Он отвез нас назад, на бульвар возле пляжа. Здесь он высадил нас перед отелем, который выглядел, как Белый Дом в Вашингтоне. Название — «Рио — Палас». Я почувствовал себя как дома — на стене в вестибюле висела фотография анкетытолстячка Гельмута Коля. Гляди–ка, Дитер! — думал я. Он тоже здесь побывал. Это место не может быть плохим.
Я заказал себе и Губи два номера с видом на океан. Цена за номер: четыреста долларов в сутки. А теперь мы хотели к конечной цели нашего путешествия! К тому, почему мы вообще здесь оказались — кобеляж. Мы покидали наши чемоданы на кровать, и снова спустились к портье: «Где здесь самые красивые девчонки? В какой части пляжа они загорают?» — хотелось нам знать.
Портье доверительно подмигнул нам. Этот вопрос явно был ему знаком: «Я скажу только: Карлос! Вам нужно спросить Карлоса. Карлос вам поможет».
Карлос и впрямь оказался крутым парнем. Он приволок нам два шезлонга и две колы. В конце дня каждый получил четыре порции колы. И Карлос сказал нам: «Триста долларов!»
А мы, удивленно так: «Как это, триста долларов? Мы только выпили немного колы и повалялись на этих лежанках!» Но, один взгляд на нас, и Карлос, наверное, сразу просек: это два похотливых развратных кретина из Германии, у которых нет никакого плана действий. С ними можно делать, что угодно.
На нашу беду у сеньора Карлоса, к сожалению, оказалось под рукой несколько братишек, два метра в высоту и едва ли не трив ширину, да и вид у них был весьма недружелюбный. Этот аргумент меня убедил: «Здесь все совсем недорого!» — сказал я, прежде чем сунуть триста долларов Карлосу в руки. А потом мы с Губи увидели, что остались одни, прежде чем Карлос успел набросить налог на добавленную стоимость.
Вечером мы попытали счастья в «Help!» Эту дискотеку нам рекомендовали еще в Германии: если ты настоящий мужчина и ты не был в «Help!», ты не бывал по–настоящему в Рио. Здесь, по слухам, собиралисьсамые смелые, суперразвратные девки, и только ждали, чтобы кто–нибудь их натянул.
Это действительно было так, и все–таки нам не повезло: за неделю до нас здесь побывал Франк Фариан и изгадил все цены. Вместо обычных ста долларов он совал девушкам в трусики по три сотни. И теперь каждая девка здесь знала «Франка из Гёрмэнии». У нас с Губи пробирала дрожь по спине — мы, конечно же, не хотели идти туда, гдеуже побывал «Франк из Гёрмэнии».
Несмотря на это, мы отправились вечерком на суперразвратную вечеринку в «Help!». Было темно. Было тесно. Освещение было слабым. Кругом сексапильные тела и зажигательная музыка. Каждые полчаса ди–джей исполнял песню под названием «Мамбо! Мамбо!» И все, как идиоты, выскакивали на танцплощадку, поднимали вверх руки, падали и орали: «Чики–чики–чики-чииии!» Мы с Губи принимали горячее участие.
(Дома, в Германии, некоторое время спустя, я отказывался верить своим ушам: я вдруг услышал по радио это «Чики–чики–чики-чииии!». «Франк из Гёрмэнии» мигом перепел песню с парочкой шоколадных девочек и выбросил на рынок как свою собственную композицию «Тик, Тик, Так»).
Под конец пьяной вечеринки нам с Губи удалось–таки найти двух герл, которые не знали «Франка из Гёрмэнии». Их мы прихватили с собой в рамках культурного мероприятия.
«Нет, нет, сеньоры!» — портье махал пальцем, что твой снегоочиститель, — «Не здесь! Не здесь!» Мы застыли на месте, как идиоты. Наверху нас ждали наши громадные кровати стоимостью в четыреста долларов, а воспользоваться ими мы не могли. По крайней мере, не с герлами. Прямо хоть плачь. В конце концов мы с сеньоритами остановились в отвратительном заведении, которое напомнило мне «Гранд–отель Европа Интернейшнл».
В восемь мы, измотанные и немного разочарованные (наша частная «чики–чи» с герлами, конечно, оказалась не на высоте), приплелись в «Рио Палас», прикорнули пару часиков, и в десять снова встали, чтобы не пропустить завтрак — шведский стол.
Мы не верили своим глазам: столовая была заполнена сплошь туристами из Германии. Только мужчины. Ровнехонько тридцать штук.
«Ух! Я здесь вчера! Вы себе этого представить не можете! О таком нельзя молчать!» И вдруг по столам понеслись хвастливые и самодовольные слова. Начал какой–то тип позади слева от меня. «Да, но сперва я. Народ, если я вам расскажу, что со мной было! Она плакала от благодарности! Плакала, говорю я!» — этот сидел впереди справа.
Минут через пять мне стало ясно: разумеется, каждый из них поимел женщину века. Как минимум Мисс Рио. Они рисовали в воздухе руками невероятные по величине груди и описывалиугол эрекции, крутой, как лыжный трамплин.
Один бизнесмен из Бремена, лет тридцати пяти, кричал без передышки: «А результат! Результат! Результат!»
И, конечно, никто из них не платил за девочек. Все получили все на халяву.
Мы с Губертом все время пялились друг на друга и думали: какие же мы кретины! Нам следовало заплатить! Конечно, мысль эта сенсационной не была.
Вечером мы пешком помчались в «Help!», чтобы сэкономить пять долларов на такси.
Вдруг одна из этих эротичных едва одетых Рио–девочек подошла к Губерту, обняла его и горячо поцеловала.
«Черт возьми! Наконец–то пропадет однообразие!» — возликовали мы с Губертом в унисон.
Но единственное, что пропало, так это портмоне Губи, которое цыпочка украла. А в нем: пятьсот долларов наличными и все кредитки. Для Губи вечер на этом закончился.
На следующее утро мы снова встретили все то же сообщество завтракающих мужчин. А в воздухе по–прежнему витали тучи «Ооойй! Оох! Круууто!» — рекорды траха и высший пилотаж в сексе. На этот раз мы с Губи были подготовлены и могли выкрикивать наравне с другими: «Сееееееемь раз подряд! Вооооосемь раз без перерыва!» Конечно, это была наглая ложь.
В этот вечерпо пути в «Help!» Губи снова наткнулся на женщину с открытым ртом и высунутым язычком. Губи запаниковал. Ему не хотелось, чтобы его вновь приветствовали по местным обычаям. Ой, она украдет мои последние 10 долларов! Он был в этом уверен и оттолкнул от себя леди.
После чего тетенька нагнулась, выдернула здоровенный камень из мостовой, и запустила ему в голову. «Я сыт по горло», — и Губи ругнулся — «сраное Рио!»
В последовавшее затем утро размеры пениса в столовой достигли длины бильярдного кия, а девочки во всем Рио не могли уснуть после таких оргазмов. Мы с Губи не могли этого больше слышать и заткнули себе уши руками.
Позавтракав, мы отправились на пляж. Там нас собиралась навестить леди из «Help!». «Ну давай, приходи, мы могли бы вместе искупаться! Это будет здорово!» — приглашал ее я.
Я издалека увидел девушку, ковыляющую по песку, и ужаснулся: то, что вечером казалось молодым, подтянутым и соблазнительным, при свете дня оказалось пористым, обвислым и одряхлевшим.
«Скажи, что меня здесь нет! Меня здесь нет!» — заклинал я Губи, быстренько заползая под лежанку.
Когда тетка через пять минут исчезла, Губи заныл: «Здесь бабы такие ужасные! Для меня нет вообще ничего! Мне больше нравятся блондинки».
А я: «Ну, тогда тебе нужно было ехать в Швецию, а не в Бразилию». Но Губи был прав. Это оказался не совсем тот рай, которого мы ожидали. Скорее, сильнейшая насмешка всех времен и народов.
Под конец недели даже в нашем мужском сообществе едоков положение резко и неожиданно изменилось.
«Нет, здесь одно дерьмо!» — заявил целый хор теноров, — «Черт возьми! Куба! Куба, говорю я вам! Вот где можно оттянуться! Вот куда нужно ехать!»
Бабы там не так испорчены и высокомерны, как здесь, в Рио — заявил хор. И кроме того, там, якобы, мужчине придется отдать лишь четверть от той суммы, которую он вынужден платить здесь.
Но мы с Губи хотели только одного — домой. Наконец, через 10 дней наступил день возвращения. «Двадцать тысяч долларов, пожалуйста!» — с такими словами молоденькая девушка из администрации «Рио Палас» выписала нам счет. Ну да, все правильно. Мы с Губи все это время хорошо питались. Иногда прихватывали бутылочку шампанского. Я положил на стойку свою золотую карточку «Амекс».