Но это с одной стороны.

С другой же бытовало мнение, что это у восточных собратьев такой маркетинговый подход был своеобразный: экзотическая разумная зверушка предскажет какую-нибудь приятную мелочь, а они потом бегут притворять ее в жизнь — вот и пожалуйста вам, уважаемые гости, все сбылось. Приезжайте к нам еще — оставлять свои кругленькие симпатичненькие золотые монетки в бездонных карманах местных.

Кроме шуток, у сфинксов, привезенных со своей далекой, песчаной и жаркой родины на земли дождливого, мрачного и скептически настроенного к иноземным чудесам Туманного Альбиона предсказания сбывались с пугающей точностью. Если они, конечно, еще соблаговолили их высказать вслух (и причем не туманно и непонятно, а четко, ясно и разжевывая смысл каждой фразы), а не презрительно фыркнуть и отвернуть лицеморду куда-то на юго-восток.

— Слушай же! — сфинкс откашлялась. — Со мною здесь друзья и братья, с которыми я в бой вступил против врагов. Однако же не гость я тут и не захватчик. Обители я сей принадлежу, хоть это и не дом мне. И вскорости я встречу здесь семью свою, — закончила она и выжидательно уставилась на слизеринца. — О чем я веду речь?

Тот, не на шутку озадаченный, снова начал ходить туда-сюда.

— Не гость и не захватчик. То есть — не случайно туда попал, так?… С ним друзья и братья, которые помогали сражаться с каким-то врагом. Значит, они там вместе… Принадлежит той обители, даже если это и не дом… Моргана побери, знакомое что-то…

— Подумай хорошенько, юный маг. И твой ответ предскажет, чем окончится твоя дорога.

— Да чем она у всех заканчивается-то? Все одним и тем же… — легкомысленно отмахнулся он, продолжая ровным шагом отмеривать расстояние от одной стены лабиринта до другой. — Скоро встретит там свою семью… Не дом, но принадлежит… Х-м-м…

Гарри вдруг замер. И, весь сошедший с лица и побледневший, повернулся к сфинкс.

— П-погоди-ка..!

— Ты нашел ответ, юный маг, — торжественно произнесла она, поднимаясь на лапы. — Озвучь его и сможешь пройти дальше.

— Да вот мне уже как-то и не очень хочется, — нервно рассмеялся тот, отступая на несколько шагов назад.

— Каков твой ответ?

Говорить в самом деле не хотелось. И дело было вовсе не в суеверности.

К подобного рода вещам Поттер относился довольно скептически — приметы всякие, страшные истории, мало подкрепленные реальными фактами, совсем уж невероятные легенды… да что в них такого может быть? Споткнуться, случайно палочкой взмахнуть и левитировать себе на затылок что-нибудь тяжеленькое и так в любой день недели можно. А всякие там мнительные личности после того, как им шарлатан какой нагадает невезение в течение всего дня, сами, без чужой помощь приведут горе-предсказание в действие — силой ужасного и могучего самоубеждения.

Но все-таки сфинкс же!

Да и не шутят с такими вещами — это ведь даже и не оступиться и ногу подвернуть из-за невнимательности и собственной мнительности…

Гарольд на всякий случай вернулся к развилке. Центральный коридор, по которому он шел до этого, схлопнулся прямо перед ним же — сработала ловушка, не дающая вернуться и выбрать на одной из развилок другой путь. То есть, бегство с «поля боя», несмотря на слова самой сфинкс, не предусматривалось изначально.

Еще два ответвления оканчивались тупиком. Причем, не скрытым, на которые Гарри уже натыкался и вполне успешно прожигал себе путь вперед или пользовался спрятанными плитами открытия и переноса, а вполне себе самыми настоящим — гордо игнорирующим любую направленную на них магию.

Оставался последний вариант — подать сигнальное заклинание аврорам, и пусть его вытаскивают отсюда хоть целым отрядом, потому что, согласно сфинксову предсказанию, перспективы у Поттера вырисовывались отнюдь не радостные.

Вплоть до смерти.

С вызовом авроров лично он в глазах общественности ничего не терял — отдуваться Краму, когда его потом свои маги из Умертвия приведут в сознание. Ну продует Дурмстранг и сам Гарри лично, ну и не больно-то и хотелось…

Только это еще как посмотреть. Может мнением всего Хогвартса плюс узкого круга особых «посвященных» лиц он и не очень-то дорожил, но на первый план выходила другая проблема — если Гарри сейчас, как выражаются у магглов, резко вдарит по тормозам, весь год фактически уйдет насмарку. Все приготовления, все контр-меры по-отношению к действиям Пожирателей… Да вообще все!

И конечно же, по закону подлости (в который Поттер не верил, но вероятность существования которого предполагал и допускал), именно когда он откажется от участия и пойдет придумывать для Дамблдора достойное оправдание своему позорному бегству, с Джереми случится какая-нибудь пакость. Вот просто непременно случится. И именно когда Гарольда рядом не будет, чтобы все разрулить с минимальными потерями.

А он вроде как на себя обязательства брал определенные. Во всяком случае, перед самим собой и перед Анголом, о чем никогда и не перед кем не распространялся, но что, тем не менее, имело место быть.

И позорен будет не сам факт побега, что есть не акт трусости, а грамотный тактический ход, и не страх перед сфинксовым предсказанием. А то, что из-за Гарри все сорвется в самый ответственный момент.

В самом деле, всего-то половина последнего тура осталась. Перетерпеть — и он свободен аки кейнерил в свободном полете клювом вниз с крыши совятни.

Ну, хотя бы до следующего учебного года будет свободен точно.

— Маг, ты только зря тянешь наше общее время, — сообщила вернувшемуся к ней Поттеру сфинкс, с большим интересом разглядывавшая свой внушительный маникюр в полумраке лабиринта.

Похоже, ее ничуть не беспокоило то, что в свете факелов, находившихся не так уж и близко, степени аккуратности заточки когтей оценить достаточно проблематично.

Хотя… фактически ну кошка же. Пускай и наполовину.

— Ладно, — сдался Гарольд. — Ладно. Разгадка — смерть. И это же меня ждет в конце сегодняшнего пути, — скучающим тоном произнес он.

— Правильно, — важно кивнула сфинкс. И, поднявшись с места, прошла чуть назад — к расширению в лабиринте, специально предназначенному для того, чтобы она могла в нем разлечься и освободить хотя бы пару футов свободного пространства. — И помни: самый простой путь чаще всего бывает самым верным.

— Ну уж куда вернее-то, — недовольно пробурчал Гарри, быстро проходя мимо.

Нет, суеверным он не был, да и не положено магам такой ерундой страдать — какие тут к Мерлину суеверия, когда и так все возможно?

Но вслух признавать, что в конце лабиринта (в конце тура? В конце сегодняшнего дня вообще? Да Мерлин разберет!) его ждет нечто столь же неприятное и равнозначное, как «Авада Кедавра» в лоб, это уж как-то…

Ну не вдохновляет на дальнейшие подвиги совершенно!

Еще через два поворота Гарри от мысленных проклятий в сторону оставшейся далеко позади сфинкс перешел уже к ругательствам в полный голос — вместо здравой подозрительности благодаря третьей загадке в нем в полную силу разыгралась фирменная наследственная паранойя. Та самая, которую в себе холил, лелеял и культивировал Джеймс, а до него и многие-многие поколения столь же неадекватных предков.

И Гарольд теперь разве что не от собственной тени шарахался с поднятой наизготовку палочкой и вертящимся на языке Непростительным.

Что, впрочем, было в какой-то степени оправданно — количество ловушек на квадратный фут возрастало пропорционально пройденному пути. И магический кустарник, из которого были выращены стены, шумел больно подозрительно. И редкие факелы больше чадили и искрили, чем давали свет. А тратить палочку на «Люмос», что лишит возможности приложить противника каким-нибудь увесистым проклятием, не очень-то хотелось.

И вообще было сумрачно, прохладно, тихо и неуютно.

Хмурый и уже откровенно передергавшийся к этому времени Поттер остановился, глубоко вдохнул и выпалил на весь коридор:

— Моргана же вас всех за ногу да со шпиля Астрономической башни побери!

После того, как эхо в третий раз донесло «за ногу и со шпиля», стало ощутимо легче. И нервы отпустило.