Литмир - Электронная Библиотека

— Зачем у вас диктофон? — голос сухой, монотонный, с ноткой превосходства.

— Диктофон? — невинным тоном переспросил Сергей.

— Вот здесь, — указательный палец левой руки уперся в нагрудный карман его рубахи. — Он у вас включен. Не надо этого. И очки тоже выключите.

Сергей вытащил из кармана диктофон, придавил кнопку, показал Новаку табло. Потом снял зеркальные очки.

— Очки выключены, можете убедиться, — вручил их собеседнику. — И спасибо, что облегчили мне разговор.

— Что вы имеете в виду?

— Вы сделали себе не простой протез. У вас теперь вместо указательного пальца сенсор электромагнитных излучений, верно? Датчики Виганда или что-то в этом роде. Местная специализация, такого больше нигде не делают.

Новак иронически скривил лицо.

— Вы так говорите, будто это что-то плохое. Если я лишился пальца по вине вашего доверителя, то могу заменить его хоть фонариком, хоть ключом от банковской ячейки. Это мое дело.

— Разумеется, мистер Новак. Но проблема в том, что вы причинили себе увечье сознательно. Видеоочки врача скорой помощи зафиксировали следы уколов на вашей левой руке, а Клэр Томсон, супруга вашего родственника, показала, что вы украли у них вилокаин. Хорошо придумано — покупка оставила бы следы в Сети. Вы ведь не знали, что у нее мнемопротезы?

Новак ничего не ответил.

— Да, технологии — то, что меня всегда поражало. «Новые чувства», как это называют, правильно? Я всего день как пытаюсь в этом разобраться, могу что-то спутать. Сенсорные сигналы от пальцев идут в кору мозга, там пальцам отведена территория величиной с Техас. Нет пальца — нет сигналов, кора страдает без работы, и ее легко загрузить новыми задачами. Это лучше, чем фантомные боли. Но врачам запрещено проводить ампутации, чтобы поставить пациенту инфракрасный либо электромагнитный сенсор, — за это отбирают лицензию. Вы могли бы, скажем, отрубить себе палец топориком и придумать правдоподобную историю о приготовлении барбекю в пьяном виде. Но предпочли совместить неприятное с полезным — и пальца лишиться, и раздобыть денег на дальнейшие манипуляции. Долго искали такое место, где командует наивный энтузиаст, не слишком озабоченный техникой безопасности?

Не люблю, когда собеседник так молчит. Поди пойми, что он тебе готовит, — то ли сейчас признает поражение, то ли начнет драться.

— Мистер Новак, согласитесь, что вы не очень хорошо поступили с моим клиентом. Я не адвокат, если вы хотели спросить, — я частный детектив…Так вот, он годится вам в сыновья. Он не торгует воздухом, а работает руками и головой. А вы фактически собирались его пристрелить. Конечно, вы понимали, что его скромный бизнес не выживет, если судебное решение будет в вашу пользу?

Тонкие губы наконец-то разжались.

— У меня в его годы не было собственного дела. Никогда не было. Всегда был наемным работником.

— Что вам помешало?

Молчание. Неразговорчивый собеседник попался.

— Послушайте меня, мистер Новак. Вы, наверное, уже поняли, что с той информацией, которая у нас есть, мой клиент не проиграет дело. Более того, самоповреждение с целью вымогательства — неприятные слова. Но у меня к вам хорошее предложение. Отзовите иск против Стрингера, скажите, что это была ваша вина и ваш просчет. И если к вам обратятся новостники и блогеры, не сочтите за труд подтвердить, что сами себе откусили палец. Насчет причины — я бы рекомендовал невроз от переработки. Сами не знали что делаете, вдруг захотелось… меня уверяли, что так бывает.

— Если б я знал, что мальчишка наймет детектива… — Новак потер себе лоб.

— То что? Действовали бы хитрее?…Знаете, мистер Новак, замыслы вроде вашего не приводят к успеху, когда начинаются с подлости. Вы хотите стать супермастером, и станете им, но это был бы плохой старт. И ладно бы у вас не было денег…

Новак судорожно вздохнул.

— Как меня достали моралисты со всеми козырями на руках. Не надо мне ваших проповедей. Я отзову иск. Если хотите, отправлю письмо прямо при вас.

— Это верное решение. Спасибо вам большое.

— И от ваших комплиментов меня избавьте.

— Я понимаю. Мистер Новак, если позволите, еще личный вопрос?

— Личный? — Новак поморщился. — Слушаю.

— Это ваше шестое чувство. Как оно работает? Электромагнитные поля — они холодные, горячие или какие?

Новак несколько секунд разглядывал его в упор. Потом улыбнулся.

— Не то чтобы… Да, пожалуй, холодные. Они вроде воздушных потоков, но только один палец их чувствует. Знаете, как бойскаутов учат определять направление ветра — оближешь палец, поднимешь и чувствуешь холодок. Близко к источнику бывают очень холодные. Как ледяные градины. Или как мята, это не настоящий холод… Но у них есть плотность, и еще… Представляете индейские плетенки из бисера? Вот когда я приближаю палец к микросхеме, я чувствую что-то вроде этого.

— Невидимые бусины?

— Да, невидимые. Только у них есть цвета, и они шевелятся. Знаю, звучит так, как будто я спятил. Доктор говорит, чтобы я тренировался и записывал свои впечатления. Говорит, что мой мозг сейчас сам определяет, как и что я буду чувствовать, он составляет свою кодировку, для вектора индукции, для напряженности. Что-то будет цветом, что-то теплом или фактурой. Я постепенно разберусь.

— А у людей есть поля?

— Ха! У тех, кто носит на себе гаджеты. Биополей нет, или, по крайней мере, я их не ощущаю.

— Вы не жалеете, что сделали это?

— Нет. — Новак энергично помотал головой. От его флегмы не осталось и следа. — Не жалею. Ни одной секунды.

— А вы планируете вернуться в Нотвилл?

— И что, если планирую?

— Ну, мы с вами могли бы обменяться контактами. При моей работе бывают нужны консультации специалистов, разумеется, платные.

Новак опять умолк. Но теперь было похоже, что он не верит глазам и ушам и едва сдерживается, чтобы не исследовать левой рукой сидящий рядом с ним феномен. Дабы проверить наличие встроенного генератора абсурда.

— Ты только что забрал у меня сто тысяч долларов и теперь предлагаешь поработать на тебя?

— Так в этом и дело! — с готовностью объяснил Сергей. — Я хотел бы скомпенсировать вам ущерб, хотя бы маленькими порциями.

— Видал я бессовестных типов, но не таких, — проворчал человек с шестым чувством и вытащил свой вифон.

* * *

Уже подойдя к машине на стоянке, Сергей получил сообщение. Ивен перевел ему деньги: и оговоренную сумму гонорара, и стоимость билетов. Жизнь повернулась светлой стороной.

Детектив Сергей Островски оглянулся — не видит ли кто, — облизал палец и поднял его вверх. Ветра не было вообще, ниоткуда. Хотя… кажется, там у нас океан? Жара еще не достигла пика, и до регистрации на обратный рейс остается часа четыре. Вполне можно успеть на пляж.

Московские каникулы

Серое небо, крыши и фасады серых и бурых домов. На одной крыше, клянусь, печные трубы! Или все-таки выходы вентиляционных шахт?.. Далеко внизу безрадостно-белые квадраты газонов, черный асфальт в белых штрихах недочищенного снега. С высоты не видны ледяные блямбы — на одной такой он вчера поскользнулся, ничего важного не повредил, но брюки изгадил холодной жижей, пришлось вернуться и переодеться. Рыжий уборочный скутер фонтанирует грязью, обводя белый газон траурной каймой. С добрым утром, милый город… Ладно, будем объективны: Нью-Йорк под зимним пасмурным небом тоже не радует.

Зато квартиры всех московских родственников и знакомых так уютны. Шелковые шторы, чисто умытые цветы в горшках на широком подоконнике — и тусклый день за стеклом становится неправдоподобным, как театральное фальш-окно. Свет в кухне летний, янтарно-желтый, пахнет кофе и поджаренным хлебом, и за деревянным столом в углу — мягкий полосатый диванчик. Совсем не хочется на улицу, к музеям и прочим достопримечательностям. Хорошо, что мама отправилась на дачу к дяде Паше и тете Ляле, а Сергея оставила в их квартире, на попечение Ариадны.

33
{"b":"547493","o":1}