– Продолжай, – помолчав, отозвался человек с кнутом. – Что вам нужно от Торфинна?

– Мы пришли предложить ему свои мечи, – сказал Мела.

– Торфинн не нуждается в помощи, – ответил человек с кнутом. – Уходите.

– Из-за Кочующего Замка мы оказались в беде, – упрямо сказал Мела. – Он причинил нам зло, пусть, по крайней мере, великий чародей не откажет нам в покровительстве.

Мела оглянулся на Аэйта. Теперь речь зашла о вещах, в которых младший брат понимал гораздо больше. Аэйт подошел поближе.

– Замок сместил границы миров, и мы заблудились в мирах Элизабет.

– Ну и что? – Человек с кнутом свысока посмотрел на беловолосого воина.

– Если существуют чары, забросившие нас сюда, значит, имеется способ доставить нас обратно, – отважно сказал Аэйт.

Серые глаза блеснули из-под темного капюшона. На угрюмом лице человека с кнутом показалась неприятная улыбка.

– Вы что же, бедняжки, – проговорил он, – решили, что Торфинна беспокоит ваша участь? Кто вы такие, попрошайки, чтобы тревожить покой Кочующего Замка? Откуда вас принесло?

Мела и бровью не повел.

– Если ты спросил для того, чтобы знать, а не ради пустой насмешки, я отвечу тебе.

Человек с кнутом нахмурился. Однако спокойное достоинство, с которым держались маленькие воины, казалось, произвело на него впечатление.

– Я спросил, чтобы знать, – сказал он, наконец.

Мела слегка наклонил голову, словно принимая извинение.

– В мирах Элизабет наш мир называется Ахен, – сказал он.

В тот же миг краска схлынула с лица его собеседника, и оно, и без того бледное, побелело, словно натертое мелом. Губы, которые только что кривились в усмешке, дрогнули. Он поспешно откинул капюшон и по-новому взглянул на братьев.

– Как, ты говоришь, называется ваш мир? – переспросил он.

– Ахен, – повторил Мела. – Это имя носит большой город на берегу залива. Говорят, его основал император Карл Незабвенный. Он знаком тебе?

Человек коротко кивнул. Странное выражение появилось в его глазах.

– Так ты вернешь нас домой, Торфинн? – не веря удаче, спросил Аэйт.

– Я начальник стражи Кочующего Замка, – сказал человек с кнутом. – Идите за мной.

– В чем дело, Вальхейм? – недовольно произнес Черный Торфинн, не поднимая глаз от своего широкого стола с четырьмя курильницами по углам. Из одной курильницы поднимался тонкий белый дымок, и вся комната была полна аромата сирени. Торфинн раскладывал пасьянс колодой карт Дороги и Судьбы, и золотой перстень на мизинце его левой руки то и дело вспыхивал. Синий гобелен с изображением битвы кентавра с единорогом висел за его спиной.

– Ваша милость… – начал Вальхейм.

Торфинн выложил еще несколько карт и задумался над ними, не обращая никакого внимания на своего слугу. Вальхейм терпеливо ждал.

– Говори же, я слушаю, – рассеянно сказал Торфинн.

– У ворот стучали, ваша милость, – сказал Вальхейм.

Торфинн бросил колоду на стол и вскинул глаза.

– Ну и что? – рявкнул он. – Это причина мешать мне? Если ты не знаешь, что тебе делать, могу рассказать. Отправь туда арбалетчика.

Ингольв выдержал бешеный взгляд чародея.

– Я знаю, что мне делать, ваша милость, – спокойно ответил он. – Они ждут за дверью.

На миг Торфинн опешил – такого самоуправства он не ожидал.

– Кто ждет? Чего ждет? – Он лег грудью на стол. – Великий Колаксай, какой ты дурак, Вальхейм! Зачем ты привел в замок каких-то попрошаек?

Вальхейм вдруг побледнел, но глаз не опустил и сказал, упрямо пригнув голову:

– Эти двое заплутали в мирах. Помогите им вернуться домой, ваша милость.

– Я не занимаюсь благотворительностью, – отрезал Торфинн. – А ты стал много себе позволять, Вальхейм.

– Помогите им, – повторил Ингольв.

Почувствовав, что за этим упорством кроется что-то важное, Торфинн встал из-за стола и спросил, недоумевая:

– Да что с тобой случилось, мальчик?

Ингольв ответил не сразу – боялся, что голос дрогнет. Наконец, выговорил:

– Они пришли из мира Ахен.

Торфинн оттолкнул от себя слугу и брезгливо вытер руки об одежду.

– Ты так и не оставил эту человеческую привычку – чуть что распускать сопли, – сказал он и покривился. – Ладно, пусть войдут.

Ингольв быстро подошел к двери, и стражники пропустили в комнату Мелу и Аэйта. Торфинн поглядел на них несколько секунд, а потом откинул голову и громко расхохотался. Белый дымок в курильнице метнулся, словно испугавшись. Оба брата, которые настороженно оглядывались по сторонам, вздрогнули и, как по команде, уставились на чародея.

– Нашел близкие души, а, Игольв? – вымолвил Торфинн. – Боги морского берега! Ты хоть знаешь, кто они такие?

Чародей присел боком на край стола и поманил к себе Аэйта согнутым пальцем. Оглянувшись на брата, Аэйт осторожно приблизился.

– Ну что, нежить болотная, – негромко произнес Торфинн, наклоняясь к юноше, – сказать ему, кто ты?

Аэйт пожал плечами.

– Скажи, коли знаешь.

– Смотри ты, гордый, – заметил Торфинн и снова засмеялся. – Ингольв! – крикнул он. Низкий голос Торфинна звенел, и капитан, хорошо изучивший за эти годы своего хозяина, видел, что тот от души веселится. – Ингольв Вальхейм, ну-ка расскажи мне, что ты знаешь о болотных людях, о морастах Элизабетинских трясин?

Ингольв дернул углом рта. Как и все ахенцы, он слышал о морастах немало жутких историй, но считал их просто болтовней суеверных невежд.

– Что морастов не бывает, – нехотя ответил капитан.

От этого ответа Торфинн пришел в неописуемый восторг.

– Ну, а если бывает?

– Старики много врали про болотных людей, всего не упомнишь, – сказал Ингольв с еще большей неохотой. Судя по тому, как блестели черные глаза мага, тот заранее предвкушал нечто забавное, а давать ему лишний повод потешаться над собой Вальхейм не хотел.

– Что, что врали-то? – нетерпеливо допытывался Торфинн.

– Будто живут они в гибельных трясинах. Будто нарочно сбивают людей с тропы, чтобы поживиться теплой кровью…

– А может, и впрямь? – жадно спросил Торфинн.

Вальхейм дернул плечом и равнодушно продолжал:

– Говорили еще, что морасты родятся из болотных испарений, что дыхание у них смрадное, а кровь зеленого цвета, густая и зловонная.

Полностью удовлетворенный услышанным, Торфинн крепко взял Аэйта за плечи.

– Вот перед тобой живой мораст, – объявил он торжествующе.

Ингольв прикусил губу. Он видел, что чародей не врет. И мальчишка, вроде бы, не отпирается.

– А ты думал, простота, что они люди? – Торфинн страшно веселился. – Ты пригляделся бы к ним повнимательнее. А то услышал «Ахен» и сразу голову потерял. Да разве люди бывают такого роста? У кого из людей ты видел такую поросль на голове? Это же мох! – Он растрепал белые прямые волосы Аэйта. – Да ты бы хоть в глаза им заглянул… Эх, ты! Они обманули тебя в два счета, эти хитрые маленькие болотные бестии…

Ингольв почувствовал, что краснеет, и желая скрыть замешательство, громко крикнул:

– Стража!

Двое солдат, грохнув алебардами, вошли в комнату, и замерли перед дверью.

– Уже лучше, – заметил Торфинн и снова уселся за стол. – Значит, вы, друзья мои, из мира города Ахен? Верю, верю… Заплутали, значит… Но что тут можно поделать? Не нужно было не вовремя гулять по берегу реки Элизабет… – Он откинулся на высокую прямую спинку кресла. – Вы, вроде, из разных племен, – сказал Торфинн, указывая подбородком на Мелу.

Поскольку Мела молчал, чародей выразительно перевел взгляд на Вальхейма.

– Отвечай его милости, – негромко сказал Вальхейм.

– Его милость ошибается, – ответил Мела, вкладывая в слова «его милость» столько яда, сколько мог. – Мы не только из одного племени. Мы родные братья.

Торфинн резко выбросил вперед руку с растопыренными пальцами.

– Следи за своим языком, болотный человек, – произнес он угрожающе. Золотой перстень блеснул и угас на его мизинце. – Ты у меня в замке, а не у себя на болотной кочке.