Они стояли перед люком, перед чужим, неведомым миром. Что скрывается за этой серой матовой поверхностью?
— Никаких ручек, никаких углублений или запоров, — задумчиво проговорил Козлов, прикасаясь к металлу. — Или надо сказать просто: «Сезам, откройся»?
Он вздрогнул и невольно попятился, потому что в этот момент люк беззвучно скользнул вбок, и перед землянами открылся темный провал.
Буслаев, плечом оттерев председателя, подошел вплотную и заглянул внутрь.
— Мда… хоть глаз выколи, — с деланным смешком сказал он. — Но ведь приглашают…
— По-видимому, — согласился академик, в свою очередь отодвигая цивилизатора. — И мы войдем. Отступать мы уже не имеем права. Кстати, — обратился он к Ирине, — что вы можете сказать о тех, кто строил этот корабль?
Она только пожала плечами в полном смятении.
— Ну, ну, дорогая, приободритесь. Ничего страшного пока не произошло. К нам относятся, как видите, с определенным пиететом. А об обитателях можно сказать, что, во всяком случае, они не выше нас ростом. В моем доме дверь почти таких же размеров. Не входят же они к себе согнувшись.
И, рассмеявшись, Козлов первым шагнул во мрак чужого корабля. За ним, тяжело ступая, двинулся Василий. Ирина чуть помедлила, бросила быстрый взгляд вокруг, поймав прощальные жесты оставшихся снаружи, и одним прыжком догнала товарищей. Крышка люка тут же скользнула обратно. отсекая отступление, а впереди зажегся свет.
НА НАБЛЮДАТЕЛЬНОМ ПУНКТЕ
— Всем постам доложить обстановку, — монотонно проговорил в микрофон Сергеев.
Он уже устал произносить эту фразу. Солнце клонилось к закату, а корабль лежал перед ними все такой же мертвый и неподвижный. И, как тяжелые камни, из динамиков падали короткие фразы рапортов: «Пост три: без изменений… Пост восемь: без изменений… Пост семнадцать…»
Патриция и Олле все так же дежурили на своих местах, только сели на траву, не сводя глаз с корабля. Сергеев уже дважды предлагал сменить их, они отказывались. И все остальные наблюдатели не покинули свои посты, хотя по расписанию предусматривалось сменное дежурство.
Яростно грызя мундштук трубки, Сергеев непрестанно вышагивал из угла в угол, меряя тесное помещение по диагонали. Четырнадцать часов минуло с тех пор, как люк закрылся за тремя землянами. Что происходит в корабле? И что должен делать он, Сергеев? Среди всевозможных вариантов контакта, разработанных Козловым, был и такой, что люк обратно не откроется, а рация будет молчать. Тогда через тридцать шесть часов он отдаст приказ командиру земного корабля и надежда на контакт окончательно рухнет. Но до этого еще тридцать шесть часов. Что-то изменится за это время, не может не измениться.
— Ой, как есть хочется, просто невыносимо!
Он вздрогнул. Что это? Голос Ирины. Он схватил бинокль. Перед диском по-прежнему маячили только две фигуры наблюдателей. Но они вскочили на ноги, оглядываются. Значит, не померещилось. И тут же в динамике зазвенел возбужденный голос Мимико:
— Вы слышали? Слышали? Это же Ирка!
— Тихо! — Сергеев хлопнул ладонью по микрофону. — Всем молчать!
И в наступившей тишине вновь прозвучал знакомый голос, интонация которого странно не соответствовала смыслу фразы. Будто Ирина насмешливо и дерзко бросала кому-то в лицо:
«Ой, как есть хочется, просто невыносимо!»
И снова, не выдержав, крикнула Мимико:
— Смотрите, смотрите, у люка!..
Но профессор и сам увидел. Люк не открылся, но около него неведомо как появился большой оранжевый куб, ярко выделяясь на сером фоне. Дрожащей рукой Сергеев сдавил микрофон:
— Дежурному по кухне. Срочно доставить обед на трех человек. Жаркое, фрукты, бутылку вина.
Обед был доставлен быстро, но еще быстрее прибежала Мимико. Сергеев торопливо доканчивал записку, когда она влетела, раскатисто хлопнув дверью:
— Я сама, сама отнесу! Ну разрешите, пожалуйста.
— Ну и дисциплинка! Покинуть пост без разрешения… Ладно, пойдешь со мной. С таким помощником я уж наверняка не пропаду. Уложи все так, чтобы было удобно нести, и сообрази, как лучше спрятать это послание. Чтобы не заметили, на всякий случай. Может, разрежем яблоко…
Мимико фыркнула:
— Это же негигиенично, да и неразумно. Мы вот так…
И она быстро запрятала бумагу между двумя сложенными тарелками. Часть взяла она, часть Сергеев.
Он шагал к диску, хмурясь и улыбаясь одновременно. Итак, главное выяснено: корабль обитаем. И очевидно, контакт произошел, раз ОНИ передали земную фразу. Вероятно, самую необходимую в данный момент. Но почему эта фраза вырвана из текста, почему не предоставили землянам возможности связаться с товарищами, рассказать… Играй тут в детективщину, прячь записку в тарелки! Ох, видно, ни один из предусмотренных вариантов не сработал, и контакт происходит совсем не так…
Перед кораблем к ним присоединились Патриция и Олле. Вчетвером они приблизились к люку и положили на оранжевый куб принесенные блюда. Через мгновение куб исчез, будто испарился, только тонкий пронзительный звук долго еще дрожал в воздухе.
— Техника на высоте! — хмуро сказал Олле.
Тут только Сергеев вспомнил, что ни он, ни товарищи тоже ничего не ели. Он отвел свою группу на прежнее расстояние и попросил по рации принести им поесть. А потом растянулся на траве.
— Будем ждать.
Ответ они получили через час с небольшим. Куб с пустой посудой снова возник у входа, и Мимико мгновенно отыскала так же спрятанный в тарелках лист бумаги. С трудом разбирая неровный почерк академика, Сергеев прочитал вслух:
— «Судя по методам, которыми исследуют нашу психику, это не гуманоиды. Мы тоже еще никого не видели, так что можем только гадать. Но настроены к нам не положительно, и если мы дрогнем, дело может принять любой оборот. Очевидно, пробуждение в данный момент не входило в планы хозяев корабля. Ясно одно: мы пленники, и вы должны действовать, если представится случай, в соответствии с этим. Хорошо бы продемонстрировать им нашу силу; думаю, это будет не лишнее».
Сергеев сложил письмо, спрятал его в карман, сосредоточенно закурил трубку.
— По-моему, на контакт они уже не надеются, — задумчиво проговорила Патриция, наморщив лоб. — Стремятся выбраться подобру-поздорову.
— Ух, я бы их! — пылко воскликнула Мимико, топая ногой. И хотя она была всерьез разгневана, все невольно улыбнулись.
У Сергеева возникла идея. Приказав всем оставаться на местах, он быстрым шагом направился к астролету. Немного помедлив, Олле догнал его и зашагал рядом. Начальник отряда покосился на цивилизатора, но ничего не сказал.
Как Сергеев и ожидал, люк открылся сразу, после легкого прикосновения. Они постояли немного, вглядываясь в непроницаемую мглу, затем по знаку профессора отступили на несколько шагов.
В корабле призывно вспыхнул свет. Разноцветные потоки струились со всех сторон, перекрещивались, завивались в спирали, совершенно скрывая форму и глубину помещения.
— Зазывают! — рассмеялся Олле, поняв замысел профессора.
— Зазывают! — весело подтвердил Сергеев. — Не выдержали. А мы не пойдем. Спутаем им карты. Пусть-ка они лучше попробуют к нам выйти. Мы сумеем поговорить…
Он был уверен, что его слова записаны и расшифрованы. Что ж, это неплохое начало для демонстрации силы: дали понять инопланетянам, что их действия поддаются анализу. Но, несмотря на показное веселье, Сергееву было грустно. Не так он представлял первый контакт, не с демонстрации…
Вызвав на смену Патриции и Олле десяток цивилизаторов, Сергеев увел группу обратно на центральный пост. Солнце уже зашло, и огромный диск растворился во мгле. Профессор отдал по радио приказ, и сотни прожекторов высветили астролет. Затем Сергеев связался с командиром земного корабля.
— Можете вы задержать их, если вдруг вздумают взлететь?
— Не знаю, товарищ начальник. У нас мощный генератор кси-поля, но хватит ли его…
— На всякий случай накройте их пока полем малой мощности, а если вздумают прорваться, жмите до предела. Пусть генератор сгорит, но взлететь они не должны.