Да, акция Гесса, встряхнув руководство наркомата обороны и Генштаба, заставило его осознать, что угроза войны резко усилилась. И сроки её вероятного начала приблизились вплотную. Это и заставило их срочно искать какой-то выход.

Но когда теперь должна начаться война? Сегодня? Завтра? Когда?

А теперь по возможности спокойно вчитаемся в некоторые строки этого так взволновавшего многих документа. В числе прочих мер подготовки упрежающего удара упомянута и такая.

"...3. Потребовать от НКПС полного и своевременного выполнения строительства железных дорог по плану 41 года и особенно на Львовском направлении..."

Минуточку. Но речь здесь не идёт о сегодня или завтра. Речь идёт о том, что для реализации мер, предложенных в этой записке, необходимо своевременно выполнить план 1941 года. Не ускорить его, заметим, в связи с предлагаемыми мерами. А своевременно выполнить. Даже там, где это касается Львовского направления. Имеющего особое значение в планах советкого военного командования. А последний срок этого плана - 31 декабря 1941 года.

Ещё одно не очень приметное место в этом документе.

"... Одновременно необходимо всемерно форсировать строительство и вооружение укрепленных районов, начать строительство укрепрайонов в 1942 году на границе с Венгрией, а также продолжать строительство укрепрайонов по линии старой госграницы>..."

Угловая скобка, кстати, показывает, что это место вписано в документ в ходе его доработки. То есть, это полностью исключает ту возможность, что в нём случайно по недосмотру остался абзац из какого-то старого документа. Глупое, конечно, допущение для документов такого уровня, но надобно перебрать все возможные варианты, даже и самые глупые. То, что эта мера была вписана в ходе доработки документа, полностью исключает случайность или ошибочность её появления.

Заметим. То, что Гитлер в тот период не рассматривал по политическим мотивам возможность реальных наступательных военных операций против Советского Союза с территории Венгрии, командованию Красной Армии не было известно. Наоборот. Тимошенко и Жуков в самом этом документе предполагают участие в нападении Германии пятнадцати венгерских дивизий.

Но одновременно с этим срок строительства укреплений на границе с Венгрией предлагают начать в 1942 году. Конечно, было бы хорошо раньше, но раньше нереально, слишком много укреплений строится на более опасных направлениях западной границы. Тем не менее, то, что такое строительство считается вполне допустимым начать в 1942 году, говорит о том, что эти укрепления, в их представлении, могут быть полезны позднее. Позднее.

Если бы ждали нападения в скором времени, об укреплениях на венгерской границе можно было вообще не упоминать. Всё равно не успеваем. Да и пятнадцать венгерских дивизий, это не та великая сила, ради которой надо городить что-то серьёзное. А вот если с территории Венгрии ударят ещё и германские дивизии, тогда другое дело. Но немецких войск на территории Венгрии сейчас нет и не предвидится. Во всяком случае, никто не прогнозирует там их появление. Может быть, в будущем, когда изменится политическая обстановка.

В будущем. Позднее.

И уж совсем однозначно выглядит здесь предложение продолжить строительство укрепленных районов по линии старой государственной границы. Сегодня такое строительство немыслимо, поскольку катастрофически не успеваем со строительством укреплений на новой границе. Но вот, когда эти укрепления будут здесь в основном построены, тогда возможно будет вернуться к строительству новых укреплений по старой границе. Только это опять-таки будет возможно не ранее 1942 года.

То есть, видим мы перед собой вовсе не план немедленного удара по Германии, как это привидилось кому-то от горячего желания. Перед нами заготовка. Типовая заготовка на будущее. На будущую войну с Германией.

Которая начнётся неизвестно когда. Может быть, в 1941 году. Может быть, в 1942 году.

Теперь о том, как отнесся к этому замыслу Сталин. Ясно, что так или иначе, в той или иной форме, но саму эту идею военное командование должно было ему доложить. Опять же о его отношении к ней гадать не будем. Для того, чтобы понять это, надо посмотреть, что именно из этих предложений было принято.

Смотрим.

"... Для того, чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, необходимо заблаговременно провести следующие мероприятия, без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику как с воздуха, так и на земле:

1. Произвести скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса;

2. Под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного Командования;

3. Скрыто сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл;

4. Постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу..."

Ничего из этого в мае начато не было. В первую очередь, не было выполнено самое главное из условий, "без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику". Не проводилась всеобщая мобилизация. Сталин в этом военным отказал.

Та мобилизация, которая была начата ранее под видом учебных сборов, здесь не имелась в виду, поскольку она уже велась. Поэтому просить у Сталина её проведения не было никакой надобности. Не должны были затрагиваться в записке уже начатые проекты, которые и без того выполнялись. Кроме того, она охватывала всего лишь четверть мобилизационных планов. И то только по личному составу. Но практически не предусматривала мобилизации транспортных средств.

Кстати, и за эту меру, как мы увидим немного позднее, советскому правительству пришлось оправдываться, поскольку скрыть её не удалось. Проводить же скрытно полную мобилизацию, под любым видом или предлогом, было немыслимо. Потому что меры таких масштабов тем более скрыть нельзя. А потому это было равнозначно, повторю, объявлению войны.

Так что отказ Сталина от выполнения уже одного этого условия и делало предлагаемый упреждающий удар по противнику невозможным. Как о том совершенно справедливо предупреждали его Тимошенко и Жуков. Или, если говорить более точно, отказ Сталина от проведения в стране всеобщей мобилизации свидетельствовал заодно и о неприятии им идеи предложенного Тимошенко и Жуковым превентивного удара.

Это было, впрочем, вполне ожидаемо. Сам по себе упреждающий удар такой силы, нанесённый первыми, пусть и в начальный период уже начавшейся войны, проходил по скользкой грани, соскользнув с которой можно было всё равно попасть под пропагандистский каток обвинений в собственной агрессии.

Кроме того. Подготовка к упреждающему удару, будучи полностью воплощенной в жизнь, могла сыграть дурную шутку накануне войны без всяких внешне громких поводов со стороны противника. Когда всё готово и достаточно только одного сигнала, любая случайность, любая глупость могла необратимо запустить механизм его действия помимо всяческих расчетов. Не говоря уже об умысле военных, у которых чесались руки. Но не совсем работала голова.