственные обычно лишь тви’лекам-мужчинам, и сжав кулаки.

– Я неясно выразилась, имперец? Не разговаривай со мной.

Вновь повернувшись, она повела его к пещере, где, судя по всему, ждал Чам. Не желая снова видеть ее зубы, Белкор предпочел смолчать.

Чам Синдулла стоял у входа в пещеру, держа в руке инфракрасный фонарь. В ночном воздухе его мрачное лицо казалось похожим на лицо призрака. Волосы Белкора взъерошил ветер, и у него вдруг тревожно засосало под ложечкой. Он никогда не доверял Чаму, но всегда считал, что тви’лек далеко не дурак. Чаму было известно, что Белкор изменяет если не Империи, то по крайней мере Морс, но знал он и то, что Белкор располагает немаловажной информацией о его деятельности – именами, явками. Полковник при желании мог в любой момент подрезать крылья Сопротивлению, и Синдулла не стал бы так рисковать. Но… эта встреча, похоже, отличалась от предыдущих.

– Обсудим все тут, – предложил Белкор. – То, что я хочу сказать, много времени не займет.

– То, что хочу сказать я, – займет, – ответил Чам, выключая фонарь. Повернувшись, он направился внутрь пещеры. – Следуй за мной.

У полковника, оказавшегося между Исвал и Чамом, не оставалось особого выбора. Он положил руку на пустую кобуру, вызвав усмешку Исвал.

– Будь начеку, – сказал ей Чам через плечо, и она заняла позицию у входа в пещеру.

Белкор поспешил вслед за Чамом, углубляясь в пещеру.

– Я ничего не вижу, Синдулла, – пожаловался имперец, выставив руки перед собой. Тви’леки, проводившие немалую часть жизни под землей, прекрасно видели в темноте. Белкор никогда еще не чувствовал себя столь уязвимым. Дыхание его участилось, на лбу выступила испарина.

Снова включился инфракрасный фонарь, осветив Чама, который стоял прямо перед Белкором, глядя ему в лицо.

– Проклятье! – выругался полковник.

– Это старые пещеры, – пояснил Чам. – Горы пронизаны ими. Мой народ уходил в них, создавая отряды Сопротивления. Так повторялось раз за разом. Угнетатели меняются, но пещеры остаются прежними.

Он осветил фонарем стены, и Белкор увидел на них граффити против оккупации. Некоторые из них относились к временам Войн клонов или более ранним.

– Тви’леки не любили джедаев и сепаратистов точно так же, как и Империю, – заметил Белкор.

– Мы не любим любой гнет, – отрезал Чам.

Позади них мимо входа в пещеру со свистом пронесся порыв ветра.

Белкор попытался отвоевать утраченные позиции.

– Я здесь не затем, чтобы выслушивать урок истории, Синдулла.

– Нет. – Тон Чама стал несколько решительнее. – Ты здесь для того, чтобы выслушать другой урок.

– И какой же? – как можно беззаботнее спросил полковник и тут же оглянулся, подумав, что зубастая тви’лека где-то там, в темноте, наблюдает за ним. Он представил себе ее устремленный на него взгляд, подобный взгляду хищника на добычу, и внезапно вспомнил виденных по дороге лайлеков, расчленявших того, кто был меньше и слабее их.

Он откашлялся, выбрасывая из головы эту картину.

Туннель свернул влево. Оранжевое сияние освещало открытое пространство впереди.

В подземной камере с усыпанным песком полом стоял простой деревянный стол и два стула. И больше ничего.

– Мы что, играем в голошахматы, Синдулла?

– Мы играли в голошахматы уже много лет, Белкор. И ты проиграл, просто пока этого не осознал. Но сейчас осознаешь. Садись. Мы будем честны друг с другом. Полностью.

– Я бы не советовал, – ответил имперец, пытаясь шуткой заглушить растущее беспокойство. Чувствуя, как пересохло во рту, он опустился на стул напротив Чама. Оранжевая кожа тви’лека покраснела, лекку слегка покачивались, взгляд был устремлен на гостя.

Белкор с некоторым трудом выдержал взгляд Чама.

– Ты под спайсом, Синдулла? Мне кажется, ты неверно понял суть наших отношений, как и та твоя девчонка. Я на тебя не работаю. Это ты на меня работаешь. Я могу один раз простить оплошность, но…

Тви’лек поднял руку, гневно морща лоб, и Белкор, запнувшись, замолчал.

– Я же сказал – будем честны. Что ж, начну. Ты прилетел для того, чтобы сообщить мне, что через десять дней на Рилот возвращается с официальным визитом Орн Фри Таа.

– Я… – Белкор осекся. – У тебя превосходные шпионы.

– Даже более, чем ты думаешь. Он прибудет на борту звездного разрушителя «Губитель».

На лбу Белкора вновь выступил пот. Полковник откинулся на спинку стула, пристально разглядывая Чама и всем своим видом пытаясь изображать безразличие – что, как он опасался, плохо ему удавалось.

– И?

Чам наклонился вперед, стиснув край стола, и уставился в лицо гостя:

– Я вижу тебя насквозь, Белкор. А ты меня?

– Что? Я не… Что?

Все-таки его удалось сбить с толку, и сейчас он наверняка выглядел глупо.

– Я всегда видел тебя насквозь, – продолжал Чам. – Ты ведь все это время думал, будто я пляшу под твою дудку? Ты думал, будто играешь со мной? Ты наивен, как ребенок, Белкор.

Имперец моргнул, застигнутый врасплох подобной самоуверенностью Чама. Не найдя подходящих слов и тщетно пытаясь собрать остатки собственного достоинства, он встал – и почувствовал, как подгибаются ноги.

– Наши отношения закончены. Я ухожу.

– Нет, ты останешься. Сядь, Белкор Дрей. Сядь.

Полковник судорожно сглотнул, чувствуя, как от злости и страха приливает к лицу кровь.

– Что ты задумал? Убить меня? Я предпринял меры. Если со мной что-то случится…

– У тебя есть агенты, которые со мной расквитаются? Это ложь, Белкор. Ты никому не доверяешь настолько, чтобы рассказать им о наших отношениях. Да, я знаю, по всей планете хватает тех, кто верен тебе, а не Морс, но ты ничего никогда бы им не сказал, иначе всей их верности пришел бы конец, верно? Ты интересен мне тем, что у тебя есть подобные ресурсы. У меня они тоже есть, Белкор. Вместе мы составляем неплохую команду.

– Инфодиск, – срывающимся голосом проговорил Белкор. – На случай моей смерти. Там твое имя, местоположение многих твоих баз, твоих бойцов. Об этом узнают все, кому нужно.

– Верю, – усмехнулся тви’лек. – Но это ничего не меняет. Ты не знаешь и половины того, что можно узнать о моей сети, Белкор. Твой диск станет для нас ударом, но не смертельным.

Какое-то время тви’лек молчал, словно предоставляя Белкору возможность подумать над его словами. Но имперец не знал, как их воспринимать – как правду или как ложь.

– Кроме того, – мрачно продолжал Чам, – я давно уже готов умереть за собственные принципы. Угрозы меня не трогают. Но что насчет тебя? У тебя есть принципы, Белкор? Ты готов за них умереть? Ты готов умереть за Империю? Прямо здесь и сейчас?

Встав, он достал бластер и направил его полковнику в голову.

– Нет, – сглатывая слюну, пробормотал тот.