Ягишна Никитична, не говоря ни слова, пнула кота в бок. Кот, ловко изогнувшись, спрятался в ногах у незнакомца в военной форме. Незнакомец невозмутимо курил, сохраняя на лице добродушное выражение.
- Батюшка Кощей, - с подвыванием замяукал кот, - повели почтенной Ягишне Никитичне не наносить мне телесных повреждений! Если она мне рёбра сломает, я петь не смогу!
Чудовище снова усмехнулось и махнуло рукой, призывая всех к порядку. Стало тихо.
- Нет времени на глупые развлечения, - слова медленно выплывали из неподвижного серого рта, - всем сосредоточиться на главном. Булат, Иван, ещё раз самовольно предпримите опасные действия - обращу в волков. Никитична, ведите себя адекватнее - Ваш гнев мешает решению главной задачи. Баюн, прекрати истерику и не оставляй без присмотра богатырей, если упустишь - лишу золотой цепи, будешь таскать железную. Василиса, неуч пока твой, жду твоего доклада, как можно скорее. Помни, у нашего гостя время ограничено. А Вы, Василий, идёмте со мной, Вам надо отдохнуть с дороги.
С этими словами Кощей спустился вниз и, подхватив под руки незнакомца с Ягишной Никитичной, мерно пошагал в сторону избушки. Булат с Петровной мгновенно спрыгнули с крыльца и исчезли в густых зарослях, кот стремительно последовал за ними. Евшиков с тревогой наблюдал, как оставшаяся с ним девушка, не торопясь, поднимается к нему на крыльцо.
- Меня зовут Василиса Премудрая, - сообщила она, окинув его цепким взглядом, - иди со мной неуч, не бойся. Будешь делать, как скажу, ничего худого с тобой не случится.
- А куда идти? - осипшим голосом спросил Евшиков.
- В Архив, - буднично ответила Василиса и открыла перед ним дверь.
...пирог таял во рту. Привычная затрещина от Ягишны Никитичны и горячий пузатый самовар на столе настраивали на мирный лад. Евшиков с аппетитом прихлёбывал ароматный чай, слушая тихие напевы Баюна, который умудрялся подыгрывать себе на гуслях, не выпуская золотой цепи из лап. В раскрытое окно был виден тот самый незнакомец, которого Кощей звал Василием, а все остальные уважительно величали экспертом. Эксперт, сохраняя на лице добродушное выражение, беседовал с Булатом. Говорили они тихо и Евшикову, навострившему уши, пришлось перебраться под подоконник.
- Что, брат, отдыхаешь? - Булат был настроен доброжелательно, - а я думал, что у тебя работы невпроворот.
- И так и сяк, - не очень внятно ответил Василий, - табачок у вас так себе. Почти трава, солома даже.
- Другое курим, - согласился багатур, - снимая с пояса свой кисет и предлагая собеседнику, - не такое, как у вас, но нам нравится.
- Попробуем, - Василий легко свернул самокрутку, - на-ко, моим побалуйся.
Какое-то время было тихо, потом Булат закашлялся.
- Ничего себе, - задушенно сказал багатур, - таким только нечисть травить. А слово когда говорить будешь?
- Не буду, - по звуку было понятно, что эксперт усмехнулся, - при моём создании этот показатель не завели.
- А кто тебя создавал? - после минутного молчания спросил Булат, - что за волшебник?
- Генератор Смолещины, - ответил Василий, - устроитель всех судеб, не без того, знаешь ли.
- Хе, брат, - по голосу было понятно, что Булат загорелся интересом, - пошли, медовухи налью, ну и пару схем набросаем. Генератор - это сильная тема!
- Славно, а то от жары в горле зачерствело, - собеседник багатура казался безразличным, - давай, боец, плещи свою медовуху, попробуем!
Слышно было, как они зашагали прочь. Когда всё стихло, кот перестал бренчать на гуслях и негромко обратился к Евшикову:
- Нет ли у Вас, мой несчастный друг, впечатления, что наш гость несколько странен в речах? Сколь внятен будет вердикт его?
- А? - огрызнулся Евшиков, которому, кроме вердикта, не понравилось, что его назвали несчастным, - чё?
- Да ничё..., - кот досадливо вздыбил усы, - не поэт Вы, батенька, не поэт...
И со всей дури вмазал лапой по струнам. Получилось неблагозвучно. Это привело кота в раздражение и он начал агрессивно драть струны когтями, сопровождая какофонию нервным взмуркиванием. "Генератор, - думалось Евшикову под раздражённый кошачий мяв, - красивое слово. Обалденное. Важное! Может, то самое?". И, притулившись возле стены под подоконником, прикрывая рот ладонью, тихо и быстро зашептал:
- Генератор, генератор, генератор...
Мир остался на месте, но кот замолчал.
- М-да, - спустя некоторое время сказал Баюн, - всё же, Вы, думается мне, ближе к дуракам, чем к неучам. Хотя, у наших дураков всегда есть правильный результат, глупое поведение - это же просто тактика. А Вы, дорогой мой, и результат не получаете и смущаете аспектами своего поведения. Значит, это правда, что по ту сторону межпространственного прокола дураки не имеют скрытой мудрости?
- А вот я тебя веником! - обиделся Евшиков, - думаешь, если стишки сочиняешь, то и обзываться можешь?
- А я - гуслями по дурной башке! - отреагировал Баюн, на всякий случай, вспрыгнув на полку под потолком, - нельзя же, в самом деле, так варварски реагировать на здоровую критику! Это же хамство - гонять поэта веником!
- Неуч звучало лучше, - стоял на своём Евшиков, - по-честному, не оскорбительно!
- Нет, - заело кота, - нет, дорогой мой! Вы, простите, даже не дурак, Вы недоумок и дикарь! Полагать, что веник даёт право распоряжаться судьбами поэзии!
- Отстань от меня со своей поэзией, - орал в ответ неуч, - я, вообще, не знаю, что это такое! Ты меня дураком обозвал, за оскорбление ответишь!
Кот вытянул вперёд растопыренную лапу и торжественно объявил:
- Только безумцы не знают, как опасно оскорблять поэтов. Я сложу про Вас насмешливую и уничижительную песню, я опозорю Вас на весь белый свет, обещаю!
- А я вспомню волшебное слово, нет, вспомню много слов и будешь ты, Баюн, шкурой ходячей, что б тебя!
Тут полка оборвалась и Баюн с гуслями и цепью в лапах рухнул вниз. Внезапно чья-то рука схватила Евшикова сзади за волосы и голос Василисы произнёс:
- А ну, тихо! Сидеть!!
После чего, в звенящей тишине, добавила:
- Оба на выход, живо!
На улице, семеня на полусогнутых ногах и лапах, они тревожно пытались заглянуть в лицо Василисе. Та, сохраняя привычную невозмутимость, не торопясь, вышла к ним из избушки Ягишен.
- Ты становишься всё более опасным, - окидывая Евшикова своим цепким взглядом, сообщила она, - тебя нельзя оставлять без серьёзного присмотра.
- Здравствуй, девица-красавица, - Евшиков замолчал, мучительно вспоминая занятия по былинному этикету, - это... калёные орешки... не, лицо белое да румяное...
- И тебе доброго утра, Евша-неуч, - с лёгкой улыбкой отозвалась Василиса, - уж ладно, не ломай язык, говори, как можешь, по-неучёному. Зачем кота убить хотел?
- Говорит много, потому что, - опустив глаза, ответил Евшиков, - и обзывается. От кота неприятно...
Василиса засмеялась, кот обиженно фыркнул. Сверху раздался нарастающий вой, который перешёл в рёв и грохот - приземлялась Ягишна Никитична в ступе. Когда пыль осела, Никитична бодро выпрыгнула из ступы и, закинув метлу на плечо, подошла к Василисе.
- Контролируешь? Это правильно! - Ягишна Никитична была настроена решительно, даже по-боевому, - я бы ещё намордник на него одела, что бы не гавкал лишнего! И уста воском запечатать, для верности.
- Скорее надо решать, что делать, - ответила, щурясь, сероглазая девушка, - времени всё меньше, скоро он так заговорит, что никакого контроля не хватит. А печать на уста - это интересно...подумать надо... Кстати, что там наш эксперт?
- Эксперт с Булатом медовуху пьют и про генератор рассуждают, - Никитична фыркнула, - схемами весь Архив забросали.
- Так когда же?
- Собираемся в Архиве сегодня вечером, когда взойдёт первая звезда, - огненный взгляд Никитичны упёрся в сомлевшего от ужаса Евшикова, - без ужина, всем учесть! Всё, соблюдай неуча, а я пошла, у меня сеанс связи с батюшкой Кощеем.
И, решительно повернувшись, Ягишна Никитична буквально забежала в избушку.