В тумбочку сложил свои нехитрые пожитки и сел на койку с блокнотиком и ручкой. Моя воля была совсем подавлена, настроение - да я и позабыл, что это такое. С горя и написал, едва сдерживая слёзы.

"Там где не был - теперь я лихо,

Лежу надолго среди психов.

Покой отселе мне только снится,

Я не где-нибудь, а в психбольнице.

Люди с опущенным взглядом, -

Сумасшедшие находятся рядом!

Дурные улыбки и фразы,

Хуже психов нет заразы.

Странно, аж до страху,

Так не миновать мне краху,

Нормальный среди психов -

Психом скоро станет сам!!!

Не успел я кончик ручки оторвать от последней буквы, как в палату вошёл невысокий смуглый паренёк (по-моему, армянин). Увидев меня, он наигранно улыбнулся (даже показалось, что этой улыбкой он пытался скрыть болезненность) и присел на мою койку.

Затем пауза.

- Я - Вася! - кратко и очень быстро произнёс он, а его интонация выражала ощущение непринужденности. При такой интонации и таком выражении лица ну никак не знакомятся люди, а разве что могут сказать: "А я тут мимо проходил. Обед через полчаса". Ужас! Он мне с первого взгляда не понравился, этот Вася, трепач!

- А я - Дима, - ответил тут же я, немного смущённый глупым общением и поведением собеседника.

Снова пауза, за которую я отвлёкся, прислушиваясь к спешным передвижениям шахматных фигур по доске и тихому общению на дальних койках. Вася сложил руки под свои ноги и что-то еле слышно стал напевать, явно пытаясь сгладить момент паузы.

- Ну, я пойду..., - заключил Вася и широко открытыми карими глазами посмотрел на меня.

- Иди! - промолвил я, а сам подумал. - Боже, куда я попал???

Вася молча кивнул и вышел из палаты. Напротив себя я заметил рыжего высокого парня, искоса поглядывающего в мою сторону и раскладывающего пасьянс на небрежно пристеленной постели. Как только он ощутил мой взгляд на себе - произнёс (будто понял, что конспирация накрылась):

- А ты здесь за что?

- Я толком не знаю. Нагрубил психиатру в госпитале. Думаю, так будет точнее.

- Ха, молодчага! - парень встал и подсел ко мне на койку, где только что сидел Вася.

- Кстати, я Саня! - протянул руку Рыжик.

- А я Дима.

- А ты откуда?

- Из Днепропетровска. Ну, а служу в Каменце-Подольском. Воинская часть А1666.

- Ох, нихрена себе! Тебя так далеко от дома отвезли!

Я лишь вздохнул, на больной мозоль наступил рыжий.

- Ну, а тебя за что упекли сюда? - для приличия спросил я.

- Да надоело служить! Разве это служба? Генералу дачу строить и убирать территорию части?

- Говоришь, надоело? А сколько ты уже отслужил?

- 8 месяцев.

- Тю, так ведь тебе совсем немного осталось!

- Нет. Такая армия ничему путному не научит!

- Ну, это я слышал. А почему тебя сюда кинули?

- Дим, ну как тебе сказать? Просто, психиатрия - это единственный способ откосить от армии здоровому человеку.

- Подожди, подожди. Как тебя понять? Объясни мне получше! - резко оживился я.

- Ну, вот смотри: к примеру, не хочешь ты служить. Так?

- Ещё как не хочу!

- Ну вот! А как откосить? Скажешь: сердце болит?! Проверят обязательно! И если диагноз не подтвердится - посадят в дисбат года на два! Ну, а болезни, связанные с психическими расстройствами, никто из врачей со стопроцентной уверенностью не сможет подтвердить или опровергнуть! Понял?

- У меня, конечно, есть проблемы с нервами, но с людьми психически больными, в одной шеренге мне стоять рано! Это уж точно!

- Ты комиссоваться хочешь?

- Да.

- Ну, значит, добро пожаловать в 10-е отделение.

На койке того Сашки я случайно заметил надпись: "Улыбнись! Ты в дурке!". В своих домыслах, переваривая полученную информацию, я молча подошёл к небольшому квадратному окошку с решётками, что находилось напротив входа.

"Что ж это получается? Теперь я душевно больной? Закрыт в четырёх стенах и заперт четырьмя дверями без ручек? Я псих?"

Депрессия моя усугубилась той мыслью, что мне лишь девятнадцать лет, а я уже в психбольнице. А где же золотая комиссация, о которой мне так сладко говорили сержанты?

Через полчаса, а может и раньше, санитарка появилась перед красными от недосыпания глазами и сказала, что познакомит с моим лечащим врачом. Снова усталым шагом я побрёл через длинный коридор, останавливаясь, как зэк перед каждой дверью в ожидании, пока санитар их откроет. Уже через три минуты я стоял у Стовбургена Ярослава Владимировича.

По небольшому, но дорого обставленному кабинету разносились сладкие благоухания ароматических палочек. На рабочем столе лежали разные китайские символы, якобы дарующие счастье, здоровье и финансовую независимость.

- Заходи, Лавренёв, заходи! - умиротворяющим голосом произнёс Стовбурген.

- Да, секундочку! - я тихонько закрыл дверь, боясь хлопнуть или как-то нарушить покой врача. Надеясь на понимание этого человека, я присел на стульчик у рабочего стола и, понимая, что от него зависит многое в моей "новой жизни", я готовил пламенную, эмоциональную речь.

- Ну, рассказывай! - раскусив меня, улыбнулся врач.

- Что рассказывать?

- С чем прибыл? - откинулся он на спинку кожаного белого стула, сомкнув пальцы обоих рук перед собой.

- Да я тут после флюса, а меня сразу сюда!

- Я понял! Не продолжай!

Врач демонстративно захлопнул ноутбук, давая мне понять, что я отнимаю его драгоценное время, но он, делая снисхождение, всё же слушает меня, засранца. Любопытствующим взглядом Стовбурген стал пожирать меня, хитро прищуривая левый глаз и украдкой улыбаясь.

- Ты ведь косарь! Я прав?

- Ярослав Владимирович, но я...

- Молчи! Я всё уже понял! Ты пойдёшь служить обратно!

- Но, вы даже моё личное дело не открыли...

- А зачем? Я и так вижу!

- Но, почему пойду служить? У меня сердце болит, и нервничаю часто, вплоть до необузданной ярости.

- Необузданной ярости, говоришь? Мне уже коллега из города Хмельницкого всё рассказал! И со мной такие штучки не пройдут! Ты пройдёшь здесь обязательный месячный курс лечения и пойдёшь служить дальше!

- Курс лечения?

- Ну да. А что тебя так смущает? По 4 укола в день, ну и таблетки для успокоения твоей необузданной ярости. Ты ведь за этим здесь?

- Э... да, но...

- Ну, вот. А потом - служить отправишься.... Ну, или в дисбат, годика на два. Для науки! Но, меня это уже мало волнует.

- Ну, доктор, прошу вас! Моя девушка скоро станет мамой! Не могу я служить, ведь обязан воспитывать вместе с ней нашего ребёнка! - взмолился я.

Я горько заплакал и рассказал историю, похожую на ту, что услышал психиатр в Хмельницком. Ярослав Владимирович был абсолютно спокойным, лишь часто почёсывая подбородок, он хоть как-то отличал себя от памятника. Его большие серые глаза не сползали с моего помутневшего, безнадёжного взгляда.

- Ну, Лавренёв, твоя история неоригинальна! Хотя, возможно, я тебе могу предложить один вариант.

- Правда? - воодушевился я. - Что именно?

Ярослав Владимирович невозмутимо взял со стола клаптик бумаги и дорогой ручкой стал неторопливо водить на ней тёмно-синими чернилами. Затем, демонстративно придвинул листок к углу стола. Я с интересом взял и прочёл: "800".

- Что это? - испуганным взором поглядывая на него, снова и снова пытался добраться до истины я, со страхом отдавая бумажку обратно.

- Это твой шанс приехать к любимой девушке.

Врач флегматично спалил бумажку и, кинув догорать в горшок с небольшим редким кактусом, продолжил:

- В общем, дело обстоит так: либо идёшь служить обратно, либо я слышу твоё согласие на моё предложение.

- Но, я не могу достать такие деньги...

- Значит, разговор окончен.

Я снова заплакал и вышел из кабинета. Санитарка отвела меня обратно, несколько осторожничая по поводу моего умонастроения.

"Всё! Надоело жить!!! Не могу!!! Не хочу!!!"