- Полагаю, вы и в самом деле таковы. Но что-то говорит мне, что очень скоро вам предстоит выйти из тени.
Вот теперь сиди и думай, случайно он произнёс моё настоящее имя или в самом деле о чём-то догадался.
Через четыре дня мы доехали до деревеньки, где Солдина ждала семья, которая должна была о нём позаботиться. Я сдал его с рук на руки, убедившись, что всё в порядке. Во время прощания юноша долго не решался меня о чём-то спросить, и, наконец, отважился:
- Шади, почему в последнее время вы избегали глядеть мне прямо в глаза? Вам страшно того, чем я стал?
- Ты забыл, Солдин, что я много лет выполнял поручения старика. Мне не страшно, мне стыдно.
- Почему?
- Ты слишком многое отдал, и, по совести говоря, я не знаю, стоит ли Павия такой жертвы. Всё проходит. У йортунов была держава, перед которой все мы – дети. Но начались междуусобицы, а тёплое течение Йер перестало заходить так далеко на восток, и это сделало земли неплодородными.
- Шади, вы понимаете, что сейчас я уже готов ответить на этот вопрос без пристрастия?
- И каков же ответ?
Он задумался, словно перебирал в памяти всех, кого знал:
- Стоит.
Мы пожали друг другу руки и попрощались.
До Вальтгода оставалось всего два дня пути, и хотя я и торопился вернуться в столицу, но решил исполнить свой договор с Олли до конца и проводить артистов. Как только фургон остановился на городской площади, я вышел и протянул вожаку монетку:
- Мне надо спешить. Купи всем угощения и пожелай от меня удачи.
- Я благодарен вам, господин. Надеюсь, мы здесь хорошо перезимуем. А дальше… что ж загадывать.
Он ссутулился, и я впервые понял, как он устал. Мы обнялись, и я пошёл искать коня.
Глава 5
Первая луна зимы, 505 год от обряда Единения
Я больше не считал нужным скрываться и ехал самыми короткими дорогами, беспокоясь лишь о том, чтобы не запалить лошадь. Так что на красивейшие здания южной Павии, где не только благородные, но и богатые купцы считали необходимым завести себе дом с каменной резьбой и непременной галереей, мне удалось полюбоваться не больше, чем когда я лежал в фургончике.
Однако я всё-таки остановился в том городке, где на нас напали, чтобы отдать стражникам обещанное. Это оказалось очень кстати – и для них, и для меня. Городская стража таки задержала Кори, хотя и не решилась допросить, но вскоре из столицы пришло указание отпустить его, а Шади Дакта считать находящимся вне закона. Выручивших меня я не застал на месте, поскольку их выгнали со службы. Никто из новых стражников меня не узнал и не стал задерживать, так что те, кто распоряжался сейчас в столице, сами оставили себя в дураках. Я отыскал дом бывшего начальника стражи и отдал ему золото для моих спасителей. Надо ли объяснять, что мне охотно рассказали обо всех последних новостях, не особо стесняясь в крепких выражениях. Я понял, что надо серьёзно подумать о том, в каком виде мне вернуться в Вилагол. До этого я не называл своего настоящего имени и избегал попадаться на глаза благородным, но сейчас этих предосторожностей было явно недостаточно.
Я продал коня и следующую ночь провёл в лесу у костра. Спать здесь было бы небезопасно, но спать я и не собирался. Я согрел воду и выкрасил волосы хной, стараясь не запачкать руки. Накануне торговец пообещал мне, что краска ляжет ровно, и моя жена будет красавицей. Мои борода и усы и так слегка отдают в рыжину, поэтому я решил их не трогать. У меня круглое, не особенно примечательное лицо, так что разумнее всего было просто прикрыть отросшими волосами шрам на виске и ничего больше не делать. К утру голова просохла, и я уже не опасался заполучить лихорадку. Я бросил в костёр шляпу и плащ, надел, предварительно вывернув наизнанку, свою овчину и потасканную шапку, купленную в городе. На дорогу я вышел уже в облике простолюдина, но даже после целой луны скитаний кожа у меня была слишком белой и чистой, а спина – слишком прямой для крестьянина, и это меня беспокоило.
Когда до столицы оставалось полдня пешего хода, я присоединился к торговцам и мужикам, которые везли в столицу разную снедь – уж их-то туда не могли не пустить. Они старались держаться кучно, опасаясь разбоя даже здесь – и это сильно мне не понравилось. Среди прочих моих спутников выделялся курчавый человек средних лет, неожиданно опрятный, невозмутимый и бодрый, даже зубы у него были белые и крепкие. Перебросившись с ним парой слов, я понял, что это пасечник. Сезон лета-начала осени, когда закупают мёд для заготовок, давно прошёл, но в нынешнюю промозглую пору те, у кого остались деньги, порой готовы втридорога заплатить за горшочек липового или лугового. Так что те, кто умеет рассчитать свою выгоду, оставляют кое-что для зимней торговли. Эту незамысловатую хитрость он охотно поведал мне на привале.
Теперь меня уже не удивлял его облик и повадки, с которыми, переодень его, он мог бы сойти за благородного. Пчёлы не любят людей грязных, злых и беспокойных – так он мне и сказал, добавив, что и занятие у него поздоровее прочих. А может быть и мне попытаться сойти за пасечника? Если среди этой толпы озабоченных собственными делами мало кто обращал на меня внимание, то стражники на воротах будут глядеть куда пристальнее. Я предложил ему оплатить сразу весь товар, и он, попробовав монеты на зуб, довольный, повернул домой. Взвалив на плечи ещё и его ношу, я понял, что пасечник обрадовался не только тому, что заработал свою денежку без больших треволнений и опасностей. Меда было много, он был заботливо увязан в разные тряпки, и выпрямляться под мешком мне пришлось осторожно, чтобы не сорвать спину.
Кое-как я дотащился до ворот Вилагола, стараясь не отставать от прочих. Заходил я со всей толпой, но меня задержали и велели открыть мешок. Я уже приготовился к обыску и допросу, но стражники просто забрали горшок с мёдом и вытолкали меня в город. Товар у пасечника был не из тех, которым приходят торговать каждый день, и его лицо, по всей видимости, им не запомнилось.
Как я и рассчитывал, уже почти стемнело. Я прошёл бедными кривыми улочками, где давали ночлег торговцам, и свернул к дому Миро. Двое знакомых мне слуг стояли у ворот. На поясе у каждого висел кинжал.
- Дом у вас большой, людей много, а пора гнилая, - заискивающе сказал я. – Не хотите ли прикупить меда?
Слуга подозрительно оглядел меня:
- Ступай себе, нам не надо.
- Мати, - проговорил я, понизив голос и откинув волосы назад, - ты помнишь, как мы с тобой нашли убитого Полвера?
- Ладно, - громко заявил он. – Иди в дом, покажешь свой товар.
Миро не спал. Слуга ещё не успел сказать ни слова, как он глянул на меня, подошёл и обнял.
- Ты сделал то, что собирался?
- Да.
- Больше ни о чём не спрошу. Я ждал тебя, Шади. Тут такое творится… Сулва уже давно ведёт себя в городе как хозяин, но сперва он сам заявлял, что это лишь до того, как Палата снова соберётся, что он просто хочет избежать бед от безвластия. В ожидании новых выборов Малва и его сторонники оставались в столице, подъехал ещё кое-кто из тех, кто не успел проголосовать за него в прошлый раз. А четверть луны назад люди Сулвы арестовали Великого герцога Юга и теперь обвиняют его в смерти короля. После этого они как с цепи сорвались. Хватают вассалов и сторонников Малвы, просто тех, кто повздорил когда-то с Сулвой или Кори.
- А как ты?
- Я, как ты знаешь, тоже претендент на корону, - Миро усмехнулся. – Обвини Сулва открыто ещё и меня, от него отвернулись бы многие из тех, кто сейчас верит в преступления Малвы. Но разгромить наш дом несколько раз пытались. Мне и в самом деле пришлось учить всех слуг обращаться с оружием. Даже старика-повара, который до этого держал в руках только кухонный нож.
