Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Для обследования верховий выводных языков мы пересекли восточную часть ледниковой шапки Карпинского, словно прислонившуюся к крупному массиву выходов коренных пород с максимальными абсолютными высотами на архипелаге, превышающими 900 метров, также не обнаружив здесь ничего принципиально нового.

На исходе был третий час полета, и уже отчетливо начала сказываться усталость, тем более что одновременно приходилось следить за местностью и отслеживать изменения метеообстановки, поскольку приближение лохматых облачных масс с запада внушало самые серьезные опасения. Однако, когда по направлению полета обозначился залив Матусевича, мы на время забыли об этой угрозе — и было отчего!

Вот оно, то новое, ради чего мы стремились на Северную Землю, причем в таком сложном сочетании разнообразных особенностей оледенения, которые одновременно озадачивали и заставляли искать причины. Слишком многое не укладывалось здесь в наши привычные представления и схемы, сформировавшиеся ранее, и это в любом случае требовало объяснения, причем с каких–то новых, непривычных позиций. Одним словом — не залив Матусевича, а сплошная природная головоломка…

Во–первых, сама ледниковая плита, заполнившая залив. На севере она упиралась в небольшие острова Трудный и Преграждающий, судя по карте 1953 года, — так это было и на аэрофотосъемке 1931 года с борта «Графа Цеппелина». А кое–где даже слегка выдвинулась… Вопреки всем теориям XX века, утверждавшим повсеместное отступание оледене-

ния, ледник в заливе Матусевича, заведомо находившийся в самых неблагоприятных условиях, не желал сокращаться, и все тут! Однако!..

Во–вторых, сам ледник определенно был необычным по своим формам ледниковой поверхности, с системой характерных ледяных валов, обративших на себя внимание еще первопроходцев Г. А. Ушакова и Н. Н. Урванцева, побывавших здесь почти тридцать лет назад. Странный ледник и потому, что он питался потоками льда с ледниковых шапок Карпинского и Русанова. Неслучайно один из сотрудников ААНИИ, И. В. Семенов, отнес его к экзотическому типу шельфовых ледников, с чем следовало согласиться.

Еще одна загадка залива Матусевича — этот ледник отсутствует на современной карте, составленной по результатам аэрофотосъемки 1953 года! На официальной карте, единственном документе, коим нам надлежит руководствоваться, его нет — а мы его реально видим с высоты полета настолько отчетливо (причем все вместе!), и это отнюдь не оптический обман. Более того, он присутствует на самой аэросъемке, и ледник площадью свыше двухсот квадратных километров дешифровщики никак не могли пропустить! Так и осталась для нас неразгаданной эта загадка, и никто не смог мне ее объяснить с тех пор! Бывают ситуации, которые проще объяснить вмешательством потусторонних сил, но в науке такие объяснения не проходят…

Непогода заставила нас срочно возвращаться, тем более что полученные результаты требовали обдумывания. Пока ясно, что какой–то минимум информации мы получим, но с самого начала она не ложилась в привычные рамки мышления, сформировавшиеся на Новой Земле. И с этим что–то надо было делать. С возвращением на мыс Челюскина погода становилась все хуже и хуже буквально с каждым днем, и тогда возобладала идея перелета на остров Средний, почти в 400 километрах северо–западнее.

Этот перелет оставил у его участников сильные впечатления и, главное, серьезно поколебал наши надежды на удачный исход всего предприятия. Мы в полной мере оценили работу экипажа и способность Зотова к бреющим полетам, позволявшим ему избегать обледенения в условиях перехода температур через ноль в узком слое приземного слоя воздуха. Спустя почти два часа торосы и редкие разводья под брюхом машины замелькали все быстрей и быстрей, стало ясно, что мы снизились до опасного предела. Поведение экипажа в сложившейся ситуации заметно изменилось. Бортмеханик, устроившийся между пилотами, взял на себя заботы о моторе, а радист все чаще стучал ключом, сохраняя непроницаемое выражение лица. Очередная попытка ознакомиться с внешним миром привела к неприятному открытию: на передней кромке крыльев отчетливо нарастал лед, и под его тяжестью начали дрожать расчалки нашего биплана. Время от времени обшивка нашего самолета получала какие–то легкие удары. Заглянув через плечо бортмеханика в кабину, я понял их происхождение: отодвинув створки фонаря, пилоты время от времени голыми руками сбрасывали лед со стекол, который и стучал по фюзеляжу. Спустя полтора–два часа в иллюминаторах промелькнула присыпанная снежком какая–то суша, и, вероятно, все участники полета вздохнули с облечением. О приближении желанного мига посадки свидетельствовало также появление других наземных ориентиров в виде геодезической пирамиды, припорошенного снегом вездеходного следа, затем в поле зрения обозначилась машина с фигурой человека в кузове, воздевшего к небу руки, одновременно с разверстым (судя по выражению лица, отнюдь не приветственом) в крике ртом. Наконец долгожданный упругий удар шасси по галечниковой взлетно–посадочной полосе, броски нашей крылатой машины, энергичная подвижка груза и свалка тел: какие мелочи в сравнении с тем, что могло бы случиться при ином исходе, тем более, что, похоже, садились мы поперек взлетно–посадочной полосы! Морозный свежий воздух ворвался в открытый проем двери и, переполненные разнообразными переживаниями, мы с облегчением покидаем наш аппарат тяжелее воздуха, в надежности которого мы окончательно убедились. По пути в очередную летную гостиницу интересуюсь: а что за странный человек в кузове машины приветствовал нас? Ответ гласил: «Это руководитель полетов кричал: «Самоубийцы!..“» Как говорится — ноу комментс…

На Среднем задержались почти на неделю все по той же причине: непогода. Сам остров — длинный и узкий, по которому проложена взлетно–посадочная полоса. Ветры сдувают здесь снег почти полностью, да и накопиться ему негде. Отсюда проблемы с водой, достаточно подсоленой… Однажды увидали в разрывах непогоды силуэт каравана — снабженца в тяжелых льдах в сопровождении атомного ледокола «Ленин» и старичка «Ермака», вызвавшего воспоминания о моем первом появлении в Арктике. Воистину, встреча будущего с прошлым Местная достопримечательность — домик экспедиции Ушакова—Урванцева, перенесенный с хозяйственными целями на Средний и украшенный самодельной мемориальной доской.

Похвастаться успехами от нашего пребывания на Среднем мы не можем. Вылет 24 сентября, практически в зимних условиях позволил осмотреть лишь западный участок ледника Вавилова немного дальше мыса Кржижановского, когда пришлось возвращаться. Ничего нового по сравнению с картой или аэрофотосъемкой.

С каждым новым днем наши надежды таяли, и 2$1 $3я стало ясно — возвращение на Большую землю в любом случае становилось неизбежным. Когда мы взлетели, погода как будто пошла на улучшение, а вместе с ней и наше настроение. Морозец до -15, над головой снова высокослоистые облака. Взлетев, быстро убедились, что снежка за истекшие дни привалило немало, что не в нашу пользу. Для начала направились по долине реки Подъемной, по которой тридцать лет назад Ушаков и Урванцев выполнили первое пересечение архипелага от Карского моря до моря Лаптевых. Хотя нам удалось лицезреть почти в упор ледники Дежнева и Альбанова, также водруженные на останцы расчлененного плато, это мало что добавило к тому, что мы уже знали. Похоже, что солидный кусок такого же плато скрывает в себе еще и ледник Вавилова, бровка которого вот–вот вылезет на поверхность. Убедившись, что особых открытий здесь не предвидится, решили обогнуть его с запада и затем осмотреться в центральной части острова Октябрьской Революции в поисках сквозной долины, ведущей к верховьям залива Марата.

С выходом на прибрежную равнину на меридиане бухты Макарова я неожиданно убедился, что отчетливо вижу под пеленой свежего снега речную сеть, чему немало способствовала подсветка от низкого полярного солнца. Определенно я должен с благодарностью вспомнить своих преподавателей по МИИГАиКу, заставлявших нас заниматься дешифрированием аэроснимков практически ежедневно на протяжении всех пяти лет обучения! Это помимо тридцати часов летной практики… Они же научили меня творчески использовать картматериалы былых времен, без ненужного презрения к предшественникам, не обладавшим нашими познаниями и техникой. Хотя иные мои коллеги смотрят на карту былых времен, слегка оттопырив от пренебрежения нижнюю губу (считая ее безнадежно устаревшей), но выпускник МИИГАиК подобного себе позволить не может.

34
{"b":"266685","o":1}