— А ты мне нет. Иди на перевязку.
— Сама перевяжешь, не маленькая.
Ирина зашипела от возмущения. Но бородач нахально орал, что только ей доверяет свою нежную особу, и, чтобы не привлекать внимания, пришлось достать из мобиля сумку с медикаментами.
— Садись, мучитель! — прошипела она.
Она неумело наложила бинт, стараясь не причинить боли. Буслаев только щурился, будто эта процедура доставляла ему удовольствие.
Куда ни кинь взгляд, женщины ловко орудовали бинтами и тюбиками с заживляющей биомассой. Такриоты, сидя на траве в ожидании перевязки, недоуменно переглядывались: они ничего не помнили.
Девушки работали споро и четко. Видно было, что это дело им не в диковинку. Ирина тоже скоро приноровилась. Переходя от раненого к раненому, она столкнулась с Патрицией. Та была чем-то взволнована и все время оглядывалась.
— Ты не видела Георга?
Ирина покачала головой.
— Ума не приложу, куда он делся, — тревожно сказала Патриция.
Она спрашивала у всех, и все пожимали плечами. Многие вспоминали, когда в последний раз видели его. Вот здесь он вырвал топор у туземца, там обратил в бегство гарпий, у того куста пришел кому-то на помощь… Но перед концом схватки его не видел никто. Постепенно тревога Патриции передалась остальным.
— Кто перевязан — на поиски! — скомандовал Сергеев, бережно поддерживая сломанную руку.
…Его нашли за кустами на изрытой траве. Он лежал на боку, выбросив в последнем рывке руки. Неправдоподобно красивое лицо его застыло.
Девушки плакали, мужчины стискивали кулаки. Буслаев опустился на колени перед телом друга, поднял его на руки и понес, прижимая к груди. Такриоты, взглянув в его лицо, разбегались с криками ужаса.
…На маленьком кладбище в нескольких километрах от Базы прибавится еще одно скромное надгробие.
Мимико, плача, кинулась на шею Ирине. Она уже все знала. Ирина судорожно обняла подругу, и тут ее нервы не выдержали. Сумасшедшее напряжение ночи, изуродованные безумием лица, белые крылья, в предсмертном трепетании хватающие воздух, и кровь, кровь, кровь — все вылилось в пронзительном истерическом вопле. Перепуганные Мимико и Буба вцепились в Ирину, которую неудержимо трясло. Потом Мимико принесла стакан воды и, разжав сведенные судорогой челюсти подруги, насильно напоила ее.
Ирина вздохнула и сникла.
— Уложи девочку спать, потом приходи, — попросила она. — Я умоюсь и прилягу. Только не оставляй меня.
Они просидели всю ночь на диване, тоскливо вглядываясь в темноту. По временам Ирина трогала заплывший глаз и вздрагивала, не в силах отогнать страшные воспоминания, Мимико потихоньку плакала.
ЭТО НЕ ПИЯВКИ
Мимико не появлялась две недели. После боя с гарпиями всем цивилизаторам было категорически запрещено без нужды являться на Базу. Начальник отряда, несмотря на сломанную руку, кочевал из племени в племя, проверяя, все ли в порядке. Он опасался новой вспышки безумия. Было замечено, что припадки, чем бы они ни были вызваны, никогда не бывают одиночными, а вспыхивают сериями, причем в различных племенах, будто микробы безумия разносятся по воздуху. Но пока все было тихо.
Ирина осталась на Базе одна, если не считать Бубы. В эти дни она поняла, что обычай брать на воспитание такриотов является мудрой гарантией против несовершенства человеческой психики.
Оторванные от родины, большую часть времени проводящие в специфических условиях первобытного племени, стараясь вжиться в психологию аборигенов, земляне могли незаметно для себя перешагнуть тот порог, ниже которого психические уровни совпадали. Для этого достаточно было потерять перспективу, сосредоточить все интересы на сиюминутных проблемах. Человек оставался в блаженной уверенности, что ничто не изменилось, а на самом деле у него пропадал интерес к работе, начинало казаться, что все идет так, как нужно, и, главное, возникала боязнь каких бы то ни было перемен. Подопечные, стоящие по своему развитию выше остальной массы, жадно впитывающие все новое, требующее этого нового, не давали опуститься ниже критического порога. Они были тем оселком, на котором оттачивалась стойкость психики. Сейчас Ирине просто необходима была ее воспитанница. Не будь Бубы, она наверняка махнула бы на все рукой и без дела валялась бы на диване.
Работа не ладилась. Разгадка логики поведения пиявок ничуть не приблизила Ирину к цели. Они оставались такими же непонятными существами. Да и разгадана ли логика их поведения? Да, доказано, что пиявки убивают обнаженные существа. А почему? Какие внешние причины обусловили эту избирательность? Ведь ясно, что кто-то или что-то заложило в животных условный избирательный рефлекс. Таким образом, пиявки становились промежуточным объектом исследования. Ирина надеялась, что изучение биосферы болота наведет ее на правильный путь, но и здесь потерпела поражение. Болото было совершенно пустым. Не только личинок, червей, рыб — в теплой воде не оказалось ни одного микроба. Будто ничто живое не могло сосуществовать с пиявками. Выходило, что они ничем не питаются. Это было невероятно. Снова и снова бросалась она к микроскопу, на центрифуге профильтровывала образцы ила
— результаты не менялись. Пусто! Но ведь должны же они чем-то питаться, чтобы жить. Должны!
Прилетевший на одиннадцатый день Сергеев нашел Ирину в состоянии депрессии.
— Я, наверное, страшная бездарь и зря полезла в науку, — вздохнула она. — Единственное, что у меня получается — это собирать идиотские факты. Здесь я достигла совершенства. Вот, полюбуйтесь.
Сергеев подошел к листу на стене, внимательно прочел:
…З. Убивают обнаженных людей, не трогают одетых.
4. Теряют энергию перед рассветом.
5. Ничего не жрут.
— Смелое утверждение, — улыбнулся он. — А вы уверены, что они действительно ничего… э… не кушают?
— Факты, — равнодушно промямлила Ирина.
— Факты — это, конечно, серьезно, но ведь их нужно еще и объяснить. Что, если поймать несколько образцов и посмотреть, что у них в желудках? Дальнейшее топтание вокруг этих животных бессмысленно. Пора приниматься за них самих.
Ирина пожала плечами.
— Надо бы, конечно.
Сергеев внезапно побагровел.
— Встаньте! — рявкнул он. — Пойдите причешитесь, наденьте хорошее платье. Вы же женщина, черт побери! И перестаньте курить!
Когда Ирина как ошпаренная вылетела в туалетную, он сердито сказал девочке:
— Что же ты не смотришь за ней, Буба!
Девочка захныкала:
— Я боюсь… Она сидит, и смотрит, и как каменная. В нее вошли дьяволы болота. Нужно к общающемуся с богами. Он изгонит дьяволов.
— Ну, это ты брось. С дьяволами мы не хуже шамана управимся.
Через полчаса Ирина вернулась, красная от злости, всем своим видом показывая, что только дисциплина заставляет ее терпеть присутствие начальника в собственной комнате. Он и бровью не повел.
— Завтра на рассвете отправитесь за пиявками. Я буду вас страховать…
Они вылетели на одном мобиле, когда темноту толькотолько начала разряжать белесая дымка. Буба спала, не подозревая, что осталась на Базе совершенно одна.
Болото было покрыто пухлой шапкой тумана, будто гигантское блюдо со взбитыми сливками. На экране отчетливо чернели пиявки, неподвижно лежавшие на воде.
— По-видимому, они никогда не опускаются на дно, — сказал Сергеев, всматриваясь в экран. — Возможно, они получают питательные вещества из воздуха?
— Отпадает! — угрюмо ответила Ирина. — Кожу их я еще на Земле исследовала. Совершенно непонятное строение. Почти без пор, под давлением не прошибешь. А другим путем получить необходимое количество бактерий из воздуха невозможно.
— Ну конечно, факты! — пробурчал Сергеев, разматывая лестницу.
Он привязал к поясу Ирины страховочный трос и придерживал его, пока она спускалась. Ему было трудно управляться одной рукой, и он морщился, а раз даже прерывисто вздохнул. Но Ирина была уже под мобилем, и, возможно, этот вздох ей только послышался.