Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Отбрасывает авторучку, меряет шагами комнату, комкает в пепельнице окурок, опять садится за стол, зажимает кулаками глаза, а стук все не смолкает, и уже неясно — часы это, палка или в висках.

Изображение лёгких на рентгеновском экране.

В центре города — зверинец. Город живёт, спешит, покупает газеты, прыгает на подножки трамваев, опаздывает, торопится.

а — в центре города — зверинец.

Андрей, с сигаретой, как всегда, и Света — долго бродят по зверинцу. Сегодня жарко. Андрей снял пиджак, держит через плечо (палец в петельке), рубашка сверху расстёгнута. Вот они остановились возле пустой клетки, над которой табличка, что здесь сидит макак-резус (и как его по латыни), из какого он отряда, и размножается ли он в неволе.

— Смотри, — сказал Андрей, — пустая клетка.

— Вижу.

— Может быть, это для меня приготовили?

— А ты разве макак-резус?

— Почему бы и нет?

— Я так и думала…

— Представляешь, маленькая, сидишь себе целый божий день, чешешься, тебя кормят, поют, малышня конфетки кидает… Прелесть, а не жизнь. Воняешь, правда, гадостно… Но к этому ведь можно привыкнуть, а?

— Ну, полезай, — засмеялась Света.

— А ты меня проведывать будешь?

— Конечно. Полезай!

Андрей задумался.

— Не-е, — сказал он, — не полезу.

— Почему ж это, макак-резус, ты не полезешь в клетку?

— На волю я хочу… На пальме покачаться… Чтоб бананов…

— Что, макак-резус, надоело тебе глотать городскую пыль?

— Надоело.

— А стишки, Макак, кропать надоело?

— Ох, надоело…

— А лекции надоело прогуливать?

— Надоело…

— А два кофейника за ночь — надоело?

— Ага…

— А в коробочку каждый день?

— Надоело, надоело…

— А пивом после пьянок откачиваться надоело?

— Не говори…

— А умные разговоры тоже небось надоели?

— Страшно…

— А врать людям в глаза надоело?

— Хуже всего.

— А понимать, что тебе тоже врут?

— Вот это ещё хуже.

— Что, тошно тебе, Макак?

— Ох, и тошно же… Ох, как тошно…

Это он сказал почти серьёзно, и она заметила это, и сказала, тронув его за плечо:

— Ну, полезай, полезай на своё место… в клеточку…

— Нет, я на волю хочу, в джунгли… Спинкой о дерево потереться…

— Бедный ты мой Макак Резус, — сказала она, и, обняв за шею, чмокнула в щеку.

— Идти надо, — вдруг сказал он, взглянув на часы, — а то на лекцию опоздаем.

— Пойдём, — она взяла его под руку. — Пойдём. Бедный ты мой Макак Резус.

И они пошли мимо клеток, где лениво спали разморённые жарой звери, потасканные и неподвижные, как выбитые тряпки.

Андрей и Слава пили пиво в маленькой неопрятном парке, облокотясь на длинную стойку. Оба курили. Рядом пили пиво трое пьяных блатных с красными пронаждаченными лицами и густо накрашенная пьяная проститутка. Время от времени по аллее рядом пробегали школьники в спортивных костюмах — сдавали стометровку.

— А помнишь, — сказал Слава, — и мы с тобой тоже тут бегали. Давно это было.

— Не помню, — сказал Андрей, — я стометровку не сдавал.

В компании блатных тем временем назревал раскол.

— Не брал я твою 0,8, на хрен она мне снилась, — пёр один, что помоложе.

— Да ты, падла, права не качай, на твои 23 копейки сдачи и вали отсюда к этой самой матери, — возражал другой.

— Завязывайте, ну его на болт, какого хрена вы из-за этой долбаной бутылки заводитесь, ну хошь, Вася, я тебе две таких рожу? — встревал третий, но его отпихивали и кипятились, а проститутка отрешённо накачивалась пивом.

В это время у стойки возле ребят расположился пожилой мужчина с добрым лицом. Он был одет в серый мятый пиджачок прямо поверх старенького спортивного костюма.

— Здравствуйте, Ванваныч, — вежливо сказали ребята.

Это был их школьный учитель физкультуры.

— Здравствуйте, ребята, — сказал Ванваныч. — Пиво пьёте?

— Это хорошо, — сказал Ванваныч. — Пиво, говорят врачи, это жидкий хлеб. Так ведь, а?

— Да, Ванваныч, — согласились ребята.

И они стали пить пиво, вежливо улыбаясь друг другу.

— Вот щас уделаю — и годишься, — надсаживался тот, что помоложе.

— Да завязывайте вы, черти, дайте пива попить, — сказала вдруг проститутка.

— Цыц, курва, убью, — сказал ей тот, что помоложе.

— Засранец ты, Петя, — сказала проститутка, отодвинула кружку и стала пить пиво из другой.

— Старею, — сообщил вдруг Ванваныч. — Всё чаще встречаю своих учеников, когда пиво пью. Бывших. Старею.

— Что вы, Ванваныч, — сказал Андрей, — вовсе вы не стареете.

— Это просто мы взрослеем, — добавил Слава.

— Взрослеете? — с сомнением сказал Ванваныч и покачал головой. — Из чего это видно, что вы взрослеете? Из того, что вы пиво пьёте?

Он допил своё пиво, попрощался вежливо и ушёл, помахивая секундомером на цепочке.

— Пойду девятиклассников гонять, — сказал он. — Вон уже идут, орлы.

А у блатных уже назрела кульминация.

— Убью суку, — взвизгнул Петя и с душою врезал Васе в подбородок. Вася отлетел, сбивая кружки. Проститутка тоже завизжала, и бросилась с ногтями на Петю, а тот блатной, что всё урезонивал, начал отталкивать её, приговаривая:

— Тю, дура… Глянь, дура…

Вокруг все пили пиво. Привыкли.

— Пора, — сказал Слава, взглянув на часы. — Пошли слушать Баха. Девочки уже ждут.

…Между пустых кружек на столике было видно, как мелькали по аллее девятиклассники, которых гонял Ванваныч.

Портрет Баха (гравюра)

Органная музыка (И. С. Бах, хоральная прелюдия ре-минор, исполнение то же.)

Они сидели вчетвером, выключив верхний свет (Андрей со Светой и Слава с Таней), и музыка медленно плыла по их лицам. Медленно, долго и торжественно плыла по…

…Андрей зашёл в университетский туалет, остановился возле писсуара, начал расстёгивать брюки.

Изображение застывает.

…Андрей бежал по лестнице с папкой в руке. Его остановил парень — мол, дай закурить. Андрей протянул ему пачку.

Изображение застывает.

…Андрей на лекции. Написал записку, скрутил, огляделся воровато, приготовился кинуть.

Изображение застывает.

…Андрей с отцом играют в шахматы. Подумал, усмехнулся, взялся за фигуру.

Изображение застывает.

…Андрей и Света в буфете. Кругом знакомые ребята. Смеются, переговариваясь.

Изображение застывает…

Кружку пива ко рту.

Изображение застывает.

…Пустая клетка макака-резуса.

…их лицам музыка. Они сидят вчетвером, выключив верхний свет.

Музыка плывёт по комнате. К открытому окну. За которым ночь.

Пустой бульвар, фонари и долгие их тени. Напротив — стройка.

Медленно гаснут на ней огоньки. Дольше всех горит один большой прожектор.

Но вот и он погас.

А музыка всё плывёт.

Андрей и Света идут в обнимку по пустому бульвару.

Андрей. Ковыляя, кот идёт…

Света. Что ты сказал, милый?

— Ковыляя, кот идёт. Знаешь?

— Знаю, конечно… Кошку под руку ведёт. Верно?

— Да, маленькая.

— Хорошо, да?

— Да, маленькая.

— Знаешь, что?

— Что, маленькая?

— Пусть это будет про нас с тобой?

— Пусть про нас.

— Ковыляя, кот идёт, — и засмеялась тихонько.

— А летом, — вдруг сказал Андрей, — мы уедем отсюда в Ригу. Как сдадим экзамены, так и уедем. Вернее, даже не в Ригу, а под. Будем жить на даче у Славкиного брата, Роберта. Он битник, вроде нашего Женьки, заросший весь, играет на гитаре в каком-то кафе, а сам больше всего на свете любит Баха, но стесняется признаться. Он парень хороший. А ещё там живёт Славкин дед с усами. Он будет ругать Роберта за длинные патлы, а по вечерам рассказывать, как он был айсингом — «красным стрелком» — и дрался в лесах с бандитами. И каждый день будем купаться, там чудесный пляж. Ты хорошо плаваешь, маленькая?

6
{"b":"282290","o":1}