-    За домом наблюдают?

              -   Наблюдали. Но с самыми навязчивыми соглядатаями мы не особо церемонились.

За эту луну мальчик вытянулся и похудел ещё больше. Взгляд его оставался ясным, но он стал похож на воина, стоящего на страже и не знающего, когда его сменят. Мне отвели комнату для ночлега, принесли тёплой воды, приличную одежду и еду, так что вскоре я, взбодрившийся, сидел с Миро в кабинете его отца.

              -    Треть армии уже обезглавлена, - говорил он. Благородные уезжают из столицы в свои имения, так что в случае необходимости их нельзя будет быстро призвать на службу. Ургот между тем успешно ведёт войну на западе, и меньше, чем через полгода будет готов напасть на нас. Это безумие. Сулва не думает о стране. Мы должны что-то сделать, Шади. Для начала хотя бы добиться освобождения Малвы. Но как? Потребовать созыва Палаты? Собрать сторонников и пойти штурмовать дворец?

Мне хочется закричать, что я не собираюсь во всё это вмешиваться. Что мне, объявленному вне закона, просто невозможно ничего сделать. Но я не говорю ни слова. Я как будто со стороны вижу, как моя рука берёт перо и рисует на листе папира два квадрата – маленький в большом. Темница устроена в подземелье старой крепости, стоявшей на этом месте ещё во времена Орена и Зуля. Её окружают стены новых укреплений, под защитой которых находится и королевский замок.

                   -   Мы можем попасть в тюремное подземелье, - говорю я.         Полагаю, правда, что не более чем вдвоём, чтобы не привлекать внимания. Не знаю, получится ли вернуться тем же путём.

             -    Но как?

             - Покойный архивариус не без оснований считал, что иным преступлениям лучше оставаться неизвестными. От домика, где он принимал посетителей, в тюрьму ведёт подземный ход, по которому можно было доставить туда арестованного или незаметно пройти самому для допроса. Как открывается дверь, и где лежит ключ, он мне показывал. А вот новоиспечённый комендант старой крепости, он же – начальник тюрьмы, которого, как ты говоришь, назначил Сулва, про этот ход вряд ли знает. И новый начальник городской охраны – тоже. Когда кто-то хочет повсюду посадить своих людей, это имеет, знаешь ли, свои оборотные стороны. Как я понимаю, королевский сад снаружи от стен до сих пор почти не охраняется?

              -    Стража обходит его дозором, так что рано или поздно наше вторжение будет замечено. Но, думаю, попасть туда мы сможем. Шади, мы должны попытаться. Тем более, что если мы потом прорвёмся в королевский замок, то сумеем уйти.

              -     Каким образом?

              -    Я сын Архимаршала. Отец обсуждал со мной действия на любой случай, и на самый крайний тоже. Когда взят Вилагол, пала крепость, и надо спасать тех, кто ещё сможет сражаться где-то ещё. – Миро проговорил это с трудом, даже в мыслях не желая представлять себе подобное. – Есть ход из дворца, который можно обрушить за собой при отступлении.  Я знаю, куда он выводит из города. Вероятно, Сулва тоже это знает, но о случившемся ему вряд ли доложат сразу, а мы можем заблаговременно разместить рядом своих людей с оружием.  Там всё заросло лесом.

Сквозняк крутит туда-сюда огоньки стоящих на столе свечей, тени мечутся по комнате, и больше всего мне сейчас хочется заявить, что мы замышляем полнейшее безрассудство, что нас убьют если не в темнице, то уже на подходах к дворцу. Но я отвечаю:

-          Лучше всего, если в этом месте будут ждать не только твои люди, но и те, кто остался верен Малве. Жаль, что нельзя предупредить их прямо сейчас, чтобы утром они выезжали из города и скрытно направлялись туда.

-          Не уверен, что все прислушаются и не посчитают это ловушкой, но отправить им послание я могу. Они знают, что я им не враг и собирался голосовать на их стороне. Один из благородных нашего дома открыл мне свою вторую природу. Всю последнюю луну мы пользуемся его услугами, - Миро замолкает, и я понимаю, что он не скажет ни слова о том, кто это и как это будет сделано.

Мы киваем друг другу, и я отправляюсь в свою комнату. Из-за двери слышны разговоры и топот слуг, которые спешно готовятся к отъезду. Я уже давно научился отдыхать при любом шуме, вставать нам завтра затемно, и надо бы выспаться. Но ненадолго приходящий ко мне сон в который раз прерывает вереница кошмаров. Даже в полудрёме я помню, что это не пустой морок, а картины того, что со мной было. И это сквернее всего.

Вторая луна весны, 494 год от Обряда Единения

Я видел много мертвецов, а порой мне приходилось копаться во внутренностях покойных, чтобы узнать причину смерти. Но освежёванные и выпотрошенные трупы, аккуратно порубленные на куски, как в лавке мясника – в этом было что-то невообразимо мерзкое. Голодное послевоенное время уже закончилось, недорода два года как не случалось, женщины больше не продавались за кусок хлеба для себя и для своей семьи, и тут в Вилаголе завёлся людоед.

После войны многие дома и даже купеческие склады пустовали. Чудовище использовало такие заброшенные места, чтобы не торопясь разделать убитых. Трижды я находил его тайники, но слишком поздно, чтобы застать самого людоеда или увидеть нити его жизни, когда он убегал. Кровь на полу и на стенах тоже принадлежала только убитым. Убийца расправлялся со своими жертвами быстро и уверенно – тем более что выбирал обычно детей и, похоже, заранее одурманивал их каким-то питьём или лакомством.

Несколько раз я обходил мясные ряды городского рынка, но там, по счастью, продавали обычное мясо – баранов, коз, телят – так что корысти этого рода у убийцы не было. Однако ещё года два после того я избегал появляться рядом с базаром по какой-либо надобности, посылая туда Вула даже за цветами или новым гребнем.

В четвёртый раз я нашёл пустое убежище людоеда, которое он спешно покинул, оставив заранее приготовленные крюки и ножи. Человеческих останков там на этот раз не было, но на полу валялась перевязь с фамильным гербом Кера. Видимо, герцог Борвель Кера, ныне старший в своём роду, тоже был одурманен им и куда-то уведён.

Для меня уже погибших детей было достаточно, чтобы преследовать убийцу с неотступностью норной собаки. Но исчезновение герцога могло взбаламутить всю столицу. Ещё мальчишкой он стал героем – не прошедшей войны, а той, давней, на которой отличился как разведчик молодой Сейно. Вместе с отцом юный Борвель пережил долгую осаду крепости Ток, когда от голода ели крыс и галок, под стрелами лил кипяток на голову врага и отбивался палашом от тех, кто лез на стену по лестницам.

Я поспешил к дому Борвеля. Там уже были озабочены исчезновением герцога, который всегда возвращался к этому времени со своей обычной продолжительной прогулки к семейному ужину. Было заметно, что здесь его искренне почитают и уважают. Я хотел скрыть причину своего беспокойства, но мальчишка Борвеля, уже слышавший о людоеде, пристал ко мне с вопросами, и мне пришлось пообещать, что я к утру найду его отца.

Явившись к Архивариусу, я с порога заявил, что буду выслеживать похитителя всю ночь. Увидев сына и жену герцога, я уже примерно понимал, какие нити жизни мне придётся искать – если Борвель, конечно, ещё жив. Серые, пурпурные и тёмно-зелёные с чёрным.

Старик одобрил моё решение и добавил, что сыскари тоже будут всю ночь прочёсывать город. Но после этого взял с меня слово, что если я найду новое логово чудовища, то не пойду туда сам, а сперва доложу ему, и он вышлет туда людей. Я горячо возражал ему, поскольку мы теряли драгоценное время. Неужели архивариус полагает, что у мясника есть сообщники, с которыми мне одному не справиться? Подобные преступления обычно совершают в одиночку. Но я уже привык к тому, что старик не любит пояснять свои резоны, и нехотя согласился.

Заброшенный дом я нашёл к тому времени, когда луна уже поднялась в зенит, хотя находился он совсем рядом с городской площадью. Я заколебался и уже хотел ослушаться приказания. Нужные линии горели ярко, а, значит, герцог был ещё жив. Но тут прямо на меня вышел отряд сыскарей с семенящим впереди Архивариусом. Я указал старику направление, он неслышным голосом отдал своим спутникам какие-то распоряжения и заявил: