КУРИО Простите, ваша светлость, здесь нет того, кто умеет петь эту песню. ГЕРЦОГ А кто он такой? КУРИО Шут Фесте, государь. Его выходки очень забавляли отца графини Оливии. Он сейчас где-то во дворце. ГЕРЦОГ Найти его. – А вы напев сыграйте. Курио уходит. Музыка.
Когда узнаешь сладкий яд любви, Ты вспомяни меня, мой милый мальчик. Влюбленные все на одно лицо: Изменчивы, неровны, прихотливы, И только образу своей любимой Они всегда верны... Ну, как напев? ВИОЛА Он эхо пробуждает в том дворце, Где властвует любовь. ГЕРЦОГ Как это метко! Хотя ты очень молод, но клянусь, Что чей-то взор, благоволенья полный, Нарушил твой покой. ВИОЛА Вы, государь, Проникли в самые глубины сердца. ГЕРЦОГ ВИОЛА ГЕРЦОГ Ты плохо выбрал. Сколько же ей лет? ВИОЛА ГЕРЦОГ Ох, как стара! Ведь женщине пристало быть моложе Супруга своего: тогда она, Обыкновеньям мужа покоряясь, Сумеет завладеть его душой. Хотя себя мы часто превозносим, Но мы в любви капризней, легковесней, Быстрее устаем и остываем, Чем женщины. ВИОЛА ГЕРЦОГ Найди себе подругу помоложе, Иначе быстро охладеешь к ней. Все женщины как розы: день настанет — Цветок распустится и вмиг увянет. ВИОЛА Как жаль мне их, о, как мне жаль цветы, Чей жребий – вянуть в цвете красоты! Курио входит с шутом. ГЕРЦОГ А, ты пришел! Порадуй нас, дружище, Вчерашней песней старой, заунывной. Ее мурлычут пряхи за работой, Вязальщицы на солнышке поют, Перебирая костяные клюшки. Она полна сердечности и правды, Как старина. ШУТ Можно начинать, государь? ГЕРЦОГ ШУТ (поет) Поспеши ко мне, смерть, поспеши И в дубовом гробу успокой, Свет в глазах потуши, потуши, — Я обманут красавицей злой. Положите на гроб не цветы, А камни. Только ты, о смерть, только ты Мила мне. Схороните меня в стороне От больших проезжих дорог, Чтобы друг не пришел ко мне И оплакать меня не мог, Чтобы, к бедной могиле моей Склоненный, Не вздыхал, не рыдал над ней Влюбленный. ГЕРЦОГ ШУТ Какой же это труд, государь? Для меня петь – удовольствие! ГЕРЦОГ Тогда за удовольствие возьми. ШУТ Справедливо, государь: за удовольствие тоже рано или поздно надобно расплачиваться. ГЕРЦОГ Прости, но нам придется распроститься. ШУТ Да хранит тебя бог меланхолии и да сошьет тебе портной камзол из переливчатой тафты, потому что душа твоя ни дать ни взять – опал. Людей с таким постоянным нравом следовало бы отправлять в море: там они могли бы заниматься чем вздумается и плыть куда заблагорассудится, вот и совершили бы отменное путешествие, ловя собственный хвост. Счастливого пути. (Уходит.) ГЕРЦОГ Курио и придворные уходят. Цезарио, пойди Еще раз к ней, к жестокости надменной, И повтори ей, что моей душе, Объятой благороднейшей любовью, Не нужен жалкий прах земных владений. Я презираю и дары Фортуны, Которыми Оливия богата, И самое Фортуну; но безмерно Я очарован чудом красоты, Которая по милости природы В моей владычице воплощена. ВИОЛА Но если вас она любить не может? ГЕРЦОГ Я не могу принять такой ответ. ВИОЛА Но вы должны! Представьте, ваша светлость, Что женщина – быть может, есть такая! — Терзается любовью к вам, а вы Ей говорите: «Не люблю!» Так что же, Возможно ль ей отказом пренебречь? ГЕРЦОГ Грудь женщины не вынесет биенья Такой могучей страсти, как моя. Нет, в женском сердце слишком мало места: Оно любовь не может удержать. Увы! Их чувство – просто голод плоти. Им только стоит утолить его — И сразу наступает пресыщенье. Моя же страсть жадна подобно морю И так же ненасытна. Нет, мой мальчик, Не может женщина меня любить, Как я люблю Оливию. ВИОЛА
ГЕРЦОГ |
