Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я налил чай, нагрел в печке замороженную пиццу — не самая лучшая еда, но когда нет времени выбирать не приходится, и вернулся к столу. Проект продвигался неплохо — ребята попались работящие, подгонять никого не надо было и если так пойдет дальше то закончим до срока. Премию ожидать не приходится, но хоть будет время хорошо протестировать.

Я надел виреафон, вернулся в офис и работал пока за окном не стемнело и небо стало фиолетового цвета. Я бы продолжал работать и дальше, но явился управляющий и даже не удосужившись постучать зашел в кабинет. Терка стала в угрожающую позу и пустила по хребту фейерверк холодных искр. Управляющий остановился и своим неприятным мягким голосом попросил снять защиту и впустить его. Я позвал к себе Терку, почесал ей за ухом и она, не сводя глаз с Хлебанора легла на стол с личными файлами. Карман штанов у Хлебанора оттопыривалася и в нем что-то шевелилось.

Интересно, он действительно считает меня за идиота и думает что я не замечу его карманного шпиона? Я решил первое время ему подыграть и сделал гостеприимное лицо.

— Заходите, присаживайтесь, — широко поведя рукой сказал я.

Хлебанор зашел, оглядываясь по сторонам. Он скользнул взглядом по книжным полкам, подошел к окну и минуту смотрел вниз, на гудящее желтое месиво машин, потом шлепнулся на диван и подогнул под себя ногу. Сидя в этой непринужденной позе он похвалил мой вкус и посетовал на отсуствие времени и как следствие этого на невозможность заняться обустройством собственного кабинета. Я поддакнул. Шурочка, тоже заметившая шпиона, подошла хлопая накрашенными рестницами и безумно улыбаясь во все 32 зуба. Теперь на ней были обтягивающие брючки и свитерок, подчеркивающий объемные выпуклости. Она предложила Хлебанору кофе, потом сделала вид что только заметила его шевелящиеся штаны и глупо захихикала, не переставая пялиться. Поняв что его разоблачили, Хлебанор нехотя достал из кармана зеленую мартышку (ну, и почему зеленую?) и дал ее Шурочке, попросив напоить бедное животное, которое он забыл оставить дома. Она нежно но крепко взяла скотинку на руки и посадила в наш вольер, задуманный специально для подобных гостей — вроде и на за решеткой сидит, а двинуться на может. И не запоминает ничего, кроме дурацких детских песенок, которые Шурочка коллекционирует для таких гостей.

Расставшись с обезьяной Хлебанор скис, его вшивые глаза ползали по лицу рассеянно, как слепые, потерявшие в толпе поводыря, он без энтузиазма выпил кофе и похвалив скорость продвижения проекта, заторопился уходить, прихватив с собой танцующую обезьяну. Кстати, все эти шпионы после нашей обработки песенками никуда уже не годились — песенки занимали и фрагментировали у них память и никакая информация там больше не держалась. Впрочем из них получались неплохие клоуны.

За окном совсем стемнело, но звуки большого города не исчезли, а наоборот усилились, подчеркнутые светом фонарей. Пора было собираться. Я разослал всем мыло с примерным списком того что должно быть готово на послезавтра, сказал что буду работать из дому и попросил если что писать письма. Засыпал корму Терке, поцеловал на прощание Шурочку и завалился реально спать.

3

Ехать до аэропорта надо было почти два часа. Я забыл поставить будильник и вскочив в десять как ошпаренный олень бросился умываться, чистить зубы и ехать в аеропорт.

На мое счастье движение было весьма умеренное, я добрался за полтора часа и успел попить кофею с донатом (шоколадная глазурь сверху и крем внутри м-м-м вкусно), подумывал не съесть ли еще один, но объявили о прибытии нужного мне рейса и я поспешил за моей прекрасной королевой — она ненавидела когда я опаздывал.

— Милая как я соскучился, — выпалил я забирая ее сумку и одновременно чмокая ее прохладную розовую щеку.

Она не ответила, но улыбнулась и дала себя приобнять по дороге. Сев в машину она посмотрелась в зеркальце и убедившись в своей безупречности сказала не глядя на меня:

— Нам надо поговорить.

Я почувствовал как внутри меня все оборвалось. Я ничего не ответил и сжав зубы рулил распугивая мерно текущее движение. «Я знал что все так закончится!» твердил я мысленно всю дорогу. Она ехала молчала глядя в окно, а я думал что, может, не все еще кончено и можно что-то изменить, может это всего лишь ее очередной приступ скуки и надо просто устроить скандал, потом этот безумный трах на всю ночь — что ж, я готов.

Уговаривая себя так всю дорогу я доехал до дома почти успокоенный и когда открывал дверь квартиры мои руки не дрожали. Она сразу прошла на кухню, и села на стул, положив руки на колени как примерная девочка.

— Ты знаешь, я первый раз попадаю в такую ситуацию, — сказала она и на минуту задумалась. — Мне надо бы просто выключить все и забыть об этом, но что-то мешает мне это сделать.

Я насторожился но продолжал стоять недвижимо, прислонившись к дверному косяку, как это сделал бы мой виртуалный образ — сильный и невозмутимый. Она продолжила:

— Как продвигается твой проект?

— Спасибо, хорошо, — лаконично ответил я.

Она опять замолчала.

Повисла неловкая пауза, у меня зачесалась левая ягодица, но не хотелось нарушать позу и печальную торжественность момента. Она вздохнула и сказала:

— Попу почеши, не мучайся…

Я почесал, чувствуя себя достаточно глупо. Момент был потерян. Я спросил хочет ли она чего-то и в ответ на молчаливый кивок достал из холодилника две бутылки пива и сел напротив.

— Откуда ты знала… про мою задницу? — спросил я стараясь звучать небрежно.

Она пожала плечами.

— Видишь ли, я очень много про тебя знаю. Про твое прошлое и настоящее… и будующее. Я знаю о том о чем ты не рассказывал даже маме…

Я промолчал, потягивая пиво. В конце концов подобные высказывания еще ни о чем не говорят.

Она продолжила:

— Твои программы — те, которые ты написал для виртуалки, как ты думаешь они догадываются о своей зависимости от тебя?

— В смысле?

— Ну, в смысле они понимают что ты можешь их создать, убрать, изменить, сделать что хочешь? Или у них в сознании ты такой же как они? Может они думают что и ты так же появился — из кусков кода, а не родился и вырос из маленького мальчика?

— Они программы, какое у них сознание? — пробормотал я не понимая к чему она клонит.

— Для тебя-то они программы, а для себя — куски сознания.

— Ты говоришь полнейшую чушь. Я никогда не думал что ты против виртуалки! Или тебе сделали промывку мозгов какие-нибудь нео-буддисты? Это моя работа и так я зарабатываю деньги на то чтобы платить по счетам, покупать еду, а когда-нибудь купить домик где-то в… в Бразилии и переехать туда вместе с тобой, где ты мне родишь детей и перестанешь думать о всякой ерунде…

Она покачала головой. Я в первый раз разговаривал с ней в таком тоне и испугался пост фактум — не знаю что со мной случилось, я вообще не способен на то чтобы так грубо пытаться подчинить себе кого-то, тем более Ангелину. Я замолчал тяжело дыша.

Она вздохнула и взяла меня двумя руками за руки. Руки у нее были холодные и сухие, как у моих первых программ. Она взглянула мне в глаза и сказала:

— Все, не сердись. Я не хочу больше твоих эмоций.

— Что это значит, — я почувствовал как во мне все вскипело. — То есть ты хочешь сказать что я черезчур эмоционален?

Она не дала мне договорить, и наверное к лучшему, потому что я бы сейчас наговорил глупостей о том какая она холодная рыба и вообще. Она встала и провела рукой в воздухе вокруг себя. Я увидел как воздух мгновенно затвердел и превратился в стеклянный кокон изпещренный множеством трещинок. Она стояла внутри него глядя на меня. Я замолчал на полуслове. Я умел делать подобные штуки в виртуалке, но здесь, в реальном мире… Ее кокон медленно растаял в воздухе и она сказала:

— Присядь, нам надо поговорить.

Я послушно сел.

— Я буду кратка. Я работаю в компании которая занимается разработкой новых устройств ввода-вывода информации. Сейчас мы тестируем некое устройство «V-Reaphone», которое позволяет человеку, вернее его сознанию, попадать в виртуальную реальность, в компьютерный мир, созданный воображением людей.

6
{"b":"36338","o":1}