- Так что же теперь, продавать душу?

Таганцев задал этот вопрос и вдруг понял, что душу свою он продал уже давным-давно. Сам не заметил, как это произошло.

- Ты не спеши с выводами, – посоветовала жена. – Утро вечера мудренее. Может, завтра встретишься с тем же Погодиным, вместе обсудите предложения отца и что-то придумаете?

- Не говори глупости, – произнес Таганцев, не скрывая своего раздражения. – Виктор ни за что не согласится выполнять условия, предложенные твоим отцом. Да и мне они противны.

- Неужели? – Настя, лежа на кровати рядом, приподнялась на локте. – А раньше ты с удовольствием принимал от отца деньги и помощь. Что изменилось? Силу почувствовал? Эти ощущения, Андрюша, могут быть обманчивыми. Неужели ты этого не понимаешь, глупенький?

Андрей почувствовал свою слабость. Он был бессилен противостоять навалившимся обстоятельствам.

Настя прильнула к нему. Обняла, принялась целовать. Нежно. Жарко. Жадно. Объятия и ласки любимой женщины до утра заставили его забыться.

Богдан Силаевич Аниканов, встретившись у дома с Рыбиным и Таганцевым, отвез многочисленное семейство на пикник, но предаться безмятежному отдыху уже не смог.

Оставив родню на лоне природы, сам спешно отправился к Годовскому.

Начальник милиции коротал выходной день в окружении “девочек”, с которыми всегда бурно общался в своем загородном доме.

- Все блудишь?! – обычно сдержанный и тихий Аниканов разъяренным тигром влетел на “фазенду” майора милиции. – С телками развлекаешься! Потаскун!

Несколько обнаженных девиц, завидев разбушевавшегося вице-мэра, с визгом разбежались кто куда.

- Не понял! – Федор Федорович, запахивая шелковый халат, несказанно удивился столь необычному поведению приятеля. – Ты чего, Аниканыч, белены объелся?

- К Таганцеву тесть приехал!

- Эка невидаль! Ко всем тести приезжают. Мне что теперь, утопиться?

- Да нам с тобой вешаться впору! Тесть его – сам Рыбин!

- Ну, знаю. “Шишка” московская.

- Да этот Рыбин нам с тобой, Федор, сам шишек в задницы напихает!

- С чего ты взял, может, он просто так в нашу глушь прикатил, с дочкой, например, повидаться?

- Не-е-е-ет! – Аниканов нервно замахал указательным пальцем у самого носа начальника милиции. – Я знаю этого человека. Он без дела на край географии не попрется.

- Слушай, что-то я не узнаю тебя сегодня. Суетливый ты какой-то, дерганый не в меру. Охолонись! – Годовский протянул Аниканову бутылку с холодным пивом.

- Отстань! Я тебе вот что скажу: если Рыбин появился здесь – жди беды. Задавит он нас с тобой. И так-то после смерти Чугуна никакой жизни нет. А теперь Таганцев вообще все к своим рукам приберет.

До Годовского стало доходить. Действительно, этому Рыбину что, делать больше нечего, как только в тайгу из Москвы на прогулки ездить?

- Тебе что-то известно или одними догадками питаешься?

- Сердцем чую – Таганцев край к рукам прибрать хочет. И Рыбин ему станет в этом помогать.

- Край, говоришь? – хитро прищурившись, спросил Годовский. – А это, ты знаешь, идея! Голову на отсечение даю, что после разговора с Рыбиным Андрей Аркадьевич поедет к Погодину.

- Ясный перец, поедет. Неужели кто-то может подумать, что наш Иртинск может заинтересовать такого человека, как Рыбин? Нет! Тут дела посерьезнее. Меньше, чем на край, Захар Матвеевич и замахиваться не будет.

- Так что надо делать-то?

- Что? – переспросил Аниканов, захлопав ресницами. – Ты – мент. Тебе по должности положено быть хитрым. Вот и думай! Думай, Годовский! Иначе за нас с тобой все придумают!

- Не ори тут! – прикрикнул майор. – Девчонок моих распугаешь! И так разогнал всех по углам. То, что Рыбина интересуют краевые дела – почти факт. А это для нас с тобой удобный случай. Завтра рано утром чтоб был у Погодина. Понял? Тебе нужно опередить Таганцева. А ну, звони ему.

- Двенадцать ночи! Неудобно, – замялся Аниканов.

- Звони, дурила картонная!

Аниканову ничего не оставалось, как только набрать номер мобильника губернатора края.

- Виктор Ефремович? – проговорил он в трубку дрожащим голосом. – Извините, если разбудил вас. Дело неотложное…

- Виктор Ефремович, приветствую, – в кабинет Погодина вошел Таганцев.

- Здравствуй, Андрей Аркадьевич, – губернатор был как никогда холоден. – Присаживайся.

Андрей сразу почувствовал лед в голосе друга, но внешне остался спокойным.

- Я тут к тебе по такому делу… – начал Таганцев.

- Как тестя встретил? – перебил его Погодин. – Все в порядке?

- А почему ты спрашиваешь? Что-то не так?

- Да нет, все так. Рассказывай, с чем пришел, – Погодин закурил и отошел к окну.

- Рыбин привез из Москвы документы. Хочу, чтобы ты с ними ознакомился. На первый взгляд, хреновина с морковиной. Но, может, что-то путное из этого и выйдет.

Таганцев осторожно, будто держал в руках раскаленные угли, положил на стол губернатора стопку распечатанных страниц.

- Почитаешь? – спросил Андрей, чувствуя, как мурашки побежали по спине.

- Андрей, ты своими словами расскажи, а то время, сам знаешь, ограничено.

- Да речь тут, собственно, идет о новых условиях контрактов по металлу. Более серьезные заказчики…

- Заказчиков кто рекомендовал? Рыбин? – угадал Погодин и резко повернулся к Таганцеву.

- Не важно, кто их рекомендовал. Я хочу посоветоваться с тобой, как лучше оформить финансовую сторону вопроса. Тут не все просто, Виктор Ефремович.

- Да я знаю, Андрей, что не все просто. Давай не будем юлить. Я тебе, как честный человек, прямо скажу: у меня с утра был Аниканов.

- Аниканов?! – удивился Таганцев. – С какой стати?!

- Ты зачем, Андрей, людей за носы водишь, за недоразвитых держишь? Богдана я давно знаю. Он – человек дела. И за город свой болеет душой.

- А я не болею?! Да что он тебе наговорил такого?!

- Ты, Таганцев, человек пришлый. А Богдан Силаевич родился тут, вырос. Вам друг друга не понять. А тебе не понять, что в обход краевой власти ты здесь не выживешь. Москва не застрахует тебя от всех проблем и неприятностей.

- Ах, вот оно что! Но ведь я никому ничего еще не говорил. Откуда Аниканову известно…

- …Что тебе в Иртинске тесно стало?! Что тебя на мировой простор тянет со страшной силой?! Невооруженным глазом видно, Андрей, что зарвался ты на посту мэра! Мания величия появилась! Власти хочется?!

- Виктор! Остановись! Что ты несешь?!

- Не считай меня дураком, Андрей, – Погодин докурил сигарету и тут же вытащил из пачки новую. – Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить все твои намерения и амбиции. Самому к кормушке не пробраться, так ты решил московского тестюшку о помощи попросить?

- А разве он не помог нам с восстановлением города?

- Да тебя, Таганцев, еще не раз стошнит от такой помощи! Попомни мое слово.

- Я, конечно, благодарен тебе, Виктор Ефремович, за поддержку, за дружбу нашу. Но не нагибай меня, не ставь в позу, – Таганцев начал, что называется, закипать. – Я тебе не мальчишка сопливый! И не учи меня жить! Сам на нефти сидишь! Газовую трубу под собой держишь! А с людьми делиться не пробовал?!

- Прав был Аниканов, – горестно выговорил Погодин. – Зарвался ты, Андрей. Лечить тебя надо.

- Ты что, угрожаешь мне? – ноздри Таганцева широко раздувались, а на скулах плясали желваки.

- Нет, Андрей. Я всего лишь хочу предостеречь тебя от неверных шагов.

- Стой, подожди, – Таганцев попытался взять себя в руки. – Давай вернемся к делам. Вот, смотри – на столе бумаги. Прочитай, что здесь. Я не враг тебе, Витя! Давай прикинем, что с этим можно сделать.

Погодин взглянул на листки, пробежался глазами по тексту. Равнодушно вернул документы Таганцеву.

- И говорить не о чем, Андрей Аркадьевич, – произнес сухо. – Если выполнить хотя бы одно из условий этих контрактов, экономика края полетит к чертовой матери. И ты это прекрасно понимаешь. А бумаги с гербовыми печатями, которые ты привез сейчас с собой, ты можешь мне даже не показывать. У меня в Москве, Таганцев, тоже влиятельные люди есть. Поборемся. А там поглядим, на чьей стороне сила.