Уходит Курио. Музыка. Цезарио, когда полюбишь ты, В страданьях сладких вспомни обо мне. Как я, все любящие своенравны, Изменчивы в движениях души. Одно в них держится неколебимо: То образ милой, глубоко любимой. Что, нравится ль тебе напев? Виола Прекрасно! Как эхо, раздается он в чертогах, Где царствует любовь. Герцог Твои слова Прекрасно выражают чувство страсти. Ручаюсь жизнью, – как ни молод ты, Но ты уже искал в глазах любимой Ответа на любовь; не так ли? Виола Герцог Ну, какова ж Твоя любезная? Виола Герцог Она тебя не стоит. Молода? Виола Герцог Стара, ей-богу! Муж должен быть своей жены постарше: Тогда она к себе его привяжет И будет царствовать в его душе. Как мы себя, Цезарио, ни хвалим, А наши склонности не постоянней, Капризнее гораздо и слабее, Чем женщины любовь. Виола Герцог Так избери подругу помоложе, А иначе любовь не устоит. Ведь женщины – как розы: Чуть расцвела – Уж отцвела, И милых нет цветов! Виола Да, жребий их таков! Не доцветать, А умирать. Их жизнь – мгновенье, слезы. Курио возвращается с шутом.
Герцог Ну, спой-ка песнь вчерашней ночи, друг! Заметь, Цезарио, – то песнь простая. Крестьянки в поле, собирая хлеб Иль кружево сплетая, молодицы Поют ее; она не мудрена И тешится невинностью любви, Как в старину бывало. Шут Герцог Шут (поет) Смерть, скорей прилетай, прилетай Кипарисами гроб мой обвить! Жизнь, скорей улетай, улетай, – Я красавицей гордой убит! Плющом украсьте саван мой, Посмертный мой венец! Никто с любовию такой Не встретит свой конец. Нет, нежных прекрасных цветов Не бросайте на бледный мой лоб И в тоске не склоняйте голов На укрывший меня черный гроб! Чтоб было некому по мне вздыхать. Заройте труп мой в прах! Чтоб другу гроб мой не сыскать, Забудьте о слезах! Герцог Шут Тут нет труда, ваша светлость. Петь для меня – удовольствие. Герцог Ну так возьми за удовольствие. Шут Пожалуй, за удовольствие рано или поздно мы должны расплачиваться. Герцог А теперь позволь мне тебя уволить. Шут Да хранит тебя бог меланхолии и да сошьет тебе портной камзол из тафты с нежным отливом, ибо душа твоя – истинный опал. Людей с твоей твердостью надо бы посылать в море, где человек не знает, что его ждет, и должен быть ко всему готов; ибо когда не знаешь, куда направляешься, заходишь всего дальше. Прощайте! Уходит. Герцог Курио и придворные уходят. Цезарио, еще раз Пойди к безмерно гордой и жестокой, Скажи ей, что моя любовь над миром Возносится, как небо над землей: Владений жалких вовсе ей не надо. Скажи, что все дары судьбы, богатства, Ей счастьем данные, в моих глазах Ничтожны, как случайная удача. Лишь царственное чудо красоты, Которое природа в ней явила, Влечет к себе мой дух неудержимо. Виола Но если, добрый герцог мой, не может Она любить вас? Герцог Такой ответ Не принимаю я. Виола Принять должны вы. Положим, девушка влюбилась в вас – Такая, может быть, и есть на свете – И сердце ноет у нее по вас, Как ваше по Оливии; положим, Что вы не можете ее любить, Что вы ей это говорите, – что ж, Ответ ваш не должна ль она принять? Герцог Грудь женщины не вынесет той бури И урагана страсти, что в моем Грохочет сердце; женщины душа Мала, чтобы вместить в себе так много. Они непостоянны; их любовь Желаньем только может называться; Она в крови у них, а не в душе, И вслед за ней отягощают сердце И пресыщение, и тошнота. Моя ж, как море, голодна любовь – Ее насытить трудно! Не равняй Мою к Оливии любовь с любовью, Что может женщина ко мне питать! |
