| For as little as he heard, he was convinced that the conversation turned upon himself and his own career; several times the name of Scrymgeour reached his ear, for it was easy to distinguish, and still more frequently he fancied he could distinguish the name Francis. | По этим обрывкам он убедился, однако, что речь шла о нем самом и о его будущем. Несколько раз достигало его слуха имя Скримджер, которое легко было различить, а еще чаще он как будто различал имя Френсис. | | At length the General, as if in a hot anger, broke forth into several violent exclamations. | Наконец, словно в припадке ярости, генерал разразился гневными возгласами. | | "Francis Vandeleur!" he cried, accentuating the last word. | - Френсис Венделер! - закричал он, упирая на последнее слово. | | "Francis Vandeleur, I tell you." | - Френсис Венделер, говорю я тебе! | | The Dictator made a movement of his whole body, half affirmative, half contemptuous, but his answer was inaudible to the young man. | Диктатор дернулся всем телом, выражая то ли согласие, то ли пренебрежение, но молодой человек не расслышал его ответа. | | Was he the Francis Vandeleur in question? he wondered. | Неужели это его они называли Френсисом Венделером? | | Were they discussing the name under which he was to be married? | Может быть, спор шел об имени, под которым он должен был венчаться? | | Or was the whole affair a dream and a delusion of his own conceit and self-absorption? | Или все это только наваждение, пустой сон, порожденный его тщеславием и самомнением? | | After another interval of inaudible talk, dissension seemed again to arise between the couple underneath the chestnut, and again the General raised his voice angrily so as to be audible to Francis. | Некоторое время ему опять не удавалось расслышать их речей. Затем между собеседниками под каштаном снова возникло разногласие, генерал сердито повысил голос, и до Френсиса долетели его слова. | | "My wife?" he cried. | - Моя жена? - вскричал он. | | "I have done with my wife for good. | - Я навсегда порвал с моей женой. | | I will not hear her name. | Я о ней и слышать не хочу! | | I am sick of her very name." | Мне противно самое ее имя. | | And he swore aloud and beat the table with his fist. | И он громко выругался и стукнул кулаком по столу. | | The Dictator appeared, by his gestures, to pacify him after a paternal fashion; and a little after he conducted him to the garden-gate. | Диктатор стал, судя по жестам, отечески успокаивать генерала и вскоре повел его к садовой калитке. | | The pair shook hands affectionately enough; but as soon as the door had closed behind his visitor, John Vandeleur fell into a fit of laughter which sounded unkindly and even devilish in the ears of Francis Scrymgeour. | Братья обменялись довольно сердечным рукопожатием, но как только дверь за гостем закрылась, Джон Венделер разразился хохотом, который Френсису Скримджеру показался дьявольски злобным. | | So another day had passed, and little more learnt. | Так прошел еще один день, принесший мало нового. | | But the young man remembered that the morrow was Tuesday, and promised himself some curious discoveries; all might be well, or all might be ill; he was sure, at least, to glean some curious information, and, perhaps, by good luck, get at the heart of the mystery which surrounded his father and his family. | Впрочем, молодой человек помнил, что завтра вторник, и сулил себе удивительные открытия. Хорошо ли, плохо ли для него обернется дело, он, во всяком случае, узнает что-нибудь любопытное, а если ему повезет, он доберется и до разгадки тайны, окружавшей его отца и всю семью. | | As the hour of the dinner drew near many preparations were made in the garden of the house with the green blinds. That table which was partly visible to Francis through the chestnut leaves was destined to serve as a sideboard, and carried relays of plates and the materials for salad: the other, which was almost entirely concealed, had been set apart for the diners, and Francis could catch glimpses of white cloth and silver plate. | Близился час обеда, и в саду позади дома с зелеными ставнями шли великие приготовления: на том столике, который был виден сквозь ветви каштана, стояли тарелки для перемены и все нужное для салата. Стол для обедающих стоял в стороне, густая листва почти совсем скрывала его, и Френсис мог разглядеть лишь белу - скатерть и столовое серебро. | | Mr. Rolles arrived, punctual to the minute; he looked like a man upon his guard, and spoke low and sparingly. | Мистер Роллз явился минута в минуту. Он как будто держался настороже, говорил тихо и скупо. | | The Dictator, on the other hand, appeared to enjoy an unusual flow of spirits; his laugh, which was youthful and pleasant to hear, sounded frequently from the garden; by the modulation and the changes of his voice it was obvious that he told many droll stories and imitated the accents of a variety of different nations; and before he and the young clergyman had finished their vermouth all feeling of distrust was at an end, and they were talking together like a pair of school companions. | Диктатора, наоборот, обуяла необычайная жизнерадостность - в саду то и дело раздавался его юношески звучный смех. Судя по оттенкам голоса, он, вероятно, рассказывал смешные истории, подражая то одному, то другому иностранному выговору. И не успели они с молодым священником прикончить бутылку вермута, как недоверие гостя испарилось и они уже болтали, словно два школьных товарища. | | At length Miss Vandeleur made her appearance, carrying the soup-tureen. | Наконец появилась мисс Венделер с суповой миской в руках. | | Mr. Rolles ran to offer her assistance which she laughingly refused; and there was an interchange of pleasantries among the trio which seemed to have reference to this primitive manner of waiting by one of the company. | Мистер Роллз бросился ей навстречу, желая помочь, но она со смехом отказалась. Последовал обмен шутками - обедающих как будто забавляло, что одному из них приходится подавать на стол. | | "One is more at one's ease," Mr. Vandeleur was heard to declare. | - Зато так свободней! - послышалось заявление Венделера. | | Next moment they were all three in their places, and Francis could see as little as he could hear of what passed. | Потом они расселись по местам, и Френсису теперь ничего не было ни видно, ни слышно. | | But the dinner seemed to go merrily; there was a perpetual babble of voices and sound of knives and forks below the chestnut; and Francis, who had no more than a roll to gnaw, was affected with envy by the comfort and deliberation of the meal. | Но обед проходил, кажется, весело, под каштаном шла непрерывная болтовня и раздавался стук ножей и вилок. Френсис, проглотивший с утра одну булочку, позавидовал их мирной и неторопливой трапезе. | | The party lingered over one dish after another, and then over a delicate dessert, with a bottle of old wine carefully uncorked by the hand of the Dictator himself. | Они подолгу сидели за каждым блюдом и закончили обед легким десертом и бутылкой старого вина, которую осторожно откупорил сам диктатор. | | As it began to grow dark a lamp was set upon the table and a couple of candles on the sideboard; for the night was perfectly pure, starry, and windless. | Так как уже стемнело, на стол поставили лампу, а на подсобный столик - две свечи; ночь наступала удивительно ясная, звездная и безветренная. | | Light overflowed besides from the door and window in the verandah, so that the garden was fairly illuminated and the leaves twinkled in the darkness. | Из дверей и окон веранды тоже струился свет, так что сад был весь озарен и в темных кронах поблескивали листья. | | For perhaps the tenth time Miss Vandeleur entered the house; and on this occasion she returned with the coffee-tray, which she placed upon the sideboard. | Мисс Венделер, вероятно, уже в десятый раз, ушла в дом; теперь она вернулась, неся поднос с кофейным прибором, который поставила на другой столик. | | At the same moment her father rose from his seat. | В ту же минуту ее отец поднялся с места, и Френсис услышал, как он сказал: | | "The coffee is my province," Francis heard him say. | - Кофе - это уж мое дело. | | And next moment he saw his supposed father standing by the sideboard in the light of the candles. | Затем Френсис увидел своего предполагаемого отца у подсобного столика в свете зажженных свечей. | | Talking over his shoulder all the while, Mr. Vandeleur poured out two cups of the brown stimulant, and then, by a rapid act of prestidigitation, emptied the contents of a tiny phial into the smaller of the two. | Продолжая разговаривать через плечо, мистер Венделер нацедил две чашки коричневого напитка, а затем ловким движением фокусника вылил в меньшую чашку содержимое крохотного флакончика. | | The thing was so swiftly done that even Francis, who looked straight into his face, had hardly time to perceive the movement before it was completed. | Он проделал это с необычайной быстротой, и Френсис, глядевший прямо на старика, едва успел заметить, что случилось, как все уже было кончено. | | And next instant, and still laughing, Mr. Vandeleur had turned again towards the table with a cup in either hand. | В следующее мгновение, продолжая смеяться, мистер Венделер повернулся к обеденному столу, держа по чашке в каждой руке. | | "Ere we have done with this," said he, "we may expect our famous Hebrew." | - Не успеем мы выпить кофе, - сказал он, - как появится наш ростовщик. | | It would be impossible to depict the confusion and distress of Francis Scrymgeour. | Невозможно описать смятение и ужас Френсиса Скримджера. | | He saw foul play going forward before his eyes, and he felt bound to interfere, but knew not how. | У него на глазах совершалось преступление, он понимал, что должен вмешаться, и не знал, как это сделать. | | It might be a mere pleasantry, and then how should he look if he were to offer an unnecessary warning? | А вдруг это просто шутка? Хорош он будет тогда со своим вмешательством! | | Or again, if it were serious, the criminal might be his own father, and then how should he not lament if he were to bring ruin on the author of his days? | А если дело серьезно, то ведь преступник, возможно, его родной отец, и не придется ли тогда Френсису каяться, что он навлек гибель на своего родителя? | | For the first time he became conscious of his own position as a spy. | Он только теперь уяснил себе, что играет роль соглядатая. | |
