Да.
Снежинки. Сначала одна, задорно кружась, приземлилась прямо на кончик моего носа, затем другая, а через несколько мгновений все вокруг блестело от танца ослепительно-белых кристалликов льда. Вот оно.
– Посмотри в небо. Что ты видишь? – раздался за спиной до боли знакомый голос. Первым же порывом было поднять голову и удостовериться в том, что это не мираж и не галлюцинация, но слова сами собой сорвались с языка, поддержав эту игру:
– Тучи вижу. Но снежинки мешают, лезут в нос и глаза.
– Вот видишь, опять негатив – тучи темные, снежинки мешают, лежать холодно, этот придурок прикопался, – раздался насмешливый ответ, – А я вижу прелестные ватные облака и миллионы неповторимых снежинок, непохожих одна на другую. А еще рядом со мной сейчас самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал. Видишь разницу, Иззи?
– Теперь вижу, – дрогнувшим от слез голосом ответила я. Эти же слова, один в один, мы говорили друг другу каких-то две недели назад, лежа в снегу и считая звезды. Все встало на свои места, магическим образом разложилось по полочкам, будто и не было никакого расставания. Медленно посмотрев вверх, я улыбнулась сквозь слезы: надо мной высился улыбающийся архангел.
Не веря своим собственным глазам, я с усилием протянула руку и уже через несколько мгновений оказалась в надежных руках раскрасневшегося от мороза или волнения Габриэля. Каково же было удивление мужчины, когда вместо того, чтобы броситься в его объятия, я накинулась на него чуть ли не с кулаками:
– Ах ты скотина такая, это что вообще было?! – крича во всю мощь осипшего голоса, я колотила пернатого, вкладывая в удары всю свою злобу. Для любого другого представителя якобы сильного пола это могло закончиться трагично, но мне повезло с железобетонным избранником. – Кто тебе позволил распоряжаться моими мозгами, засранец небесный? Или тебе давно перья не выдергивали и ты соскучился по острым ощущениям?!
– Изабелл, может ты… – Габриэль старался угомонить меня, поймав за руки и притянув к себе, но я упорно барахталась, не давая сказать ему и слова.
– Нет, не может! Гаденыш ты пернатый, а если бы я совсем рехнулась?!
– Зато сейчас ты прямо эталон здравомыслия и психического равновесия, – устало вздохнул он, уворачиваясь от очередного подзатыльника.
– Ах это я психическая?
– Да я не это имел в виду и вообще…
– Плевать мне на твое «вообще»! У меня теперь психологическая травма на всю оставшуюся жизнь, а он еще и шутить смеет. Козел ты горный, а не архангел, и душа твоя черная, как фантазия Малевича!
– Хочешь устроить диспут об искусстве Казимира Севериновича?
– Ничего я не хочу. И хватит улыбаться. Я думала, что схожу с ума, а тебе тут весело было что ли?
– Конечно, мне было очень весело наблюдать, как ты довольно мурлычешь с другим мужчиной, пусть и созданным мною же, – обиженным тоном ответил он, из-за чего я почувствовала противный укол совести. Дура я, вот кто: Гейб все же вернулся, а я пытаюсь с ним подраться и устраиваю истерики. Стушевавшись, я несмело обняла его.
– Прости. Наверное, не такого приема ты ожидал.
– Да уж. Кто же знал, что все раскроется настолько быстро? Обычно такие фокусы удаются мне без особых усилий.
– Просто ты не учел одной маленькой детали, – оторвавшись от объятий, я взглянула в родные ореховые глаза, в которых отражались рождественские огни Бостона.
– Какой?
Мягко улыбнувшись, я приподнялась на носочки и прошептала прямо на ухо мужчине:
– Никакой магии и ангельских фокусов не хватит, чтобы заставить меня тебя забыть, – договорив, я отстранилась и впихнула опешившего архангела в помещение, продолжая подталкивать к середине комнаты.
– Изабелл, что ты творишь? – смеясь, спросил он, когда я наконец остановилась.
– Я? Ничего, тебе все показалось. Ой, смотри, мы совершенно случайно оказались прямо под омелой! – наигранно воскликнула я, глянув на веточку, подвешенную к потолку.
– Да, совершенно случайно, – улыбнувшись, протянул Габриэль, но я тут же сердито толкнула его в плечо:
– Тебе что-то не нравится? А ну не оскорбляй традиций!
И он меня послушался. Осторожно притянув к себе за талию, архангел едва ощутимо коснулся моих губ своими. Для меня время словно остановилось, было страшно даже подумать о чем-то, ведь это могло разрушить такую хрупкую идиллию. Не отрываясь от безмерно нежного, даже робкого поцелуя, он ласково погладил меня по щеке, провел ладонью по ключице и прижал к себе, потянув за плечо. Ничего больше не имело значения – только я, мой архангел и отчетливый запах шоколада, за которым я успела так сильно соскучиться.
– Пообещай, что больше никогда не бросишь меня в канун Рождества, – прошептала я, когда мы наконец смогли оторваться друг от друга.
– Обещаю, – ответил Габриэль так же тихо. И знаете, даже такие надменные засранцы, то и дело бросающие слова на ветер, иногда говорят чистую правду.